Таша Соколова – Дневник волонтёрки (страница 2)

Лирическое отступление №1

С ГКБ-52 меня связывает много хорошего. В августе-сентябре 2019 года я мучилась от бронхиальной астмы, которую не могли купировать никакие препараты. И вдруг мне советуют врача именно оттуда. Он внимательно изучает документы и говорит: «Нет у вас никакой бронхиальной астмы. Это неправильное строение носовых перегородок. Оттекаемое носовых пазух раздражает бронхи». А до этого я несколько месяцев не сплю нормально: только приму горизонтальное положение – сразу задыхаюсь и кашляю. И вот тот врач предлагает: «Я вас прооперирую. День в стационаре, и забудете о своих проблемах». Без особых колебаний я согласилась, сделала операцию и с первого же дня после выписки не пользовалась ингалятором. Еще осенью мне грозила третья группа инвалидности, а теперь я могу снять этот диагноз, если не будет приступов. То есть я уже не в группе риска, хоть астма есть по документам, на деле ее нет и не было. Получилось, что больница мне помогла – а теперь у меня есть шанс помочь ей.

Первый день в больнице

В первый день я очень боюсь не понравиться. Вдруг там будет целая комиссия, спрашивать будут. Для чего-то повторяю протокол интубации (кто бы мне его доверил без диплома?). Довожу движения до автоматизма – «левой рукой язык вверх и в сторону, надгортанник приподнимаем, правой рукой вводим трубку». Вспоминаю алгоритмы, перечитываю конспекты, смотрю обучающие видео. Утром координатор Таша задает всего пару вопросов: «Хронических заболеваний нет? С пожилыми родственникам не проживаете? Договор подписали?». В договоре – обязательство не передавать ФИО и диагноз пациентов третьим лицам и не вести фото- и видеосъемку пациентов. Ну с этим-то я справлюсь. Помимо Таши есть и второй координатор – Ольга, знакомлюсь и с ней, она представляет мне Таню: «Вот более опытный волонтер – она научит надевать и снимать костюм. Добро пожаловать!». В том, как надевать и снимать, в принципе, нет ничего сложного – вот на стенах санпропускника висит инструкция. В костюме сразу становится жарко, неуютно и страшно.

Моя наставница Таня «старше» меня всего на пару дней, вчера учили ее, сегодня она, а завтра нам придется учить кого-то еще. Она ветеринарный фельдшер. Рассказывает, что живет с мужем, то есть никто из ее семьи не в группе риска. Пришла в волонтеры, потому что хотела самостоятельно узнать, что на самом деле происходит вокруг коронавируса, к тому же, добавляет, устала от самоизоляции, людей видела мало, да и хорошее дело хочется сделать. Она очень собранная и спокойная, говорит, что животных лечить сложнее – они свои жалобы сформулировать не могут. А тут пациент просит ослабить эластичные бинты на ногах – берешь и ослабляешь; жалуется, что болит голова, – сообщил на пост, там примут решение, какую таблетку дать, а дело волонтера – только проследить, чтобы пациент ее выпил.

Врачи

Волонтеров запомнить проще, чем врачей. Первых мы хотя бы видим без тайвека1 перед сменой и после. Врачей запоминаем по каким-то отличительным чертам.

Вот завотделением Дмитрий Эдуардович – он в очках с диоптриями, поэтому носит не защитные очки, а специальный лицевой щиток. Конструкция защиты в принципе не учитывает, что носящий ее может нуждаться в коррекции зрения. За спиной его называют сокращенно Д. Э. У него почти тридцать лет хирургического стажа, возможно поэтому никакая внештатная ситуация не может сбить его с толку. Завотделением знает всех пациентов, умудряется даже помнить их анамнез, лечащие врачи во всех сложных случаях консультируются у него, и он никому не отказывает. На самом деле, у него есть отдельный кабинет, но он там не бывает – сидит за столом в ординаторской вместе с остальными врачами.

Стол у окна делят Наталья Викторовна и Алёна Вячеславовна. Когда в ординаторской или на улице Алёна снимает капюшон, под полупрозрачной медицинской шапочкой видны красивые сережки, каждый раз разные. Наталья Викторовна близко к сердцу принимает проблемы каждого пациента. Она помнит, что бабушка из 511-й палаты на обходе просила передать волонтерам, что ей нужна помощь с телефоном, и не забывает, что дедушка из 520-й не любит банановый протеиновый коктейль, а предпочитает клубничный. Олег Геннадьевич – тоже врач, но еще и наш диджей по совместительству, он не любит работать в тишине и постоянно включает нам как проверенную классику, так и интересные новинки. А еще его ни с кем не перепутаешь даже в тайвеке – он почти два метра ростом. Илья Николаевич сидит ближе всех к двери, и это не случайно – он исполняет обязанности консультирующего хирурга для других отделений. Его почти невозможно застать в ординаторской. Еще есть ординатор первого года – Женя, он вчерашний выпускник первого меда и выполняет в основном бумажную работу, именно к нему в помощь и прикрепляют волонтеров.

