Тася Герц – Код Апокалипсиса. Тень Хаоса (страница 8)

– Мне нравятся подобные дизайны в стиле «Harley-Davidson» или «Honky Tonk». Атмосферно. У Левона всегда вкусная выпивка и закуска. Есть бильярдный стол и музыка. И он не лезет в душу с расспросами о жизни.

– Она злится, когда я пытаюсь узнать, как прошел ее день, – жалуется Филу Левон.

– А как еще может пройти день обычного службиста? – удивляюсь я.

– Уж точно не так как мой.

– А что в этом плохого? – возмущается Фил. – Тебя смущает простой вопрос? Человек пытается быть вежливым. Вот ты узнавала хоть раз, как дела у Левона?

– Зачем мне узнавать как его дела?

– Из вежливости. Слышала байкерскую поговорку: будь на стороне бармена и следуй его указаниям?

– Хорошо, давай, спроси меня, – развожу руками, сдавшись под напором своих знакомых. – Хотя нет, я спрошу. Как у тебя дела, Левон?

– Да все хорошо, – улыбается мужчина, ставя на стол бутылку с джином.

– Ну вот, – кидаю колкий взгляд на Фила.

– Недавно скачками увлекся, – продолжил Левон, и я не сразу сообразила, о чем он. – Вам нравятся скачки?

– Не увлекаюсь, – отмахнулся Фил.

– А мне интересно. Ты ставил? На кого? – поинтересовалась я.

– На черную красотку – Фортуну. Ей лет так триста семьдесят пять, а она все еще на ходу, – с вдохновением сообщил Левон.

– Такого не бывает, – усмехнулся Фил.

– Я те клянусь! Правда левый бок помят и левый глаз не видит, но другим отпор дает. И поят ее только дорогим джином, – Левон указал на бутылку с черной этикеткой, что стоит на полочке позади него.

Фил рассмеялся.

– Черный Титан, – прошептала я название. – Ядерная вещь.

– Вежливость из тебя так и прет, майор, – улыбается Фил.

– Я тебя ударю, если продолжишь, – замечаю ему, затем вдруг перестаю улыбаться, разом опустошаю стакан и выдыхаю. – Черт бы его подрал!

– Расслабься, Эн, сейчас ему не до тебя, – тихо произнес Фил, заметив мое напряжение. – Ведь ему же тоже необходимо отдыхать. Если он не робот, конечно. Но даже роботам нужна перезагрузка.

– Хотела бы я знать, чем он занят и о чем думает сейчас…

– Возможно, сидит в каком-нибудь баре и потягивает спиртное, как и мы. А я вот хотел спросить: с чего все взяли, что это мужчина? Вдруг, наш подрывник – женщина?

Его замечание меня озадачило. Я смотрю на Филиппа с недоумением. Какого лешего он вбрасывает свои умозаключения?! Мне приятней думать, что он все же мужского пола.

– А есть разница?

– Да собственно никакой, – пожимает плечами Фил.

Я перевожу взгляд на Левона, и тот отрицательно качает головой. Значит, мужчина.

– Ну и прекрасно. Спасибо за выпивку, Левон. Мы выйдем через черный, ладно? – кивнула на дверь для служащих за барной зоной.

– Почему мы выходим здесь? – не понимал Фил, следуя за мной по узкому коридору.

– Хочешь знать или «от балды» спрашиваешь? – задаю вопрос и тут же отвечаю: – Я бываю в баре в понедельник, в среду и в пятницу. В одно и то же время после работы. Это единственное место. Захожу через парадный вход, выпиваю и выхожу через парадный. Каждый раз одно и то же. На протяжении многих месяцев. Привычка одиночки. Вот у тебя есть привычка, от которой ты не можешь отделаться?

– Хм, не знаю, – мычит Фил и сразу же добавляет: – Вчера была пятница.

– Именно. Я пришла в бар, посидела как обычно, но вышла через черный выход, а не через парадный.

– И что?

– А то!

– Погодь, дай-ка сообразить, – алкоголь в голове не позволял мыслить. – Не-е, не пойму к чему ты ведешь.

