Тася Огонек – Нелюбимая жена темного дракона (страница 25)

Я перечитала письмо несколько раз, испытывая двоякие чувства. С одной стороны, мне стало полегче от того, что грязные слухи больше не задевали Луизу. С другой – стыдно, ведь эти слухи распустила я сама. А признаться в этом так и не смогла.

Писать же правду в письме мне показалось некрасиво – такое следовало говорить лично. Поэтому ответ мой вышел несколько отстраненным. Я просто сообщила, что очень рада за Луизу, и что у меня все хорошо.

А вот ответ графине так и не отправила, отложив это дело на потом.

День прошел, как обычно – я обменивалась записками с Дорианом, а заодно думала, что делать завтра.

В конце концов, раз уж наши отношения с мужем пошли в гору, то можно было задуматься и о возвращении в светское общество. А то я так долго сидела взаперти, что казалось, скоро одичаю. Да и тошнота почти сошла на нет, так что можно было не волноваться о конфузах.

Однако у судьбы, в лице Дориана, были на меня совсем другие планы.

Потому что следующим днем муж торжественно заявил, что разобрал большую часть дел, и теперь сможет навещать меня почаще, а не пропадать во дворце.

А еще, что он приехал с лекарем. В конце концов, после Мирстауна меня никто так и не осматривал, хотя сам дракон был уверен в моем интересном положении.

Да и я сама – это теперь казалось очевидным.

Но больше такое меня не пугало, поэтому я скорее обрадовалась.

Легла на кровать, как меня и попросили. Терпеливо ждала, пока лекарь проведет все необходимые манипуляции.

– Ну что? – спросила, когда все закончилось.

Сердце колотилось от радостного предвкушения.

Вместо ответа лекарь кивнул, а после они с Дорианом вышли из комнаты, оставив меня осознавать свой новый статус.

Ребенок. У нас с Харингтоном будет ребенок.

Кажется, я действительно была счастлива… вот только, кто бы знал, что счастье это продлится совсем недолго.

Дориан

Забавно. Казалось, что после того разговора с Веландой, я должен был возненавидеть Кэтрин еще сильнее. Ведь она была моим наказанием от склочной богини любви. Но вышло скорее наоборот.

Раз Кэт не специально рушила мои планы, то ее не следовало винить за это.

Впрочем, характер драгоценной супруги меня все равно раздражал. Ну вот не могла она просто вести себя послушно? Обязательно ей требовалось ерничать и делать все мне назло?

И как я мог не разглядеть ее суч…щность сразу?

Хотя, очевидно, как… просто не приглядывался. Вот и поплатился. А теперь у нас будет ребенок, и уже ничего с этим не поделать.

Ребенок. Мысль о наследнике радовала – род Харингтонов следовало продолжить. А вот тошнота Кэтрин напрягала, слишком уж сильной она была.

На секунду я даже действительно поверил, что это из-за моих чар подчинения. Невозможно, конечно, ведь прежде я использовал их и ничего подобного не случалось. Но с другой стороны, кто знал, может на беременных они действовали иначе.

Поэтому на время я прекратил применять магию. Благо, Кэтрин тоже образумилась, и по пути в столицу вела себя вполне сносно. Оказалось, что порой она умеет быть забавной и милой, к моему удивлению.

Я даже пожалел, что мы доехали так быстро – в столице у меня накопилось слишком много дел. Так что пришлось оставить жену дома, а самому уехать во дворец.

Слухи о фанатиках не могли появиться просто так. Их кто-то распускал, причем с какой-то конкретной целью, которую я так и не смог понять. И это пугало.

Так что случилось в Клифстоне в мое отсутствие?

Во-первых, император обрел истинную, но отказался от связи, и из-за этого лишился магии. Но ни один фанатик Кэбалары не смог бы провернуть подобное. А значит, в дело вступила Веланда. Вот от нее такое наказание было вполне ожидаемым. Склочная бабища, а не богиня – вот она кто.

Значит, дело не в этом.

