Тася Герц – Александра. Миссия "Таёжный барсук" (страница 9)
– Ты сделаешь то, что мы скажем, – донёсся из динамиков холодный голос товарища. – Потому что у тебя нет выбора. Никогда не было.
– Вы не заставите меня… Я не буду играть в ваши грязные игры…
Гордей приблизился к девушке почти вплотную, его дыхание обожгло её шею. Он наклонился к самому уху и прошептал одно-единственное имя:
– Тит Анак.
Сашка замерла. Кровь отхлынула от лица. Холод тут де сменился жаром. Это имя… Оно было как удар под дых, как разряд тока, проходящий через всё тело.
– Мы знаем гораздо больше, чем ты думаешь, – продолжал нашептывать Гордей, наслаждаясь её реакцией. – И именно поэтому ты будешь делать то, что мы скажем. Потому что если ты откажешься… Тит Анак узнает кое-что о том, что ты так старательно пытаешься прятать.
Сашка закрыла глаза, пытаясь сдержать подступающие слёзы. Она знала, что они нашли её слабое место. И теперь у неё действительно не осталось выбора
– Ты войдёшь к нему в доверие, – голос в динамике стал почти ласковым, но от этого становилось только страшнее. – Добудешь нужную нам информацию…
Девушка сжала связанные руки, понимая, что стала пешкой в чьей-то игре.
– А если я не соглашусь?
– Если ты откажешься… – коллега понизил голос до шёпота, который искажатель превратил в зловещее бормотание. – Мы найдём другого исполнителя. Но твоя жизнь станет адом. Медленным, мучительным адом.
– Я должна подумать, – прошептала она, наконец признавая своё поражение.
– У тебя есть ровно час.
Гордей освободил ей руки, чтобы дать ей хоть немного свободы, и вышел, закрыв за собой тяжёлую металлическую дверь. Звук защёлкивающегося замка эхом отразился от стен, словно ставя точку в её судьбе. Сашка осталась одна в темноте, погружённая в свои мысли, которые кружились в голове, как вихрь. Она потёрла занемевшие запястья, чувствуя, как кровь медленно возвращается в онемевшие пальцы. Час. У неё был всего час, чтобы принять решение, которое изменит всю её жизнь. И она знала, что обратного пути уже не будет. Или будет?
Но ведь она и так хотела приблизиться к Титу, просто не знает, как это сделать. Теперь же судьба сама привела её к этому моменту.
– Тит Анак… – повторила она, и в её голосе промелькнуло нечто похожее на одержимость.
Сашка сжала кулаки, борясь с желанием закричать и ударить кулаком в стену. В её голове вихрем проносились мысли. Она столько времени пыталась найти подход к Титу, пыталась собрать хоть какие-то крохи информации, а теперь ей предлагают всё это… Но какой ценой? Если раньше она была одна, то теперь у нее появились союзники, помощью которых можно воспользоваться.
Сашка подошла к стене и прислонилась лбом к холодной плитке.
«Что я делаю?» – пронеслось в её сознании. – «Неужели я действительно готова продать душу ради мести?». Но ответ уже был готов. Да, готова. Всё это время она жила только ради одной цели – добраться до Тита. И если для этого нужно стать частью их игры, стать одним из них… Что ж, пусть будет так!
Сейчас она – пешка, но вскоре те, кто отдаёт приказы, станут её марионетками. Сашка чувствовала, как внутри растёт нечто тёмное, хищное. То, что долгие годы дремало в глубине души, теперь пробуждалось, напитываясь болью, унижением и жаждой мести.
Каждый шаг, который она будет выполнять, приблизит её не только к Титу, но и к власти над теми, кто возомнил себя её хозяевами. Они думают, что контролируют ситуацию, что держат её на поводке, но они ошибаются. «Вы думаете, что используете меня? – думала она, глядя на тонированное стекло. – О, как же вы ошибаетесь. Это я использую вас. Каждый ваш секрет, каждая крупица информации – это ступенька к моей цели».
Сашка знала: чтобы победить в этой игре, нужно играть по своим правилам. И она была готова заплатить любую цену, лишь бы добраться до тех, кто разрушил её жизнь. Даже если для этого придётся стать такой же, как они. Даже если придётся потерять себя.
Потому что в этой игре нет места слабым. А она больше не слабая. Она – хищница, ждущая своего часа. И когда этот час придёт, никто не останется в стороне.
Гордей стоял по ту сторону тонированного стекла, наблюдая за Истоминой через одностороннюю прозрачность. Его глаза впились в её лицо, словно рентгеновские лучи, пытаясь проникнуть в самую глубину её души. Он видел, как в её взгляде появилась новая сталь – холодная, расчётливая. Видел, как страх уступил место решимости, а боль трансформировалась в ярость. Её глаза больше не умоляли и не просили – они обещали. Обещали месть, обещали борьбу, обещали победу.
