Тата Алатова – Холли внутри шторма (страница 33)

И это будет по-настоящему больно.

Ее защита — как раз для подобных случаев и предназначенная, долой ненужные эмоции, мешающие исполнять свой долг, — одновременно служила и проклятием, и кто его знает, как прожить жизнь будет проще.

«Проще не значит лучше», — голосом Холли шепнуло внутри, и Тэсса спряталась от своих терзаний в объятиях Фрэнка, привычном убежище от всякого странного и неприятного.

Холли, укутавшись в одеяло, сидел возле обогревателя, и выглядел таким разнесчастным, что Тэсса сразу начала злиться.

— Да почему, — выпалила она с порога, — тебя и на пять минут нельзя оставить без пригляда, чтобы ты не влип в неприятности!

— Я никогда не влипал, — с достоинством ответил Холли и шмыгнул носом, — я всегда был всем только в радость! Что вы стоите, остолопы, немедленно заварите мне горячего чая! Разве вы не видите, как я настрадался?

— Как? — спросил Фрэнк с усмешкой, но все-таки потопал к плите. — Перепутал зеленый карандаш с синим?

— Перепутать цвета? — ужаснулся Холли. — Как это вообще возможно? Нет-нет, пикси заманили меня на берег, где три прачки заставили меня отжимать мокрое белье. Прямо в море, а оно знаете какое холодное? Я замерз! Я испугался! Никогда больше не оставляйте меня одного!

Тэсса подошла и положила руку на его лоб.

— Тебя лихорадит, — сказала она озабоченно, — ты уже бредишь? Откуда прачки, какое белье?

— Мокрое. Но в награду, — тут он высунул из-под одеяла одну руку, чтобы наставительно поднять указательный палец, — мне обещали выполнить одно-единственное желание. А я даже не знаю, чего хочу, — раскапризничался он, снова укутавшись. — Скажи мне, Тэсса Тарлтон, что мне еще нужно? Деньги, слава, талант, красота — всего-то у меня вдоволь.

— Вот уж не знаю, — она сочувственно погладила его по плечу. Доведись самой Тэссе встать перед таким выбором — одно-единственное желание, — она точно знала, чего просить. Повернуть время вспять. Отменить то, чего не следовало совершать никогда. — Только помни, мой дорогой Холли, если это чары пикси — они исчезают в полночь. Так что тебе лучше поторопиться, а то окажется, что ты совершенно напрасно мерз.

— Как в полночь? — всполошился Холли. — Уже вечер! Невозможно придумать желание за несколько часов! Вдруг оно может изменить всю мою жизнь!

— А ты хочешь ее изменить?

— Немедленно скажите мне, чего я хочу, — взмолился Холли.

Фрэнк вернулся в гостиную с кружкой чая и посмотрел на него скептически.

— Ну, — предложил он, — мы можем устроить эту штуку, когда бросают записки в шляпу и вытаскивают их вслепую.

— С ума сошел! — обиделся Холли. — Это же бесценный я, нельзя так бездумно играть моей судьбой.

Фрэнк фыркнул и уселся на диван, уставившись на Холли, как на телевизор. Приготовился ждать продолжение этого сериала.

— Давай спокойно и подробно, — предложила Тэсса и поднесла кружку с чаем к губам Холли, чтобы тот мог сделать глоток, не выпутываясь из одеяла.

— Пикси! Прачки! Белье! Что тут непонятного! — и он вытянул губы уточкой, чтобы пить было удобнее.

— Я могу сходить на берег и прижать твоих прачек, чтобы узнать, кто они и что они.

— Да они тут же растворились в пене морской, некого там прижимать. Дело сейчас вовсе не в них, а во мне! Что мне загадать, Тэсса?

Она молчала, не зная, что ответить.

К такому жизнь ее не готовила.

Глава 18

Русалочке пришлось отказаться от хвоста, чтобы стать ближе к своему любимому.

Камиле — сблизиться с существом, которому она дала условное имя Моргавр.

Что она знала о нем прежде?

Что ему несколько столетий, это раз.

Что оно обладает мощным телепатическим даром, запутывая дорогу тем, кому не было места в Нью-Ньюлине. Это два.

И третье — оно могло физически оплодотворить женщину, как это произошло с прабабкой Мэри Лу.

