Таша Танари – Обрести любовь демона (СИ) (страница 9)

Тем временем ее любимый демон что-то сплетал, тихо проговаривая слова заклинания. Взмах руки, и на песке вспыхнула знакомая шестиугольная звезда, вписанная в три круга разного диаметра. Аля криво усмехнулась: не понадобилась ни палка, ни расчерчивание песка.

– Руку, – холодно произнес Фенрир, и сердце Алинро сжалось от предчувствия самого худшего.

Дрожащими пальцами она прикоснулась к его теплой ладони. В следующее мгновение они шагнули в центр пентаграммы, минуя ревущую стену огня. Аля зажмурилась, а когда открыла глаза, не смогла отвести взгляда от горящих яростью алых всполохов на дне зрачков асурендра. Он смотрел на нее так отстраненно, словно они были чужими. Никогда прежде он не смотрел на нее так, даже когда ссорились и, казалось, Фенрир находится на пределе выдержки. Ей хотелось разрыдаться, но слез не было. Лишь пустота в груди и боль. Будто собственными руками разрушила нечто действительно важное в своей жизни. Пожалуй, самое важное.

Фенрир начал произносить заклинание, все так же неотрывно глядя на нее. Лучше бы кричал, ругал, что угодно. Но нет. И явно ничем хорошим его затея с пентаграммой тоже не кончится.

В какой-то момент по лицу асурендра все-таки скользнула тень с намеком на живые эмоции, в глазах вспыхнула тоска, но тут же погасла. За мгновение до призыва духов Тьмы он укрыл ее в защитный кокон из своих крыльев. Пусть не видит хотя бы этой части проводимого ритуала.

– Я, Фенрир Оливьер, призывая в свидетели Тьму и пепел падших, прекращаю действие договора с Алинро Листар. Мои обязательства для нее как человека выполнены. Желание обоюдное, претензий не имею.

Аля в изумлении открыла рот, не веря собственным ушам. Но когда вслед за словами Фенрира донеслось сдавленное шипение, похожее вроде бы на речь, но слов не разобрать, асурендр равнодушно ответил кому-то невидимому:

– На момент заключения сделки кровь сирены не пробудилась. Ни я, ни Алинро не знали истинного положения вещей. Это существенная корректировка. Как сирена она не нуждается в моем вмешательстве в ее жизнь, договор себя исчерпал.

Несколько долгих томительных минут в тишине, когда Аля не знала и не понимала, что происходит за очерченными крыльями демона границами. После чего он потребовал:

– Повторяй за мной. Я, Алинро Листар, призывая в свидетели Тьму и пепел падших… Ну же! – рыкнул демон.

– Я, Алинро Листар, призывая в свидетели Тьму и пепел падших…

– Прекращаю действие договора с Фенриром Оливьером. Мои обязательства как человека выполнены. Желание обоюдное, претензий не имею.

Аля молчала. Чувствовала, как вокруг асурендра скручивается тугая и плотная темная пелена, но упрямо сжимала зубы. Пусть вырывает из нее слова силой, если хочет, а с ее стороны ни о каком обоюдном желании речи не идет.

– Молчишь? – тяжело обронил любимый «не друг». Встряхнул ее, отчего Аля больно прикусила язык.

Солоноватый привкус во рту придал сил и решительности. Налетевший ветер с одинаковым рвением трепал каштановые пряди волос и подол василькового платья. Море за спиной гудело и волновалось, откликаясь на внутреннее состояние своего ребенка. Все чаще вместе с ветром до них долетали соленые брызги, с шипением испаряющиеся при столкновении с язычками пламени на краях пентаграммы.

– Делай со мной, что хочешь, я не стану расторгать договор, – тихо, но твердо произнесла Алинро и с вызовом посмотрела в глаза асурендра.

Сейчас действительно страшные глаза. Ей стоило огромного усилия не отвести взгляд, отчетливо ощущая, как ему трудно сдерживать гнев. Аля чувствовала, как что-то живое и теплое, принадлежащее ей, часть ее, суть ее, корчится от страха, боли и обиды. Казалось, что она глупый мотылек, перепутавший яркий цветок с гибельным пламенем, и теперь ее крылья вместо пыльцы покрываются пеплом. Но даже без крыльев она не желала отказываться от своего сумасшедшего и прекрасного демона, поздно жалеть о чем-либо. Возможно, если бы он все-таки стал ей другом, хотя бы попытался, а так…

Разве ее вина, что только с ним она чувствует, что живет по-настоящему? Разве можно наказывать за любовь? Плевать на угрозы, она знает, что нужна ему не меньше, чем он ей. Она не позволит Фенриру окончательно отгородиться от света, не отпустит.

Сообразив, что от упрямицы ничего толкового не дождешься, Фенрир нахмурился и процедил:

– Ты понимаешь, что с духами Тьмы не шутят? Они в любом случае получат свою выгоду. Продолжишь выделываться и сильно пожалеешь, когда придется платить неустойку.

Алинро равнодушно пожала плечами и устремила взгляд на волны, с яростью обрушивающиеся на берег.

– Это же мне отвечать, не тебе.

