Тата Алатова – Соломенное сердце (страница 3)

Он находился на заднем сиденье автомобиля. От водителя его отделяла надежная решетка. Эту колымагу явно позаимствовали у тех, кто перевозил преступников. Усмехнувшись, Даня подумал, что это вполне в отцовском духе.

Между прутьями мелькнула круглая, почти детская мордашка Поли.

– Очнулся, княжич? Кажется, снотворного тебе двойную дозу вкололи, чтобы наверняка. Скоро стемнеет, а ты только в себя приходишь.

– Где мы? – хрипло спросил Даня.

– Нейтральная зона в двух километрах от Верхогорья. Как ты? Не чувствуешь непреодолимого желания сигануть с обрыва?

– Пить хочу.

Хлопнула передняя дверь, открылась та, что рядом с ним. Поля нависла сверху, бдительно заглянув ему в лицо, – опасливая.

У нее были странные глаза – небесно-голубые, но пугающе невыразительные. Однажды Дане довелось побывать на месторождении редкого синего гранита, и почему-то вспомнилась шершавая матовость необработанного камня. В сравнении с несколько кукольным лицом и пушистыми пшеничными ресницами этот диссонанс казался очень резким.

– Развяжешь? – Даня запрокинул голову, чтобы лучше ее видеть.

Поля чуть помедлила, и он понимал ее нерешительность. О докторе, пустившем под откос фуру, в княжестве слышали все, даже до Дани новости донеслись, хоть он тогда и находился у черта на куличках.

– Развяжу, – решилась Поля. – Пока только руки, прости.

Для девчонки, которая пять лет назад только пела и едва разговаривала, она неплохо продвинулась. Даня ожидал худшего: уж больно тягостное ощущение было у него после той встречи в лесу. Внучка чокнутой старухи выглядела жалко. И дело не в телогрейке, из-под которой выглядывали босые белые ноги, не в топорщившихся соломой волосах. Самое тяжелое впечатление производило ее лицо – туповатое, как у детей, отстающих в развитии. Наверное, другого лица и не могло быть у ребенка, который прежде никогда не покидал неказистой избушки и не встречал других людей, кроме бабки.

Даня довел ее до Первогорска, радуясь, что вьеры, духи леса, не путают больше дороги, а волки по какой-то причине держатся в стороне, а потом сплавил на попечение горожан, чтобы побыстрее покинуть столицу.

Поля не стала ничего развязывать, а попросту перерезала веревки на запястьях, достав перочинный нож из кармана. Протянула бутылку воды.

Даня жадно опустошил ее наполовину, прежде чем с удовольствием потянулся.

– В горах темнеет стремительно, – предупредила Поля, – еще чуть-чуть, и станет вообще ничего не видать. Ты точно не слышишь никаких голосов? Разговаривающие с духами обычно чувствительнее обычных людей.

Оттого, что говорила она медленно и нараспев, складывалось впечатление, что и соображает тоже медленно. Это наверняка было неправдой: чтобы выпрыгнуть из летящей в пропасть фуры, нужна очень хорошая реакция.

– Я слышу только твой голос.

– Хорошо. – Она кинула ему на колени нож, закрыла дверцу и вернулась за руль. Даня изогнулся, чтобы в узком пространстве дотянуться до щиколоток. – Я решила подождать, пока ты очнешься, – принялась объяснять Поля, трогаясь с места, – чтобы не привозить тебя связанным и бесчувственным. Не хотелось, чтобы выглядело, как будто я тебя выкрала. Надеюсь, Горыч не станет заглядывать в салон. Но вообще-то может.

Он хмыкнул. В далеких горных селениях женщины до сих пор так и делали: спускались вниз, чтобы умыкнуть себе мужа покрепче и помоложе.

– Какое оно, Загорье? – спросил, пыхтя, – веревки не подавались.

– Правило номер один: здесь это не Загорье, а Верхогорье. Местные жители вспыльчивы и обидчивы. Им тяжело пришлось последние пятнадцать лет. Полная изоляция привела к тому, что многие электростанции вышли из строя, как и бытовая техника. Там проблемы не только с электричеством, но и с лекарствами, со многим. Верхогорье по сути ничего не производит, деньги быстро обесценились, и люди перешли на товарообмен.

– А добыча серебра?

– Кому нужно серебро, когда нечего есть? Сейчас, конечно, спешно возобновляют его добычу, потому что наконец-то появилась возможность отправлять на продажу. К слову сказать, твой отец хорошо наживается на этом, скупая серебро почти за бесценок. Пока жители Верхогорья и этим крохам рады.

– Князь мне не отец, – резко ответил Даня.

Она кивнула.

– Я слышала, что тебя отдали на воспитание в другую семью.

Младшие сестра и брат – Катя и Егор – родились после отъезда Дани, поэтому он их почти не знал. Но поговаривали, что именно Катю прочат на смену отцу.

