Тася Лав – Новогодний гад (страница 5)

Отмахнулся.

– Да там цифр много. Еще читать что-то. Нахрена, когда мне всегда можешь помочь ты. Оградки здесь маленькие.

– Ты совсем дебил? Я, вообще-то, здесь сплю… – хотела добавить «голая», но не решила травить его больную фантазию. – Не полностью одетая для таких случаев…

– Да? – Заинтересованно взглянул на мою грудь, и я еще усиленнее стала прикрывать ее одеялом. Но голые плечи уже выдавали меня и мое плачевное положение. – Ты хотя бы в трусиках?

Мои уши покраснели так, что почти отвалились. От возмущения, кажется, воздуха в груди стало слишком много.

– Идиот! Бабник хренов! Козлина! – Я стала почти пинками его выталкивать из своего номера. – Так бы и признался, что нашел отличный повод попялиться на меня!

Он под моим давлением стал отступать, но это все равно было похоже на картину «Слон и Моська».

– Эй! Да все! Мелкая!

Я била, куда получится.

– Спасибо, что выручила! С меня… что-нибудь с меня! – Быстро проговорил и выскочил из номера, оставляя меня пылать, как разожженный и брошенный в лесу костер. Еще чуть-чуть, и я разгорюсь так, что подомну под себя ВЕСЬ этот лес.

Глава 4

– Мы тебя вчера не нашли, Кать, – мы сидели у Олеськи.

Точнее, я пришла и вытащила этих клуш из постелей. В итоге мы имеем раздраженную меня, которая надеется, что зеленый чай успокаивает, и двух заспанных девушек, еще клюющих носами. Олеся вообще еще в ночнушке и была такой опухшей, будто ее заколдовал болотный монстр.

А время почти двенадцать!

– Что это такое, я спрашиваю? – выстукивала ногой.

– Да не злись ты… – зевала Наташка. – Мы тебя после массажа искали, потом девушка сказала, что ты в номер ушла. А там по пути… в общем, встретили Егора с пацанами, и он предложил с ними посидеть в баре на первом этаже. Олеська не смогла устоять, а когда мы к тебе заглянули, ты уже спала. Решили не будить.

– И так понимаю, вернулись вы поздно… – в моем голосе проявились какие-то материнские, угрожающие нотки.

– Ну прости, прости! Мы знаем, что собирались утром покататься, – взвыла Олеся, – но я как его увидела, все поплыло… дальше ниче не помню.

– А я тебе напомню, – с готовностью произнесла Ната, залезая в телефон.

Олеська почувствовала неладное и бросилась к ней, да так проворно, словно у нее нет похмелья:

– Не надо! Удали! Я не хочу это видеть!

– А мы, что ли, хотели? – мрачно произнесла, но телефон положила в карман. Затем состроила глупое лицо, сложив губы уточкой и пародируя, видимо, Олеську вчерашней ночью: – Егор, ты такой красивый, ой Егорушка, а у тебя есть девушка? Егорушка, ха-ха, какой же ты смешной!

Наша блондинка сидела красная, прикрывая рот руками. Из-за рук видно лишь вытаращенные глаза. От нее исходил какой-то приглушенный, виноватый визг.

– Это я так сказала?!

– Нет, я блин! – она всплеснула руками. И пока они препирались, я поняла, что совершенно остыла на Смирнова. Ну, в принципе, и фиг с ним, тут другие клоуны появились. Сидят и пытаются вспомнить, как провели яркую ночку.

– Я приводить себя в порядок, а вам советую спуститься в медпункт взять себе, там, не знаю, полисорб. Чтобы к обеду все были в рестике. Обе!

– Есть! – Как солдаты ответили девчонки и вернули взгляды друг на друга.

И я оставила их разбираться. Своих проблем хватает, чтобы еще их выслушивать. Тем более, и так понятно, что на подъемник я с этими пьяницами не иду.

***

– Свет слишком яркий, – бурчала Олеся. Она нацепила на нос миниатюрные очки, временами закрывая ими глаза. Душ и макияж отлично скрыли следы вчерашней ночи. Наташу она, видимо, заодно тоже поднакрасила. Хотя судя по минимальному макияжу, та вяло сопротивлялась.

