Тася Герц – Мужчина глазами женщины: мифы, ожидания, реальность (страница 3)

– Простите, – произнёс он тихо, не поднимая глаз.

Голос у него был низкий, с лёгкой хрипотцой. И в этом «простите» прозвучало что-то ещё – будто он извинялся не за неловкость, а за то, что теперь знал, как реагирует на него моё тело.

С тех пор всё изменилось.

Мы не говорили о том, что происходит между нами. Не обсуждали эти взгляды, которые становились всё более откровенными, эти случайные прикосновения, от которых перехватывало дыхание. Но каждый раз, когда он оказывался рядом, воздух будто сгущался, наполняясь напряжением.

Однажды он задержался у моего стола, якобы чтобы уточнить детали проекта. Я чувствовала его запах – древесный, с лёгкой нотой цитруса, – и понимала, что теряю контроль.

– Вы сегодня рассеянны, – заметил он, глядя прямо в глаза.

– Возможно, – ответила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. – У меня есть на то причины.

Он улыбнулся – впервые по-настоящему. И в этой улыбке было всё: и признание того, что мы оба больше не можем притворяться, и обещание чего-то большего.

Его пальцы скользнули по краю моего блокнота – медленно, почти невесомо. Но это прикосновение обожгло сильнее, чем если бы он сжал мою руку.

– Может быть, нам стоит обсудить это? – спросил он почти шёпотом.

Сердце билось так сильно, что, казалось, он мог услышать его стук.

В тот момент я поняла: то, что начиналось как едва уловимый шёпот на грани дозволенного, вот-вот превратится в нечто всепоглощающее. И я была готова к этому.

Дождь стучал по окнам конференц‑зала, размывая очертания города за стеклом. Мы остались вдвоём – я и он – после затянувшегося совещания. Остальные разбежались кто куда, а мы будто застыли в этом пространстве, где воздух стал гуще, чем обычно.

Он стоял у окна, спиной ко мне, и я позволила себе рассмотреть его – уже без стеснения, но всё ещё с затаённым трепетом. Линия шеи, где тёмные волосы чуть касались воротника рубашки, плечи, напряжённые под тканью пиджака… Я поймала себя на мысли, что хочу протянуть руку и провести пальцами вдоль его позвоночника – просто чтобы почувствовать, вздрогнет ли он.

– Остался последний пункт в повестке, – сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Нужно доработать отчёт по проекту.

Он обернулся. Взгляд – тяжёлый, изучающий.

– Да, – произнёс он медленно. – Доработать.

Мы подошли к столу одновременно, склонились над бумагами. Слишком близко. Я почувствовала тепло его тела, уловила тот самый древесный аромат с цитрусовой нотой – теперь он казался ещё более насыщенным, будто пропитал всё вокруг.

Его палец скользнул по строке отчёта, указывая на ошибку. Мой замер рядом – будто случайно. Кончики пальцев соприкоснулись. Всего на мгновение. Но этого хватило, чтобы по коже побежали мурашки.

– Здесь нужно исправить цифру, – сказал он, не убирая руки.

– Да… – выдохнула я, не в силах оторвать взгляд от его пальцев. – Сейчас.

Я потянулась за ручкой, и в этот момент его локоть задел моё плечо. Лёгкий толчок – и я чуть не потеряла равновесие. Он инстинктивно подхватил меня за талию, придержал.

Наши лица оказались в считаных сантиметрах друг от друга.

Время остановилось.

Я видела, как расширились его зрачки, как дрогнули губы, будто он хотел что-то сказать – или сделать. Его дыхание смешалось с моим, горячее, неровное.

– Извини, – прошептал он, но руку не убрал.

– Ничего, – ответила я так же тихо. – Это… случайность.

Слово «случайность» повисло между нами, нелепое и обманчивое. Мы оба знали: ничего случайного в этом уже нет.

Он медленно провёл большим пальцем по моей талии, едва ощутимо, почти невесомо. Но это прикосновение обожгло сквозь ткань блузки.

– Может быть, – его голос опустился до низкого, хриплого шёпота.

Я сглотнула, чувствуя, как учащается пульс.

Молчание. Секунды тянулись, как часы. Дождь за окном усилился, барабанил по стеклу, будто отсчитывая последние мгновения нашего сопротивления.

Я подняла руку и коснулась его запястья – так же осторожно, как он касался меня. Он улыбнулся – не победно, а облегчённо, будто наконец сделал вдох после долгого ожидания. И его пальцы переплелись с моими.

В тот момент граница между «случайно» и «намеренно» стёрлась. Осталась только неизбежность – та самая, к которой мы шли через взгляды, прикосновения и шёпоты на грани дозволенного.