Впрочем, дела столицы мало его волновали.

Впереди показались сигнальные огни.

– КПП в Верхогорье не такой суровый, как у нас, – сказала Поля, – но все равно никогда не остается без охраны. Андрей Алексеевич велел не афишировать твое прибытие, поэтому оставайся, пожалуйста, в машине.

– Ладно. – Даня на всякий случай чуть опустил тонированное стекло, чтобы слышать происходящее снаружи.

Шурша колесами по мелким камешкам, автомобиль въехал под неуверенно поднявшийся шлагбаум и остановился на тускло освещенной площадке. К ним вразвалочку направлялся грузный мужик в очень странной одежде: домотканые штаны и модная лет двадцать назад черная кожанка, расшитая золотом, – причудливое сочетание.

Поля вылезла из машины, обошла ее и встала так, чтобы закрыть собой сидевшего внутри Даню.

– Ты чего забыла тут, Поль? – гулко спросил мужик. – Мы тебя только в четверг ждали.

– Личная доставка от князя в Лунноярск, – она похлопала ладонью по машине, – по спецпропуску.

– Плевать на князя, – непочтительно цыкнул Горыч.

– Доплюешься, – беззлобно хмыкнула девчонка, – перекроют вам опять поставку товаров, так тебя свои же раскатают. Просто дай мне проехать. – И протянула черный квиток, в тусклом свете сверкнувший янтарным проблеском.

Проигнорировав квиток, охранник попытался заглянуть внутрь, и тут – Даня от изумления заморгал – Поля бестрепетно схватила огромного мужика за ухо и оттащила подальше от машины.

Ополоумела девка?

– Я же тебе сразу сказала, личная доставка от князя, – выговаривала она при этом вовсе не строгим, а певучим голосом. – Я же спецпропуск предъявила. Вот чего тебе все время неймется-то?

– Не трожь ухо, – гаркнул мужик и, как-то бережно отцепив девицу от себя, обнял за плечи, отчего Дане на минуту показалось, что Поля вот-вот рухнет под таким весом. – Доставка так доставка. Пропуск так пропуск. Ухо тут при чем?

– Ни при чем, – согласилась она покладисто. – Так я поехала, Горыч?

– Когда обратно-то? – спросил он совсем другим, мирным тоном. – Мне бы двоюродному дядюшке сыр передать в Причудинск, а? И еще кое-что по мелочи. Твоя Женя Петровна пропустила бы, а? По-свойски?

– Знаю я твои мелочи, – вздохнула она. – Серебро и меха без пошлины, да?

– Да тише ты! – Горыч торопливо закрыл ей рот. – Ну, Поль?

– Готовь посылку к среде, – вывернувшись из его рук, она направилась к машине, – попробую докинуть до Причудинска. Все, пока. Предупреди своих бойцов, чтобы не досматривали.

– Да все мои бойцы до четверга разбежались! Один я тут как сыч кукую.

– Сычи не кукуют, – наставительно заметила Поля и, махнув на прощание, села на водительское сиденье.

– Думаешь, он не заметил, что внутри человек? – спросил Даня, когда они выехали с огороженной территории.

Свет фар выхватывал из темноты фрагменты узкой каменистой дороги, больше ничего и не видно было.

– А и заметил, так что с того. У Горыча свои дела, у меня свои. – Поля притормозила. – Перебирайся вперед, не люблю, когда кто-то маячит за спиной.

– Так решетка же. – Даня едва не упал, ноги еще не до конца проснулись.

Спотыкаясь, он выбрался из кузова, преодолел крохотное расстояние и рухнул рядом на переднее сиденье.

– Других автомобилей здесь не встретишь, – сообщила Поля, трогаясь, – бензин давным-давно закончился. Я пригнала несколько бензовозов, но топливо в первую очередь ушло в Златополье, чтобы запустить тракторы.

– На нас же не нападут, чтобы забрать машину?

– Никто в этих местах меня и пальцем не тронет. Я могу остановиться в любом доме, и каждый житель Верхогорья поделится со мной едой и уложит спать на самой лучшей кровати.

– Тут вот какое дело… – Даня помялся, прежде чем подступиться к разговору. Он не знал, насколько Поля предана князю, но беседа о контрабанде оставляла шанс на то, что она все же способна на непослушание. – Мне как бы не очень надо в Лунноярск. Вернее, очень не надо.

– И куда же тогда? – Она, кажется, не удивилась.

– В Костяное ущелье.

– Хм…

Просто «хм»? И что оно означает?

– Поля?..

– Это гораздо дальше, – проговорила спокойно. – Времени и бензина хватит впритык.

– Насколько впритык? – тут же уточнил Даня. – Твое «впритык» означает, что вернешься обратно на машине или что будешь переходить Гиблый перевал пешком?