Тата Галак – Союз трёх девиц и загадка Светланы. Книга вторая (страница 5)

– Ага, попался! – хохотала Поля, когда зверь, внезапно выскочив, очутился возле неё. – Я тебя унюхала издалече, псинка пахучая!

Волк низко опустил массивную голову и требовательно боднул девушку лбом, прося ласки. Он вилял хвостом, как обычная дворовая собака. Поля почесала его за огромным ухом.

Столь нежные взаимоотношения начались у них не сразу. Первое время, когда знахарка приказала волку стеречь и оберегать Полю, он вел себя как старший, караулящий несмышлёныша. Следовал за ней по пятам, отгонял посторонних, ежели чудилась ему опасность. И не зря. Ведь людей в лесную избушку приходило изрядно. Не то чтобы сплошной людской поток, но по 2-3 человека каждый день, а когда и вовсе по десятку.

Знахарка славилась в округе своими настоями и мазями – от всяких хворей, что одолевали деревенский люд, не избалованный докторами. Она хорошо определяла болезни и выведывала причины, к ним приведшие.

От уехавшей в Санкт-Петербург Лизы не было ни слуху, ни духу. И Поля решила, что подруги там неплохо проводят время. Конечно, ей было немного обидно, что ни та ни другая даже не написали ей. Но у самой Поли-Поликсены совершенно не было свободного времени, чтобы грустить и печалиться.

Знахарка взялась учить девушку всему, что знала сама. Хотя утверждала, что всё постигнуть та не сумеет. Мало времени. Да и опыт особый. Поля с удивлением осознала, что женщина умеет разговаривать длинными предложениями и не всегда общается в телеграфном стиле. Хотя периодически возвращается к нему, когда устаёт.

Они обе решили, что девушке важнее всего пополнить знания по травам и научиться оказывать первую помощь. Поля читала много книг с иллюстрациями, участвовала в приёме больных. Она с головой ушла в изучение: нюхала снадобья, собирала с наставницей сырьё для лекарств и впитывала всё как губка. К сожалению, у неё совсем не оставалось времени на Павла, и он тяжело это переживал.

– Полька, – приставал он к девушке, – а давай я с вами в лес пойду. Вместе-то веселее.

– Понимаешь, Павличек, – отводила взгляд Поля. – Мы ведь не забавляться идём. Тётенька меня учит.

– А что же мне делать, душа моя? Всё понимаю, но тоскливо мне, скучно. Ведь я здесь только ради тебя.

Павел провёл в лесной избушке всю осень 1896-го и зиму 1897-го, занятый хозяйством. Заготавливал дрова, таскал воду из родника, чинил дом, ходил за припасами в соседнюю деревню. И знахарка была ему за это очень благодарна. Пространства в избе было достаточно, чтобы все трое имели своё спальное место. На деньги, оставленные Михаилом и Матильдой, Павел купил несколько тюфяков и перин, подушки, одеяла, постельное бельё, кой-какую тёплую одежду и обувь. Зимы на Урале суровые. Также он прикупил инструментов, досок и гвоздей, сколотил две дополнительные кровати, натянул веревки и на ночь изба перегораживалась занавесями, напоминая восточный шатёр, в котором, как известно, все стены из ткани.

Желая как-то улучшить аскетичную жизнь в лесной избушке, Павел кашеварил, прибирался и даже стирал в маленькой речушке, протекавшей в паре километров. Он сколотил тачку и катал тяжести на ней. Ещё договорился с деревенскими, чтобы те привозили продукты раз в месяц.

Жизнерадостный румяный Павел старался развлечь любимую и устраивал из приёмов пищи потеху.

– Уважаемые дамы и господа! – улыбаясь, провозглашал он, сидевшим за столом знахарке и Поле. – Нынче предлагаю отведать луковые котлеты со сметаной а-ля рюсс, на гарнир – гратен дофинуа или по-простому картофель, печёный в сливках. Отполировать всё это пригожество вишневым холодцом, с корицей для достойного аромату, запить духмяным чайком и жизнь заиграет яркими красками.

Или:

– Отобедаем нынче супчиком наваристым с грибцами да травами лесными. Закусим шанежками картофельными, сдобренными хреновиной ядрёной, забористой, и в сердце сразу весна расцветёт.

Скудноежки, что Поля, что знахарка, равнодушные к изыскам и питающиеся, только чтобы не протянуть ноги, терпели, понимая, что Павел старается для них. Но однажды знахарка заявила, стараясь ласковым тоном смягчить прямоту слов:

– Вот что, парень. Хороший ты, добрый, рукастый. Но выпрашивать милость, как псу хозяйской ласки, не дело. Учиться девке надо. Не до тебя сейчас. Езжай, живи свою жизнь. Отучится Поля. Решите сами тогда.

Поля молчала и не глядела ему в глаза. Так что вскоре Павел уехал в Петербург к Михаилу и Матильде.

– А как же вас звать? – пыталась узнать Поля каждый раз, когда знахарка обучала её и была в добром настрое.

Та всегда пропускала этот вопрос мимо ушей и оставляла без ответа. Но однажды, когда Поле особенно хорошо проявила себя в учёбе, знахарка сказала:

– А я и не помню своего имени.