– В баре у Левона не бывает посторонних людей. Чужаки стороной обходят заведение, зная жесткие байкерские законы. А постоянных посетителей я знаю в лицо. К тому же чужака сразу узнаешь.

– Вот тут я как будто бы должен был уловить суть… – растерянный мужчина останавливается за спиной и смотрит в мою сторону. А затем догадывается. – Исправь меня, если я не прав. Ты надеялась на ответную реакцию. На то, что он войдет внутрь, чтобы проверить на месте ли ты, верно?

– Я не могла знать наверняка, что произойдет все именно так. Но, видимо, я его интересую больше, чем он меня.

– Как ты узнала, что он все же вошел в бар?

– Левон сказал. Сейчас.

– Сейчас? Каким образом?

– Скачки. Черная «Тойота Фортуна» с номером триста…

– Триста семьдесят пять, – нервно произнес мужчина и выставил руки перед собой, словно держит мяч. – Помятый левый бок и отсутствует левая фара?

– Умница. И это не женщина, как ты решил. Совпадение?

– Пока все выглядит достаточно странно. Сыровато.

– По мне так очень информативно.

– Левон – твой информатор? – настороженно спросил мужчина, опустив руки.

– Просто хороший друг. Байкеры может и жесткие, но дружить умеют. И нет, я не сидела на его байке.

Я спешно развернулась и зашагала по тротуару в сторону своего района. Фил шел рядом, переваривая полученную информацию.

– Завтра найду машину и хозяина, – сказала я.

– О чем ты думаешь? – спросила подруга, зашедшая ко мне на кофе.

В отличие от меня, Эвон относилась ко всему спокойно. Утонченная, элегантная женщина с белой кожей, синими волосами и голубыми глазами принимала все как должное. Ее беззаботная улыбка меня порой раздражала. Иногда мне кажется, что Эвон – робот. Черт возьми! Я забываю о том, что некоторые части тела Эвон заменены роботизированными протезами. И даже пошутить на этот счет – духа не хватает. Но это не отменяет того, что она все еще живой человек.

Её движения были плавными, почти механическими, а голос – ровным и спокойным, словно она всегда находилась в состоянии идеального равновесия. Иногда я ловила себя на мысли, что завидую этой её способности оставаться невозмутимой в любой ситуации. В мире, где технологии и человечность переплетались настолько тесно, что порой невозможно было отличить одно от другого, Эвон казалась воплощением этой странной гармонии.

Я знала, что под её безупречной кожей скрываются сложные механизмы, что часть её нервной системы заменена искусственными компонентами. Но это только добавляло ей очарования, делало её ещё более загадочной и притягательной. Она никогда не говорила о своём прошлом, о том, как стала такой, какая есть. А я не спрашивала – чувствовала, что это не моё дело.

В её присутствии я иногда ощущала себя неуклюжей и несовершенной. Эвон всегда оставалась собранной, словно запрограммированной на идеальный баланс. Но я знала, что за этой маской спокойствия скрывается нечто большее – душа, способная чувствовать, любить и страдать, пусть и по-своему, по-другому.

Нередко, глядя на Эвон, я задумывалась о том, насколько тонкой стала грань между человеком и машиной. В мире, где кибернетические улучшения стали нормой, где каждый второй носил в себе частичку искусственного интеллекта, Эвон казалась символом новой эры – эры, где человечность определяется не количеством биологических тканей, а способностью оставаться человеком несмотря ни на что.

– Да так, – вздохнула я, добавляя в кофе ложечку миндального ликера.

– Я переживаю за тебя.

– Не стоит.

– Может, тебе найти хобби?

– У меня уже есть увлечение – работа.

– Гоняться за преступниками с пистолетом наперевес – не увлечение, Эн.

– И что же ты предлагаешь? – спросила я спокойно.

– В твоем случае было бы неплохо заняться чем-то более спокойным и легким. Чем-то женским. Парными танцами, например. Делать посуду из полимерной глины. Рисовать. Я понимаю, что это не укладывается в твою повседневную жизнь, ведь ты привыкла к напряжению и бешеному ритму, но…

– Я попробую, – соглашаюсь с Эвон.