– Дурья башка! Думаешь, я тут в игр-р-ры с тобой играю? – окончательно рассвирепел асурендр.

Миг, и плотная уютная ширма из мрака его крыльев исчезла. Алинро вздрогнула, крик ужаса застрял в горле. Со всех сторон их обступили жуткие призрачные существа с искореженными телами. Они тянули к ней костлявые конечности, алчно и предвкушающе скалили пасти. Несмотря на кажущуюся эфемерность, от них веяло реальной угрозой, которая вселяла панику и желание забиться в угол, а лучше с разбегу забраться на ручки такого сейчас неприступного Фенрира.

Сглотнув вязкий ком в горле, чувствуя, как по спине гуляет озноб, Алинро сжала кулаки и повторила:

– Хочешь – уходи, но я не стану расторгать договор. Нет.

Лицо асурендра приобрело хищное выражение. Крылья носа затрепетали, лоб прорезала хмурая складка, а в районе виска бешено билась жилка.

– Как знаешь, – вкрадчиво озвучил он. – А тебя не смущает, что я предлагаю вернуть тебе душу? Весьма щедрый жест, не находишь? Сможешь жить полноценно, только так, как сама захочешь. Никаких правил, никаких ограничений. Никому не нужно подчиняться, слушаться. Я предлагаю тебе свободу, Алинро Листар. Ты ведь так к ней стремилась все это время.

Аля скривилась:

– Взрослый и глупый. Думаешь, я не догадалась, отчего чувствую мир, словно через защитную пленку? Не поняла, почему меня не трогает и половина из тех вещей, что должны привлекать нормальную девушку? Почему люди рядом со мной ощущают лишь пустоту, даже когда я хочу поделиться с ними эмоциями? Все до капли, да? Так ты тогда сформулировал? Держу пари, в действительности смысл был куда масштабнее.

– Верно, – улыбка Фенрира не имела ничего общего с радостью. С такой улыбкой палач готовит свое орудие. – Видишь, какой я мерзкий? Ты ущербна, милая, и я этим пользуюсь. А теперь подумай еще раз, больше уговаривать не стану. Ты возвращаешь себе свою жизнь, полноценную жизнь, или остаешься один на один с этим ограничением. Ты даже нормальную семью не сможешь создать, если не согласишься. Кто захочет терпеть рядом с собой ледышку вместо нежно любящей женщины? Или устраивает жить полумерами? Притворяться, изображая сильные чувства?

Алинро молчала, лишь продолжала сжимать кулаки.

– Я уйду независимо от твоего решения. Хватит. Это развлечение затянулось и приносит слишком много хлопот.

– Трус! – глаза сирены вспыхнули аквамарином.

В следующую секунду она захрипела, упав на колени. Тьма, упругими кольцами оплетающая асурендра, хищно вцепилась в жертву. Проклиная себя, ее, Высшие силы и до кучи Санрэль, Фенрир болезненно дернулся, словно и сам ощутил страдания своей синеглазки.

Он и ощутил. Ведь теперь она действительно его во всех смыслах, сама так решила. Сама…

Глупая, упрямая, своенравная. Он не был готов к тому, что найдется кто-то, кто сможет диктовать ему условия. Да пекло бы с этим, борьба – прекрасное состояние. Но Фенриру казалось, что его предали.

От кого угодно он ожидал манипуляций, но не от своей частички моря. Только не таких, не по-взрослому. Аля всегда тонко чувствовала границы допустимого, наступала подобно волне и неизменно откатывала. А сегодня разрушила, опустошила, ворвалась подобно захватчику и смыла уважение, доверие, привязанности. Взяла, что захотела, осознанно, расчетливо. Понимая, что делает, глядя ему в глаза.

Фенрир чувствовал, что его предали, а предательства лорды не прощают.

Одно из самых дорогих существ, из тех немногих, чья жизнь и улыбка имела для него значение, тех, кого он пустил в свой ближний круг, более того, в свою душу, а она взяла и воспользовалась, позволив себе встать над ним, над его мнением и решениями. Сколько их таких было? Каждый раз одно и то же.

Он мрачно усмехнулся, ощущая, как змейки, разомлевшие от света и тепла, рожденного тлеющим в сердце огоньком, вновь плотно оплетают его равномерно бьющийся орган для перекачки крови. Просто орган, ничего больше. Осознав это, он смог взять под контроль эмоции и Тьму. Вот так: ни к чему первородной материи тянуть лапы к его утраченному сокровищу. Тьма неохотно, но подчинилась, отпуская Алинро из своих смертельных объятий.

Что бы Фенрир ни думал в действительности, что бы ни чувствовал, слова его прозвучали холодно и надменно:

– Выбирай выражения… милая. В следующий раз могу и не удержаться от соблазна избавить себя от всех проблем таким привычным и безотказным способом. Так что? Заканчиваем ритуал? Не заставляй свидетелей насчитывать пеню в свою пользу. Если дело дойдет до расчетов, это тебе не понравится.

В глазах цвета моря отражалось непонимание и обида. Раскаяние в одном ряду с обожанием и злостью. Фенриру стоило усилий сохранять невозмутимость, глядя в свою персональную глубину. Всегда такую манящую, даже теперь. Особенно теперь.