Женя показывает нам, как работать в больничной компьютерной системе – «Орбите», как найти там любого пациента, узнать, какие обследования ему назначены, посмотреть телефоны родственников и адрес проживания для заказа санитарного такси при выписке.

В первый же день знакомимся с Ириной Валерьевной – старшей медсестрой. Это улыбчивая женщина средних лет, зовет нас «деточками». Ее улыбку видно даже через респиратор и очки, у нее по-особому морщатся уголки глаз, когда она улыбается. И совсем по-другому, когда что-то идет не так. Все медсестры принимают нас как равных, кроме одной – Антонины Сергеевны. Ей заранее не нравятся волонтеры: «убьете тут нам всех», «делать вам нечего – в красную зону явились», «вот вы тут все заболеете, а мы потом лечить вас будем». Надо сказать, Антонина вообще любит ворчать. Не ругаться, а именно ворчать по поводу и без. От нее достается всем.

Наблюдала такую сцену. Ольга – наша санитарка – мыла полы в коридоре, когда Антонина вышла из процедурной.

– Нет бы нормально помыла, а она только грязь мочит и равномерно по полу размазывает, – ни к кому конкретно не обращаясь, прокомментировала Антонина.

Из ординаторской вышел Илья Николаевич и пошел в сторону выхода из отделения.

– Вот Ольга тут все намочила и нормально не вытерла, точно кто-то упадет, – сказала Антонина.

Илья Николаевич, не дойдя до дверей, развернулся и вернулся за чем-то в ординаторскую. Вышел снова спустя несколько секунд.

– Вот по свежевымытым, можно сказать стерильным полам надо не ходить, а летать, а вы туда-сюда ходите, грязь носите. А Олечка моет и моет, – подытожила Антонина.

Надо сказать, бурчит и ворчит она на всех – на сестер, санитарок и даже врачей. Но это не ругань и не скандал, поэтому такую особенность все ей прощают. Может быть, за ее безграничное терпение к пациентам. На них она не злится никогда.

Мы, волонтеры, сразу попали под ее огонь. Меня она невзлюбила с первого разговора, едва узнала, что по основному роду деятельности я журналист: «Значит, вынюхивать пришла». Таню она поставила на ступеньку выше меня – «хоть профессия толковая», но все равно звала ее Зверский Доктор. Мне досталось прозвище пообиднее – Писака. В общем, никакого доверия мы у нее не вызывали, а еще она, кажется, сердилась, что у Ирины Валерьевны мы в любимчиках ходили.

С остальными сестрами – Катей и Мариной – мы подружились быстро, они всегда радовались нашей помощи и были готовы объяснить и показать что-то новенькое и интересное из медицины. Катя – смешливая блондинка с голубыми глазами, она курит стики, а Марина – брюнетка с длинными нарощенными ресницами, она курит тонкие ментоловые сигареты. Девушкам нравится, что мы с Таней не совсем далеки от медицины.

Наши волонтеры

С легкой руки Тани уже через пару дней начинаю звать всех пациентов «бабушками» и «дедушками». До больницы я никогда бы не обратилась так к незнакомому человеку, как-то это по-детски, да и не очень тактично. А через неделю я начинаю говорить со своими пациентами так: «бабуль, ну как вы? Таблеточку приняли? А что вы маской-то не дышите? Сейчас я поправлю подушку, золотце мое, и мы вместе будем выздоравливать».

Конечно, не ко всем мы так обращаемся, с некоторыми разговариваем по-взрослому, по-деловому. Как-то интуитивно начинаешь понимать, кто перед тобой – «хорошая моя бабулечка» или «Галина Степановна». Кстати, когда «бабулечка» начинает идти на поправку, она сама собой снова становится Галиной Степановной. А пациенты нас зовут «родненькими», «солнышками» и «кровинушками» чаще всего. Хотя бывают и исключения. Катя как-то рассказала, что пациент, дедушка хорошо за восемьдесят, после инсульта, спросил ее: «А когда сутенеры придут?» Она на минуту потеряла дар речи, и тут дедушка продолжает: «сутенеры сегодня придут? Они побрить меня обещали». – «Дедуль, так то не сутенеры, а волонтеры», – поправляет его Катя. «Да путаюсь я в ваших модных словечках, мы таких ударниками называли».

В мой первый день помимо Тани знакомлюсь еще с несколькими волонтерами. Вот мама и дочь – Ира и Ксю, пришли в волонтеры вместе. У Иры свое ивент-агентство, а Ксю – продюсер на развлекательном телеканале. Пришли, потому что не могли остаться в стороне. Бизнес Ирины стоит, она ходит в больницу каждый день, а Ксения два дня на телевидении, а два – тут, в отделении. Через месяц работы обе они записались на курсы медсестер, чтобы оказывать пациентам еще больше помощи. Именно они принесли в отделение сотню воздушных шариков, прочитав в научном журнале, что надувание шариков улучшает восстановление дыхательной системы после ковида. От них вообще исходит неимоверное количество душевного тепла, они держат пациентов за руки, обнимают, гладят по голове и много с ними разговаривают.