Тата Алатова – Холли внутри шторма (страница 36)

— Цветы? Прощальное слово?

— Да ну тебя, — обиделся Холли, который теперь распознал насмешку.

И все же он зажмурился, когда Тэсса присела на корточки, щелчком пальцев запустив огонь. Холст занялся медленно и словно бы неохотно, еще сырые краски едва зачадили.

Потом она выпрямилась и оглянулась на него — и у Холли предательски защипало в глазах.

Это было несправедливо.

Разве художник не имеет права на полную свободу?

И как он только позволил сотворить такое со своей картиной?

Что еще за инквизиторская цензура такая!

Тут Тэсса провела по его мокрым ресницам пальцем, который потом зачем-то потрогала языком, словно пробуя его слезы на вкус, и Холли снова немножечко вышел из строя и снова подумал: ну и ладно. Он нарисует другую картину, еще лучше.

Миллион других картин, из-за которых никто не будет плакать.

— Что вы делаете? — раздался резкий женский голос.

Видимо, у Камилы закончилось терпение и она отправилась искать Тэссу, чтобы набрать материала для своих «Расследований».

Холли закатил глаза — вот только расчувствуешься, а тут всякие посторонние.

— Шериф Тарлтон сжигает мою картину, — тут же наябедничал он, — я требую осветить это в прессе! Самодурство нашего руководства достигло своего апогея!

Камилу эта информация нисколько не заинтересовала. У нее под глазом светился фиолетовым внушительный синяк.

Ой-ой.

Это же не то, о чем Холли подумал?

— А я требую, — ледяным голосом отчеканила Камила, — чтобы мне объяснили, что это за камни падали вчера с небес.

— Жемчуг, — услужливо подсказал Холли и спрятался за Тэссу. Прятаться было неудобно, она была мельче. — Розовый.

— Что-то ты бледная, — заметила Тэсса, сверля Камилу взглядом.

Та отмахнулась.

— Холли Лонгли, и почему мне кажется, что без тебя тут опять не обошлось?

— Потому что это мой подарок жителям Нью-Ньюлина, — скромно сообщил он и потупился, ожидая похвалы. И еще было бы хорошо, если бы обошлось без мордобития.

— Подарок? — завопила Камила. — Это, по-твоему, подарок? Да я чуть не умерла, пока возвращалась с берега! Чего ты добиваешься, чокнутый мазила? Угробить всех нас?

— Мазила? — не поверил своим ушам Холли.

— Что-то ты очень бледная, — Тэсса шагнула к Камиле и вдруг, схватив ее за локоть, задрала длинный рукав свитера. Тут Холли едва не шмякнулся в обморок: на тонком запястье присосалась к венам огромная пиявка.

— Мамочки, — пролепетал он и отпрыгнул в сторону, — вот ужас!

— И что это? — задумалась Тэсса, внимательно разглядывая пиявку. — Я ощущаю запах моря и что-то еще… Как будто шум волн.

— Не твое дело, — Камила не пыталась вырваться, понимала, что бесполезно. Но ее лицо буквально исказилось от злости. Вот чего Холли никогда бы не стал переносить на холст.

— То есть в помощи ты не нуждаешься? — Тэсса демонстративно разжала свою хватку и отступила назад.

— Это… — Камила торопливо опустила рукав, — это между мной и Моргавром.

— Вы теперь друзья? Это ты подбросила мертвую рыбину в мой холодильник?

— Какую еще рыбину?

— Камила, — ласково пропела Тэсса, — я ведь могу и Фрэнка позвать.

— С ума сошла? — перепугалась Камила. — Ты же сама говорила, что не будешь его использовать как детектор лжи!

— Я так говорила? — удивилась Тэсса. — Наверное, погорячилась.

— В любом случае, ни про какую рыбину я не знаю, хоть сто Фрэнков позови. А пиявки… я просто надеюсь изменить свою ДНК, кажется, законом это не запрещено, — в голосе Камилы прорезался вызов. — Никого из вас это не касается.

— Она пытается отбить у Мэри Лу отшельника Эрла, — догадался вдруг Холли, наученный горьким опытом: все вокруг страдали из-за любви. Да просто плюнуть в Нью-Ньюлине было не в кого, чтобы не наступить в очередную драму. — Расстроить свадьбу! Вот пакость какая!