В этих глазах Гордей читал свою судьбу. Он понимал: эта девочка не просто пешка. Она – хищник, который только делает вид, что приручен. Она – змея, прикидывающаяся безобидной лилией. Его пальцы непроизвольно сжались на стекле, когда он заметил, как в её взгляде промелькнуло что-то… почти человеческое. Но нет, он ошибся. Это была не человечность – это была расчётливость. Она играла свою игру, и играла хорошо. И в глубине души он восхищался ею. Восхищался её силой, её волей, её способностью превращать боль в оружие. Но он также понимал: она станет либо самым ценным активом, либо самой большой угрозой. И эта грань тоньше, чем кажется. Его губы искривила лёгкая улыбка. Игра только началась, и правила в ней будут меняться каждую минуту. Вопрос лишь в том, кто будет первым.
Александра не решалась давать ответ до последнего. И когда оставались несколько секунд, девушка подошла к стеклу, ударила по нему ладонью и твердо произнесла:
– Я согласна.
– Умница, – прошептал Гордей, смотря на нее через тонированную преграду.
– Мы позаботимся о том, чтобы всё прошло как надо, – сказал в микрофон коллега. Затем добавил более твердо: – Но один неверный шаг – и ты исчезнешь так же, как появилась здесь – бесследно. А теперь сама себе завяжи глаза, встань спиной к двери и заведи руки за спину.
Сашка сделала то, о чем ее попросил голос.
Дальше ее вели по длинному коридору и вывели на улицу. Посадили на сиденье в довольно большое авто. Может, всё тот же джип. Кто-то сел рядом с ней по левое плечо. Кто-то занял водительское место. Послышался тихий шум двигателя.
Машина плавно тронулась с места, и Саша почувствовала, как напряжение сковывает каждую клеточку её тела. Она слышала, как шуршат шины по асфальту, как вдалеке гудят городские огни. Запах новой кожи в салоне смешивался с металлическим привкусом страха, который словно оседал на языке. Сидевший рядом мужчина не издавал ни звука. Его присутствие ощущалось тяжёлым грузом, давящим на плечо. Девушка чувствовала, как учащённо бьётся сердце, как кровь пульсирует в висках. Она пыталась сосредоточиться на дыхании, но мысли разбегались, словно испуганные птицы.
Машина свернула несколько раз, и Александра потеряла счёт времени. Похоже, они пытаются специально запутать ее. Лишь единожды она уловила момент, когда машина трижды кружила вокруг чего-то, прежде чем поехать прямо.
Машина остановилась. Дверца со стороны Саши открылась, и чьи-то сильные руки грубо вытащили её наружу. Повязка всё ещё закрывала глаза, и она могла лишь угадывать происходящее по звукам и ощущениям. Затем ей развязали руки.
– Иди. Мы с тобой свяжемся.
Саша сделала шаг вперёд, затем ещё один. Под ногами была твердая, гладкая поверхность, где-то вдалеке лаяли собаки. Стянув с лица повязку, она резко обернулась, желая увидеть их лица. Но вместо лиц Александра увидела лишь черные маски. Мужчина сел за руль, вжал педаль газа в пол, и машина двинулась с места. Сашка осталась стоять, наблюдая за тем, как черный джип скрывается за углом парковки торгового центра. Любезно с их стороны вернуть ее на то же место, откуда забрали. Осмотревшись, она увидела свой мотоцикл и поспешила к нему.
Сашка остановилась на набережной и, не слезая с мотоцикла, долго вслушивалась в шум прибоя. Она должна быть осторожна.
Для встречи Нева выбрал парк аттракционов не случайно – это место, где легко смешаться с толпой, где яркие огни и шум заглушают любые неосторожные слова. Он наблюдал за Сашкой издалека, пока она шла по аллее, окутанная вечерним сумраком. Её силуэт чётко выделялся на фоне разноцветных гирлянд – стройная, собранная, с этим характерным прищуром, который появлялся, когда она концентрировалась.
В тире Сашка сразу взяла дело в свои руки. Не спрашивая правил, подошла к стойке, бросила купюру, получила пять пуль. Нева прислонился к стене, скрестив руки, и стал ждать.
Первый выстрел –
– Ты когда-нибудь занималась этим профессионально? – спросил Нева, подходя ближе.
Сашка лишь усмехнулась, не отвечая. Её глаза блестели – не от огней тира, а от внутреннего азарта.
Затем они поехали в бар. В баре было полутемно, пахло хмелем и жареным мясом. На стене висели мишени для дартса, и Нева, кивнув бармену, достал три дротика.
– Давай на интерес. Проигравший платит за выпивку.
Она снова не стала спорить. Первый бросок – в «утроение» двадцатки. Второй – в «удвоение». Третий – точно в центр.
Гордей медленно опустил свой дротик.
– Ты меня разыгрываешь?
– А что, заметно? – её голос звучал легко, но в нём сквозила сталь.