Я просыпаюсь от его дыхания. Оно щекочет мне шею, отдаётся где-то внутри – тёплым, тягучим ощущением, от которого хочется одновременно рассмеяться и заплакать. Его рука лежит на моей талии, пальцы чуть подрагивают во сне, будто продолжают ласкать меня даже сейчас.

За окном сереет рассвет. Первые лучи пробиваются сквозь шторы, рисуют на стене неровные полосы. Я осторожно поворачиваюсь к нему. Он спит, лицо расслаблено, ресницы отбрасывают тени на скулы. В этот момент он кажется таким беззащитным – совсем не тем уверенным, почти жёстким мужчиной, каким был в офисе.

Я провожу кончиком пальца вдоль его скулы, спускаюсь к шее, чувствую, как под кожей бьётся пульс. Он не просыпается, только чуть хмурится и сильнее прижимает меня к себе.

В голове снова всплывают вопросы, которые я задаю себе уже третью ночь подряд:

Что это?

Просто страсть? Случайная связь, которая закончится так же внезапно, как началась? Или… что-то большее?

Днём мы – коллеги. Вежливые улыбки, короткие фразы о работе, взгляды, которые тут же отводим в сторону. Он обсуждает с другими проекты, я киваю, делаю заметки, стараюсь не смотреть в его сторону слишком долго. Но стоит часам пробить шесть вечера, как всё меняется.

Вчера он поймал меня в коридоре, когда я шла к лифту.

– Останься, – шепнул на ухо, и от этого шёпота по спине пробежал знакомый электрический разряд. – У меня есть бутылка вина. И пара идей, как провести вечер.

Я хотела сказать «нет». Правда хотела. Подумала о том, что это неуместно, неразумно, опасно. Но его пальцы уже скользнули по моему запястью, и всё рациональное в голове рассыпалось в прах.

Теперь я лежу рядом с ним и слушаю его дыхание. Вспоминаю, как он шептал моё имя ночью – не так, как днём в офисе, а с хрипотцой, с придыханием, будто это слово обжигало ему губы. Как его руки исследовали моё тело – уверенно, но в то же время бережно, будто он боялся сломать меня.

Он шевелится, приоткрывает глаза. Взгляд – сонный, но тут же загорающийся узнаванием.

– Не спишь? – хрипло спрашивает он.

– Нет, – я провожу ладонью по его груди. – Думаю.

– О чём?

Я медлю. Слишком много вопросов рвётся наружу, но я выбираю самый безопасный:

– О том, что будет утром.

Он переворачивается на бок, лицом ко мне, и его пальцы начинают вычерчивать невидимые узоры на моём плече.

– Утром… – повторяет он задумчиво. – Утром я снова буду тем самым серьёзным коллегой в костюме. Буду кивать тебе в коридоре и делать вид, что не помню, как ты стонала моё имя несколько часов назад.

Его голос звучит почти насмешливо, но глаза говорят другое. В них – та же растерянность, что и у меня. Тот же вопрос, который мы оба боимся задать вслух.

– А потом? – шепчу я.

Он наклоняется ближе, его губы почти касаются моих.

– А потом… – его дыхание смешивается с моим, – потом будет следующая ночь. И мы снова не сможем уснуть.

Я закрываю глаза и притягиваю его к себе. Потому что ответы подождут. Сейчас есть только его губы, его руки, его шёпот на грани сна и яви.

И бессонница, которая стала моей новой реальностью.

***

Я всегда представляла наши отношения как книгу

Не ту, что стоит на полке – пыльную, забытую, с пожелтевшими страницами. А ту, что держат в руках трепетно, перелистывая страницы с замиранием сердца.

Первые главы были осторожными: лёгкие взгляды, случайные касания, слова, сказанные полушёпотом. Как предисловие – намёк на то, что будет дальше. Мы ещё не знали, куда нас приведёт эта история, но уже чувствовали: она будет особенной.

Помню, как всё началось – с простого прикосновения в лифте. Его рука задела мою, когда он нажимал кнопку нужного этажа. Всего мгновение – но кожа загорелась, будто обожжённая. Я подняла глаза – он смотрел на меня так, словно уже знал, что это не случайность. Что это первая строка нашей общей книги.

Потом были главы с намёками и недосказанностями. Мы играли в эту игру осторожно, боясь переступить черту. Он задерживал взгляд на моих губах чуть дольше, чем следовало. Я нарочито медленно поправляла прядь волос, зная, что он следит за каждым моим движением. Эти страницы были написаны пунктиром – точками и тире, как азбука Морзе, передающая тайные сигналы.