– Как? – поразилась девушка до глубины души. Даже она, человек без роду и племени, без знания, где она появилась на свет, и кто её родители, обладала именем. Пусть она не помнит имя данное при рождении, но ведь она получила другое. А тут взрослая, мудрая женщина. Как же так?

– Да обыкновенно, – усмехнулась знахарка. – В какой-то миг я просто… очнулась. Осознала себя. А потом… Долгая это история…

– Давно Вы тут?

– Да уж лет с десяток, наверное, – пожала плечами женщина.

– И всё время одна? – ужаснулась Поля. – Не страшно?

– Ничуть, – ответила знахарка и кивнула на кошку, – вот, Микстура тут сразу была, а волк… ну, он потом появился.

Знахарка еще никогда так много не рассказывала о себе или своей жизни. Поле очень хотелось расспрашивать и дальше, но побоявшись, что приступ откровенности собеседницы закончится, поэтому задала только один вопрос:

– А как вас деревенские называют?

– Знахаркой и кличут, – ухмыльнулась та. – А еще ведьмой, шаманкой, старухой и даже Ягой.

– А можно я буду звать Вас Магистрисой? – просительно сказала Поля. – Такой титул раньше носили уважаемые женщины в Византии. Я в одной книжке об этом читала.

Знахарка лишь пожала плечами, мол, зови как хочешь, мне без разницы. Поля угадала. Разговорчивость закончилась также внезапно, как началась.

Поля с Магистрисой изучали и заготавливали травы, грибы, листья, ветки, и прочие лесные дары. Что-то сушили, что-то настаивали, что-то подвергали ферментации в печке. Поля забросила свои знаменитые чаи.

Голова её буквально пухла от учёбы. Но, в отличии от хаоса, доставшегося от прежней жизни, когда Поля поглощала всё без разбора и груда знаний представляла кашу из латинских слов, бесполезных фактов и сказочных сюжетов, знахарка объясняла и учила по порядку, от простого к сложному. Цепкая память Поли хорошо справлялась. Свежие знания были разложены в её голове как по полочкам – чётко и ясно. Весной, видя, что девушка прилежна и старательна, поглощает знания легко и с удовольствием, Магистриса решила применить другой способ обучения.

Глава 6. Матильда. Весна 1897 год. Москва.

Окончив сеанс рисования, девушки разъехались каждая по своим делам. У Аделаиды было назначено свидание с «умопомрачительным брюнетом». А Мати, не имея конкретных планов, решила поужинать вне дома. Встречаться с Михаилом не хотелось, скользкие шуточки Ады про «стареньких мужей» подействовали.

Почему-то в голову полезли воспоминания о жизни с отцом. Она помнила его в чине кавалерийского поручика, командовавшего казачьим полком в русско-турецкую войну. Жили скромно, постоянно переезжая с места на место. Кочевали по разным гарнизонам, куда он получал назначения. Отец возил её с собой, ни бабушек с дедушками, ни другой родни не было. Во всяком случае, Матильда о них не знала. Жили обычно на квартире, которую снимало для них очередное гарнизонное начальство.

Матушки она не помнила, а отец имел сложный характер. Большую часть времени Матильда проводила либо с няньками, либо с квартирными хозяйками, которые жалели «милую сиротку при живом отце». Он занимался воспитанием дочери в перерывах между службой и мужскими развлечениями. Был строгим, даже жёстким. Муштровал как мальчика – физические упражнения, ограничения в еде, режим дня. Лет с восьми появились приходящие учителя, а нянь сменили пассии отца, которых он часто менял. Холостой офицер искал супругу себе и мачеху Матильде, но всё как-то не складывалось. Однако папенька был весьма любвеобилен. Она с ранних лет наблюдала за тем, что девице знать вовсе не положено

Отцовское воспитание сотворило из неё решительную особу. И это, несомненно, принесло много пользы. Но кто знает, как сложилась бы Матильдина судьба, если бы росла она подле матери.

Мама, весёлая светская красавица, легко разбивающая мужские сердца, состояла в браке со скучным богатым стариком. И отец посчитал своим долгом отбить у него такое сокровище.

– Она была так прекрасна! – твердил он, в пьяных откровениях. – Но старый сморчок владел моей любимой и ничто не могло нам помочь!

Супруг её подолгу пребывал за границей и это позволяло возлюбленным вести почти совместную жизнь. Родилась Матильда, и какое-то время они были безумно счастливы. А потом она пропала вместе с дочерью, месяца на три и объявилась печальная, похудевшая, с решительным видом и большой шкатулкой. Не вдаваясь особо в подробности, объявила, что обязана вернуться к мужу. Тот потребовал её присутствия за границей и что взять дочь с собой абсолютно невозможно. В шкатулке были драгоценности и немного денег. Возлюбленная осталась на ночь, и отец подумал, что утром уговорит её бросить мужа и остаться с ним. Он собирался уйти в отставку, уехать и растить Матильду вместе. Но утром он нашёл только записку, с одним словом – «Прости». С тех пор отец презирал женщин и пользовался ими. Он растил дочь «гусаром в юбке», чтобы она не походила на мать.