— Ах, вот в чем дело, — Тэсса моментально поскучнела. Сантименты были чужды ее натуре. — Это и правда законом не запрещено. Ладно. Желаю победы всем сторонам любовного треугольника, но все же предупрежу доктора Картера, чтобы он приглядывал за тобой.

— Да что же вы за люди такие, — скривилась Камила, едва не плача, — ну почему вам до всего есть дело!

И она пошла прочь, а казалось — будто спасалась бегством.

Будто ей было куда бежать.

Глава 20

Весело напевая, Одри перебирала жемчужины, внимательно следя за тем, чтобы ни одна из них не упала на пол. Жасмин тащила в рот все подряд, и приходилось все время оставаться начеку.

В доме было тихо — Бренда копошилась в огороде, малышка сосредоточенно грызла печенье, с интересом таращась на перламутровые шарики. Пока еда занимала ее больше жемчужин, но это ненадолго.

Жемчужины можно было попробовать продать в интернете, можно было отнести Милнам — Дебора написала в чате, что готова приобрести их на вес. «По дешевке», — проворчал сварливый Джон. А можно было припрятать на будущее, закопать под яблоней, например.

Одри засмеялась, представив, как Жасмин и Артур спустя двадцать лет пытаются разгадать карту сокровищ, которую бы она им оставила. Считают тридцать шагов по солнцу от тени раскидистого граба, решают задачи, а потом откапывают горшочек с розовым жемчугом, которого в Нью-Ньюлине и так завались в каждой кубышке.

Никто еще толком не выяснил стоимость свалившегося на них богатства, но все уже строили планы.

Кенни собирался расширить свой магазинчик, Мэри Лу — купить навороченную печь. Бренда выбирала в каталоге дополнительные теплицы, а Джон — новое кресло-качалку.

Фанни мечтала о культурном центре с библиотекой и залом для театральных представлений, Тэсса — об асфальте, а Камила Фрост — о мощном принтере.

В «Кудрявой овечке» только и разговоров было о том, кто на что потратит свои жемчужины, и только Холли Лонгли расхаживал гордым индюком, требуя от всех и каждого похвалы.

По правде говоря, вместо этого он получил разгромную передовицу в «Расследованиях», где Камила обзывала его так и этак, упирая на то, что беспечность хуже коварства.

Это не произвело на Холли большого впечатления, и Одри втайне гордилась им. Теперь, когда они были как бы друзья, она издалека училась у гения не принимать всякие мелкие неприятности близко к сердцу.

День был в разгаре, солнце ярко сияло, жемчужины красиво блестели, и Жасмин вела себя как хорошая девочка. Разумеется, надеяться, что все так прекрасно и будет продолжаться, не приходилось, не с невезучестью Одри, поэтому она вовсе не удивилась, когда входная дверь противно скрипнула и на кухню просочилась Камила Фрост.

От некоторых людей добра не жди, и Одри едва удержалась от того, чтобы спрятать коробку с жемчужинами. Однако она вовремя спохватилась: не станет же Камила грабить ее среди бела дня? И только молча кивнула, мимолетно удивившись тому, что визитерша выглядит прозрачно-бледной, словно утопленница.

Но интересоваться здоровьем Камилы не хотелось: всем известно, что такие злобные стервы всегда в порядке, а плохое случается только с хорошими людьми.

— Привет-привет, — произнесла Камила вроде как весело, но получилось у нее так себе. Уж больно слабовато звучал голос. — Прекрасная сегодня погода, правда?

Она сделала козу Жасмин, отчего та сморщилась, но все-таки не заплакала. Прошлась туда-сюда и заговорила снова:

— Удивительно прекрасная для этого времени года. Невероятно просто. Лило-лило, заливало и вдруг перестало.

Одри молчала, прекрасно понимая, к чему катится этот разговор.

С погодой жителям Нью-Ньюлина было просто не угодить — то им слишком мокро, то им слишком сухо. Были времена, когда ее заставляли смотреть «Титаник» и прочую дрянь, чтобы заставить заплакать.

Потом соседи приходили с релакс-музыкой или вкусняшками, чтобы уговорить Одри улыбнуться.

Сплошная маета, одним словом.

Как будто она была им термометром, а не человеком.

— С чего бы это так припекает, Одри? — ласково спросила Камила. — Читатели «Расследований» сгорают от любопытства: в чем секрет твоего хорошего настроения, милая?