Ну, и из лирики — Моргавр очень и очень тосковал по человеческому общению, но отчего-то не всякий друг ему подходил.

Прежде у него были Сэм и Ричард Вуттоны, а теперь оно захотело Мэлоди.

Да так сильно, что Камиле пришлось изрядно напрячься, приводя хижину на берегу в порядок. Товары она с помощью нанятых рабочих доставляла по ночам морем, они же трудились внутри под покровом тьмы, пока Моргавр отводил глаза всем жителям деревни.

Ему действительно хотелось, чтобы злая близняшка росла рядом с ним.

Камила боялась этого могущественного и древнего существа, способного убить, чтобы защитить деревню.

Но ей очень хотелось заполучить себе отшельника Эрла.

Отчасти это было назло Мэри Лу, которая всегда раздражала ее своей жизнерадостностью.

Мэри Лу все вокруг любили, вокруг нее всегда царило оживление, а к дому Камилы месяцами не подходил ни один сосед. Не то чтобы она в этом нуждалась, однако новости приходилось буквально выпытывать у окружающих, тогда как к Мэри Лу они стекались сами.

Но изменить свою ДНК? Эксперименты с генной инженерией проводились только в лабораториях, а их результаты оставались нестабильными. Однако Моргавр по этому поводу не волновался — а с каждым днем Камила все четче разбирала его голос в своей голове. При первых попытках установить мысленный контакт она видела скорее образы, чем слышала слова. Но потихоньку, постепенно понимать подводного обитателя становилось проще.

И вот: она стояла у самой кромки воды и с ужасом смотрела на раковину с отвратительными пиявками, которую принесла ей волна и услужливо оставила на берегу у самых кончиков ботинок.

Пиявки были куда крупнее речных и точно крупнее морских, и не было никаких сил, чтобы заставить себя взять раковину в руки.

Моргавр молчал, не торопя ее и ни на чем не настаивая. Это была просьба Камилы, и решение принимать нужно было только ей.

— И что? — спросила она мрачно. — Потом я тоже научусь дышать под водой и все такое?

Не сразу, — облекся в слова неслышимый ответ, — нужно ждать.

Ждать!

Но у нее не было времени ждать!

Смерть Вероники лишь отодвинула свадьбу Мэри Лу и Эрла, но не отменяла ее навсегда.

Камила всхлипнула от омерзения и опустилась на камни, расстегивая пальто.

Одна пиявка на пупок, две других на запястье и четвертая, самая жирная, на левую грудь. В этот раз Моргавр слал инструкции картинками, яркими вспышками перед глазами.

Крохотные острые зубы проткнули кожу, маленькие челюсти сжались намертво.

Тогда Камила пнула опустевшую раковину обратно в море и заплакала.

Ночь наступала неспешно, но и неизбежно тоже.

Плавно спускалась со скал, кралась по Нью-Ньюлину.

Холли не шевелился, глядя в окно.

Фрэнк задремал.

Тэсса стояла перед креслом Холли, с интересом ожидая его решения.

Она могла стоять так часами, а порой и сутками напролет.

— Перестань на меня таращиться, — велел он утомленно. — Все, что мне приходит на ум, — это ящик розового шампанского.

— Правда? — удивилась Тэсса. — Больше ничего?

— Возможно, я хотел бы познать любовь, или страдания, или что-нибудь трагическое, возвышенное. Или я хотел бы, чтобы мои работы стали глубже, значительнее. Но хотел бы я потом всю жизнь думать о том, что все это — происки пикси, а не мое настоящее достижение? Хотел бы я говорить себе: ах, глупый, глупый Холли, ну почему ты загадал не то или не это? Хотел бы я спрашивать себя, почему я потерял уверенность в своих силах из-за случайного дара черт знает кого? Так вот, Тэсса, — нет, нет и нет. Прямо сейчас я хочу проживать свою жизнь день за днем, даже если она состоит из таких дуралеев, как вы с Фрэнком.

— Ты хотел бы познать любовь или страдания? — не открывая глаз, уточнил Фрэнк, пока Тэсса оторопевала от неожиданно пылкой отповеди. — С чего бы вдруг? Ты же нам всю плешь проел, мол, влюбляются или страдают только всякие никчемные личности, а не великие гении.

— Как великий гений я имею право на художественный эксперимент.

— Ну-ну, — фыркнул Фрэнк, отчего Холли немедленно взвился.