Тата Алатова – Уютный мир Таты Алатовой. Комплект из 2 книг (страница 13)

– Не может быть, – развеселился Кох, выслушав Кристиана, – ты – и деревня? Какая странная причуда.

– Допустим, – ответил Кристиан расслабленно, – я бы мог открыть фабрику.

– Ба! – воскликнул Кох. – Нашему мальчику становится тесно в штанишках торговца. Уж не Лоттар ли подбила тебя на этакий эпатаж? А что? Старикана Гё она превратила в банкира.

– Что-то странное с этой Лоттар, – поморщился Кристиан. – Никогда не встречал людей, которые бы так неохотно рассказывали о себе. Из какой ты семьи, кто твои родители, какую школу ты заканчивал – это ведь нормальные вопросы. А Лоттар только и делает, что напускает вокруг себя тумана.

– Найти тебе частного детектива? – предложил Кох. – От современных девиц всякого приходится ждать. Уж больно они прыткие. А от твоей Лоттар у меня и вовсе мурашки по коже. Она похожа на сердитую серую ворону.

– У меня уже есть детектив, – отмахнулся Кристиан, – пока ничего толкового он не нарыл.

– Господин Эрре, – постучавшись, заглянула Катарина, – ваша супруга.

– Берта, – Кох вскочил и расцеловал ее.

Они были отдаленно похожи – золотистыми локонами, мягкими чертами лица. Только Кох, в отличие от Берты, на самом деле родился красивым.

– Знаешь, чего от меня потребовала твоя дочь? – распростившись с Кохом, спросила Берта.

– Судя по твоему тону, ничего хорошего.

– Она хочет уйти из школы для девочек в смешанную.

– Что? – поразился Кристиан.

– Хельга заявляет, что в ее школе слишком мало арифметики и слишком много рукоделия. А в школах и для мальчиков, и для девочек учат хоть чему-то толковому.

Кристиан помолчал, обдумывая услышанное.

– Дорогая, – осторожно сказал он, – в этом есть здравое зерно.

– Все смешанные школы – бесплатные! – гневно возразила Берта. – Господи, как будто мы голодранцы какие-то! И хуже того, там наверняка происходит всякий разврат. Кристиан, ты должен вразумить девочку. Она устроила мне настоящую сцену, это уму непостижимо!

– Я обязательно поговорю с Хельгой, – пообещал Кристиан, – но чуть позже. Вечером я уезжаю по делам.

– По делам, – сверкнула глазами Берта, – да ты даже в медовый месяц отказался уезжать, потому что твоя драгоценная компания якобы не могла оставаться без присмотра.

– Но ведь и правда не могла.

– И как ты посмел, ради всего святого, выставить несчастную Адель на улицу!

– Что? – потрясенно охнул Кристиан. – Милая, ты не находишь, что это несколько безумная тема для беседы?

– Бедная девочка терпела тебя годами! А ты… Это не мужской поступок, Кристиан.

– Извини, но я не хочу слушать, как моя жена отчитывает меня за плохое обращение с любовницей. Я слишком консервативен для подобного.

– Однако ты не был слишком консервативен, когда покупал для Адели дом.

– Берта, к чему сейчас эти разговоры?

– К тому, что ты должен втолковать дочери, что ей не место в смешанной школе, – и Берта упрямо выдвинула вперед подбородок.

Кристиан вздохнул.

Хотел бы он знать, где Хельга набралась подобных идей.

На станции Лоттар охватила робость, вовсе ей не свойственная. Она чуть испуганно взирала на пышущий жаром локомотив, однако про свои обязанности не забывала. Убедившись, что багаж Кристиана размещен, она покрепче ухватилась за свой саквояж и выдавила:

– Что же, увидимся с вами по приезде.

– А вы куда собрались? – удивился Кристиан.

– В вагон третьего класса, разумеется.