– И есть не очень хочется… – Ната вяло поковыряла суп и отставила тарелку. Зато пододвинула мороженое, более менее охотно поглощая его. Олеська же взяла себе только айс латте.

Смотреть на них было весело. Я специально взяла себе побольше и теперь ядовито улыбалась, чавкая от наслаждения.

– М-м-м, какое нежное мясо… – я отрезала ножом кусочек и положила его в рот. – Как жаль, что вам так плохо. Тает во рту…

Ната возмущенно грызла ложку.

– У-у-у, Катька! Сейчас меня отпустит, и я понаберу здесь столько, что ты от зависти, что в тебя столько не влезет, лопнешь!

– Угу, – охотно согласилась и продолжила довольно есть.

   Постепенно все приходили в себя, и вставал вопрос, чем заняться, если на подвижные вещи их сегодня не хватит.

– Может, в номерах поваляемся? – вяло предложила наша милашка. У нее не было сил даже строить кому-то глазки.

Я дала ей подзатыльник.

– Я тебя щас домой отправлю, там поваляешься!

– Ну, давайте в местный ТЦ сходим. Я возьму себе купальник для бассейна, и можно в кино.

Мы обернулись на Нату и синхронно кивнули. Для начала пойдет.

У нас еще шесть дней впереди, точно успеем покататься на лыжах. А если нет, я их грохну.

Со стороны открытых дверей послышался нарастающий шум. Не только мы, другие столики тоже обратили на это внимание.

Университетские парни гурьбой ввалились в ресторан, все в снегу, снимая на ходу куртки. Судя по красным щекам и носам, горящим глазам они были на катке.

Весело им было, наверное.

Егор с ребятами заметили нас и сели за соседний столик. Среди них был и Дима. При виде него я нахмурилась и показушно отвернулась в свою кружку сока. Олесе тоже свой кофе стал очень уж интересным.

– Весело вчера посидели! – крикнул блондинчик, подмигивая Наташе. Та холодно, вежливо улыбнулась, но глаза оставались равнодушными.

– Олесь… – Егор сидел с краю, поэтому легко наклонился к нам. – Я так и не ответил на твой вопрос. У меня нет девушки.

И улыбнулся.

А она теперь не просто напоминала помидор. Она им была. Шумно дышала в свой кофе и не моргала, не отрывая от кружки взгляда. Губы превратились в тонкую линию. Еще чуть-чуть, и из ушей пар повалит со свистом.

– Угу, – произнесла как солдат, не размыкая губ.

– О, как на горнолыжке? – В попытке спасти ее положение резко перевела тему, и парни стали наперебой что-то рассказывать, шутить и смеяться, словно ждали, что их спросят.

Я завистливо замолчала, слушая, как они кидались снежками, грохались с лыж и сноубордов, как закопали в снегу бедного Толика. «Бедный» Толян сидел рядом и гордо лыбился, поддакивая, что это он герой истории.

– А Диман-то каков! Вы бы видели! Такую сальтуху сделал, и эти виражи у-у-у! Его тут же девчонки по всех сторон снимать начали, такой шум устроили.

– Да, Дим, ты не говорил, что отлично гоняешь на борде.

– Ваще-е-е-е…

– Димас, научишь меня паре трюков?

Смирнов показушно смутился, почесав затылок. Эта ухмылочка почему-то выбивала почву из-под ног. Я злилась на саму себя из-за этого.

– Да че вы, парни, – он начал отмазываться, – просто размялся.

– А как тебе фифа, что номерок свой потом оставила? Вечером пересекаетесь?

Я поднялась из-за стола, взяв за шкирку греющую уши Олесю. Ната без слов встала за нами.

– Приятного аппетита, мальчики, – я улыбнулась всем, а Диму прожгла таким взглядом, чтобы знал, что мое пожелание на него не распространяется. И мне совершенно неинтересно, с кем он там… отдыхать будет.

– Давайте, – Егор махнул нам рукой, снова улыбнувшись Олесе. Та снова стала напоминать напуганного зайчонка. – И если что, всегда можете пригнать к нам, погуляем вместе.

Я с наигранным оптимизмом потолкала подругу на выход: