Тата Алатова – Горгона и генерал (страница 15)

— Ах, чтобы вас! — сказала с досадой. — Ни к чему так подкрадываться.

— Возле озера есть летняя купальня. Можете поискать еще там.

Она раздраженно дернула плечом.

— Не понимаю, — пробормотала она.

Он засмеялся и уселся на пенек. Горгулья со вздохом опустилась ему на колени. Мягкий шелк легкого летнего платья коснулся щеки генерала, когда она обвила руками его шею. Так маленькие дети прижимаются в минуты усталости к взрослым.

— Что вы ищете, дорогая? — снова спросил Трапп.

— Сокровища.

Он улыбнулся в её высокую прическу.

— Сундук с золотом?

— Вроде того, — Гиацинта уныло кивнула. Цветок в её волосах подпрыгнул и шмякнул генерала по носу.

— И с чего вы решили, что он вообще есть?

— Ну я же не дура, — запальчиво воскликнула гематома. — Старый король обожал вас, новый король вырос на ваших плечах. Антуан говорил, что вы были его любимой лошадкой!

Трапп засмеялся.

— Когда я обнаружила вас здесь — пьяного, размахивающего саблей, в драной рубашке, я поверить не могла, что это и есть тот самый герой, о котором рассказывал мне брат. Но потом я пораскинула мозгами, — она с важным видом ткнула пальцем себе в лоб. — Котелок у меня хорошо варит, сэр.

Этот просторечный оборот, не свойственный этой женщине, царапнул слух Траппа.

— Вас отправили в ссылку не просто так. У вас была важная миссия, — продолжала Гиацинта.

— Да что вы говорите! — окончательно развеселился Трапп.

— Не смейтесь надо мной, — велела она. — Я сразу заподозрила неладное. А потом вы принесли мне письмо от старого короля, который писал, что вы здесь ненадолго. Но обратно-то вы вернуться не смогли бы! Вас же на полном серьезе обвинили в предательстве! Значит, — торжествующе воскликнула она, — вы должны были двигаться куда-то вперед. А для этого, мой дорогой Бенедикт, вам нужны были деньги.

— Однако я все еще здесь, — заметил Трапп.

— Вероятно, вы просто не нашли свой сундук с сокровищами. Вы письмо-то десять лет прочитать не могли! Сразу по приезде начали пить, правда?

— Через четыре года, — ответил он, и когда горгона чуть отстранилась, чтобы посмотреть в его лицо, в её темных матовых глазах проскользнуло что-то вроде сочувствия.

— Чем, — спросила она с неожиданной яростью, — ради всего святого, вы занимались целых четыре года?

— По большей части сидел на заборе.

— Вы совершенно невы…

Он быстро накрыл её рот ладонью.

— Слышите? — шепотом спросил он.

Отдаленный цокот копыт — два легких всадника, хорошие лошади — приближался к замку.

Близкие глаза Гиацинты помертвели.

Она медленно скользнула рукой вниз, прошелестели юбки, и узкая сталь стилета сверкнула в её ладони.

— Ого, — вскинул брови Трапп.

Горгона встала и скрылась за толстым стволом дуба.

— Я понял, дорогая, — вздохнул он, — гостей принимать мне. Интересно, что у нас с ужином?

Он вышел во двор как раз в тот момент, когда Эухения открыла ворота перед всадниками.

Шарль Стетфилд, влюбленный пасынок гангрены.

А вот второй…

Второго Трапп не видел уже десять лет, но узнал в один короткий взгляд.

Мальчишка Стетфилд отправился из Изумрудного замка вовсе не в столицу, просить милости для своей возлюбленной гербициды.

Он отправился к своему другу детства, чтобы рассказать тому, где находится его старший брат.

— Чарли, мать твою, Трапп!

Он вытянулся и возмужал, и уже ничего детского не осталось в этом характерном лице с тяжелым, как у всех Траппов, подбородком.

— Бенедикт, — улыбаясь от уха до уха, воскликнул Чарльз.

И бросился в генеральские суровые объятия.

— Эухения, чтобы тебя черти слопали! — завопил Трапп. — Займись лошадьми. И принеси нам бочонок того великолепного бренди, который закопан в грядках с морковью.

— Перекопать грядки с морковью, — сказала сама себе Гиацинта, приближаясь к ним.

Она расстаралась на славу, быстро организовав роскошный ужин.

— Представляешь, как я обалдел, когда ко мне примчался Шарль и сказал, что видел какого-то бородатого бродягу, имевшего наглость представиться генералом Траппом. Шарль сначала даже не понял, о ком идет речь, до того омерзителен был тот бродяга! — взахлеб рассказывал Чарли, с удовольствием поглощая пищу. Его глаза уже блестели от выпивки, а улыбка не сходила с лица. — Я сразу сказал Алисии, что в этой стране есть только один сумасшедший, способный присвоить себе это имя.

— Алисия?

— Моя жена, — казалось невероятным, что улыбка Чарли могла стать еще шире. — Она тебе понравится.

— Правда?

— На прошлой неделе я стал дедушкой!

Вот что бывает, когда женишься на вдове на 15 лет старше тебя.

Гиацинта на противоположном конце стола весело округлила глаза.

Шарль смотрел на неё с таким обожанием, что даже не мог притронуться к ужину.

— Сколько всего у твоей жены детей? — спросил у брата Трапп.

— Четверо, — безмятежно отозвался он. — Джоанна, старшая, замужем за священником. У неё родился мальчик. Трое младших пока живут с нами. К зиме мы ждем своего первенца, — и он снова ослепительно улыбнулся.

— Рад, что ты стойко переносишь наказание короля.

— О, иногда Его Величество не ведает, что творит.

— Очень в этом сомневаюсь, — откликнулась горгона.

— А вы? — Чарли перевел на неё взгляд, словно только заметил одну из самых ослепительных женщин страны. — Как это вы оба оказались в одном замке?

— Это трагическая случайность, — ответила она с легкой гримаской.

— Полагаю, мой брат расценивает ваше общество как благословение, — галантно произнес Чарли.

— Да нет, — подумав, ответил Трапп. — Трагическая случайность.

Шарль посмотрел на горгону с тревогой.

— Он же не доставляет вам неудобств, правда?

— Нисколько, — с полным равнодушием ответила Гиацинта. — Мы же поделили этот замок. Там — половина Траппа, а здесь — моя.