Во-вторых, у лорда Уайетта, генерала драконов, появилась истинная. Такое фанатики тоже не смогли бы предусмотреть или подстроить. Но с учетом характерной внешности северянки, а также странного запроса самого Адриана касательно старого дела десятилетний давности, связанного с севером… да, этим стоило заняться подробнее.

От мыслей меня отвлек артефакт для передачи сообщений – Кэтрин прислала записку.

«Что делаешь, любезный супруг?».

Ха. Будто сама не знает. Написав быстрый ответ, я вернулся к делам, но жена не сдавалась.

Кажется, эта женщина в принципе не знала, что значат слова «успокойся» и «не мешай».

Весь день она отправляла мне письма. А если я не отвечал на них, то посланий скапливалось так много, что они заполняли артефакт до краев, высыпаясь наружу.

Вот же чокнутая. И она станет матерью моего ребенка? Не верю, что мог так облажаться.

С другой стороны, чувство юмора у нее и впрямь имелось.

Я и сам не заметил, как увлекся, и в итоге мы переписывались целый день. А когда Кэтрин перестала отвечать на сообщения, это испугало.

Что? Упрямая чокнутая девица решила сдаться первой? Та самая, что разбила мои артефакты, а еще раньше сбежала через окно таверны? Нет, не верю.

Какое-то время я держался, убеждая себя, что Кэт просто занята и отправляя ей сообщения одно за другим.

Но в итоге сомнения одолели меня, и я все-таки не выдержал.

А вдруг ей плохо? Вдруг что-то с ребенком? Слуги ведь тоже не могут ее дозваться…

Тогда я накрутил себя так, что переместился сразу в особняк, не пожелав ждать экипаж и воспользовавшись магией.

Тогда же я впервые понял, что волновался не только за будущего ребенка, но и за эту истеричную стерву.

Почему? Этого я не знал.

Следующим днем все повторилось по новой – мы с Кэтрин обменивались сообщениями едва ли не каждые пару минут.

Это изрядно отвлекало меня от работы, но зато так я мог не волноваться, что неугомонная девица опять что-то выкинет. Или, что с ней и ребенком случится нечто плохое.

Тем более, что я нашел на любезную супругу управу – теперь, когда разговор заходил не туда, мне просто стоило написать нечто очень откровенное. И смущенная, Кэт сразу отставала, или начинала возмущаться моей вульгарностью.

Забавная. Во время наших ночей она не стеснялась стонать от удовольствия, цепляться за мои плечи. А как она возбуждающе прикусывала губу… мм…

Так, не о том думаю.

Я тряхнул головой, прогнав из нее картинки прошлого, и снова попытался сосредоточиться на работе.

Получилось, хотя я все равно поймал себя на мысли, что каждые пять минут поглядываю в сторону шкатулки-артефакта.

Что? Я ждал писем от этой чокнутой истерички?

Нет, бред какой-то. Скорей уж просто волновался за своего будущего наследника.

Да, именно так. Волновался.

Артефакт нагрелся, оповещая о приходе нового послания. Открыв коробку, я выудил из нее лист бумаги. Прочитал красивые ровные строчки, улыбнулся.

Продолжая улыбаться, быстро написал ответ, сунул его в коробку, хлопнув крышкой. Откинулся в кресле, сложив руки на животе. И в этот момент увидел свое собственное лицо в отражении на люстре.

До ужаса довольное лицо с широкой улыбкой.

О, боги, и чего я так лыблюсь?

Вздрогнув, я сосредоточился, вернув себе серьезный вид.

Работа. Да, я собирался поработать. Именно.

В этот вечер я даже порадовался, что не смогу вернуться домой. Потому что собственные записки и смущение Кэтрин изрядно завели меня. Я так и представлял, как она краснела, читая эти послания, и потому уснуть смог с трудом, а утром все началось по новой.

Ко второму вечеру подобного мое терпение стало подходить к концу, хотя я сам все это и начал.

Проклятье, да что со мной такое? Мне ведь никогда по-настоящему не нравилась эта истеричка. Даже когда играла роль приличной и скромной супруги. Никто не нравился, потому что подобные чувства — это просто глупость.