– Что за чушь! – Он поймал носильщика и отправил его в кассу за билетом первого класса. – Я не собираюсь три часа бестолково таращиться на унылый пейзаж за окном. Извольте следовать за мной, госпожа Лоттар.

Она несколько подавленно кивнула.

Устроившись на покрытой бархатными подушками деревянной скамейке, Кристиан вытянул ноги и заказал чаю и пирожных. Лоттар села напротив, пристроив саквояж у себя в ногах, и распрямила плечи.

«Она и правда была похожа на сердитую серую ворону, – весело подумал Кристиан. – Унылое платьице, строгая прическа, тяжелые черты лица».

– Что вы думаете об общественных школах? – спросил ее Кристиан.

– Для честолюбивых девочек это настоящее спасение, – немедленно откликнулась она, оживившись. – В отличие от частных гимназий и пансионов, после общественных школ можно поступить в университет. Изучать право или медицину, например.

Кристиан никогда не задумывался о том, хотел ли он для Хельги подобного будущего, но это было бы интересным. Возможно, однажды он доверит свою компанию дочери, а не сыну.

– В какой школе учились вы, госпожа Лоттар?

– В смешанной, – ответила она не задумываясь. – И математика была моим любимым предметом. Я с ранних лет считала лучше, чем читала.

– И почему я не удивлен?

Локомотив сотрясся всем железным нутром, издал утробный рык и дернулся. Лоттар побледнела и вцепилась пальцами в столик между ними.

– Никогда не путешествовали?

– Не доводилось, – коротко ответила она. Ее ноздри раздувались – испуганно и в то же время хищно. В этом было что-то завораживающее.

Станция за окном медленно уплыла назад.

– Ваши родители не протестовали против смешанной школы? – спросил Кристиан.

Губы Лоттар изогнулись в странной усмешке.

– Нет, – ответила она и замолчала, будто воды в рот набрала.

Подобная манера изъясняться уже стояла Кристиану костью поперек горла.

Впрочем, можно было и так догадаться: раз уж Лоттар позволяли с юных лет бегать по поручениям Предприятия Гё, то родители явно были далеки от предрассудков.

– Они живут в провинции? – вслух подумал он.

– Кто? – с недоумением уточнила Лоттар.

– Ваши родители.

– Да что вам за дело до них, – досадливо отозвалась она.

«А вот старик Гё наверняка знал все ответы», – сердито подумал Кристиан.

– Почему вы путешествуете без своего дуболома?

– Ганс нужен в городе, – на этот раз Лоттар заговорила охотно. – Все мои информаторы завязаны на нем. В нашем деле нельзя щелкать клювом.

– Ого. Вы настолько ему доверяете?

– Ну, кому-то надо доверять, – Лоттар с умудренным видом покивала самой себе.

– Ах, моя милая госпожа Лоттар, вы все же юны и наивны. В сиротских приютах сплошной сброд. Поверьте моему опыту – такие, как Ганс, способны любого оставить с пустыми карманами.

И снова в ее взгляде появилось что-то сложное. Как будто она уходила на глубину.

– Да что вы говорите, – безо всякого выражения произнесла она. – С вашего позволения, я все же буду опираться на собственный опыт.

– Однажды на моих родителей что-то нашло, – сказал Кристиан, и застарелые боль и злость снова коснулись его сердца, – и они взяли на попечение одного мальчика, хорошенького, словно ангел. Его звали Маттиас. Маттиас Вайс. Мне было около восьми лет, ему – порядка тринадцати. Мама души в нем не чаяла, ее очаровывали его золотистые кудри, голубые глаза, кроткий характер. А отец обожал маму и редко сопротивлялся ее прихотям. Я ревновал и гневался, конечно, но вскоре и сам поддался его влиянию. О, он рассказывал душераздирающие истории о голодном и холодном детстве, о том, что никогда не знал материнских объятий, что никогда не пробовал шоколад или пудинг. У нас с мамой сердце разрывалось от жалости. Идиллия длилась несколько месяцев, а потом…