Как лучшей на курсе, все ей пророчили трудоустройство в местном Полесском драматическом театре, тем более что дипломную работу девушка делала для детского спектакля «Лиса Патрикеевна», поставленного в этом театре. Несмотря на договорености и то, что в театре ее действительно ждали, Кира с замиранием сердца шла в отдел кадров трудоустраиваться. Получила на руки договор, заполнила заявление о приеме на работу, договорилась, что придет завтра. Это будет ее первый официальный рабочий день. «Вот и еще одна мечта сбылась», – думала она, торопясь домой скорее разделить свою радость с Мишей.
На работу в театр она так и не вышла. В тот день мужа уволили. В компании прошло сокращение, и, как бездетного, Мишу уволили одним из первых, несмотря на то что он был всегда на хорошем счету.
Миша был человеком слова. Сказал – сделал.
Он потому и женился на ней так быстро, что пообещал ей это.
– Кира, я на твоей шее и шее родителей сидеть не буду. Раз уволили, нужно что-то менять в жизни. Это знак нам с тобой, тем более и ты училище закончила, семья у нас молодая, давай переедем в другой город. Заново начнем, а точнее, просто начнем нашу семью строить отдельно ото всех. Квартиры у нас все равно нет, терять нечего, приобретать нам ее нужно. К твоим родителям я не пойду, с моими – сколько можно жить, притесняя их, а дети пойдут, мы вообще в их двушке не поместимся.
Они уехали в Ярославль. Там жил приятель Миши. Он помог им устроиться, взял Мишу работать в компанию по продаже бытовой техники, в то время как Кира нигде работу найти не могла. Полгода она сидела дома в их небольшой съемной квартирке. Вязала салфетки, делала незатейливый косметический ремонт, вила гнездо, мечтая о малыше и вспоминая о Пинске, родителях, которых не хватало, родных улочках и подругах. Там было все свое, а здесь – чужое, неуютное, хоть и рядом с Мишей. Прошло время, они понемногу обжились. Кира устроилась в местный Дом культуры маркетологом и оформителем в одном лице. Сама придумывала мероприятия, продвигала их, организовывала, оформляла и проводила, зачастую бывая и ведущей. Бесценный опыт получился.
Через два года супруги взяли ипотеку и переехали в новый блочный дом на окраине города. Кире опять пришлось привыкать к новому месту. Детей решили не рожать, пока не выплатят кредит. Точнее, решил Миша. Кире тогда было двадцать три, она расстроилась, но согласилась с разумными доводами мужа. Да, нужно подождать.
Кира выбрала самый дальний столик в углу. Сидела, смотрела в туманное серое окно, где потоком проносились по шоссе чьи-то судьбы. Каждая машина была наполнена собственной историей жизни ее владельцев.
В ее глазах стояли слезы, буквально не покидавшие ее последние полгода.
Она даже привыкла к этому ощущению влажности в глазах, смотрела на себя в зеркало и говорила отражению: «Привет, девушка с поволокой во взгляде, где ты, моя хохотунья?» Перед ней стояли салат оливье, холодец и черный чай. Есть не хотелось. А может быть, ничего не хотелось в принципе? Кира вздохнула, медленно помешивая чай в неожиданно изящной для столовой чашке.
Через стекло она увидела, как на стоянку подъехал большой серебристый внедорожник. Дождь усилился, порывы ветра горстями бросали воду на лобовое стекло. Водительская дверь открылась, и из нее медленно, не торопясь и не прикрываясь от дождя, как ледокол среди льдов и непогоды, наперекор стихии, вышел мужчина и направился ко входу в кафе. Сквозь стекло было трудно разглядеть его внешность – казалось, к двери заведения продвигалась просто огромная черная гора.
Вот ведь как бывает – годами раздумываешь, смакуешь мысль, намеренно не даешь ей вызреть, прячешь в глубины памяти, глушишь совесть и нервно вздрагивающее при одном только намеке на воспоминание сердце, а потом раз, пара фраз от кого-то с другим взглядом на ситуацию – и лавиной катится все, скрываемое от самого себя, ко всем чертям. Она подхватывает тебя, увлекает за собой, меняет все вокруг. Словно протертое чистой тряпкой запыленное стекло, становится прозрачной твоя жизнь.
Маски сорваны, все, что было, выглядит по-другому, и нет сомнений в правильности ранее не принятого из трусости решения.
Только так и нужно было поступать, причем сразу, а не терять годы жизни впустую.
После разговора с Толиком за чашечкой чего-то покрепче чая, Леня, почти не раздумывая, свернул все свои дела, запрыгнул в недавно купленный новенький автомобиль и сломя голову помчался к ней. Даже звонить не стал. Поступок дикий для «парнишки» за пятьдесят.
Когда Леня, сто лет назад, уходил в армию, его осталась ждать невеста. С Жанной они встречались почти два года. Жили в одном подъезде. Дружили с детства, а потом подросли, и закрутилось у них, как говорят досужие старушки на лавочке. Эти самые старушки есть во всех городах и селах. В их московском дворике без них тоже не обошлось. Два года переписки, редкие встречи в отпуске. Он служил далеко. Пограничные войска. Батуми. Это сейчас от своего города далеко не отправляют, а тогда, в конце восьмидесятых, куда только не забрасывала жизнь новобранцев. Жанна к нему не ездила. Не было возможности. Виделись пару раз, когда он приезжал домой. Целовались до одури, не расставались ни на минуту, буквально врастая друг в друга. Матери его не нравилась конкуренция, она сама хотела его кормить и баловать, а тут Жанна, вот и не выходили из квартиры его родителей. Все были уверены, что он вернется и они сразу поженятся. Но женился Леня на другой.
Его женой стала Вика. Лучшая подруга Жанны.
Знаете, бывает, что девочки дружат до слияния в одно целое. За ручку ходят. В щечки друг друга целуют, сближаются сильнее, чем родные сестры. В школу вместе, из школы вместе, секретов нет, границ тоже нет. Это был тот самый случай. Они дружили практически с рождения. Их мамы рожали в один день и лежали в одной палате. Женщины подружились. Стали вместе гулять, отдыхать, отдали детей в один сад, а потом и в одну школу. Девочки не мыслили себя друг без друга. В девятом классе к ним пришел новенький. Леня с родителями переехал в другой район и пошел в новую школу. Подружки-хохотушки быстро с ним познакомились – он сильно растерянный был на линейке первого сентября, как не поддержать такого видного парня. Леня и правда был очень заметным. Высокий, широкоплечий, с детства занимавшийся борьбой. Леня стеснялся своего роста и комплекции, особенно на фоне новых одноклассников. Какие-то мелкие пацаны в классе были.
Леня припарковался около придорожного кафе, хотя не планировал раннюю остановку. Зачем тут стоять? Выехал пару часов назад. Долго пробирался через Москву. Решил не огибать город по МКАДу, а проехать насквозь. Трасса М4, откуда он начинал свое движение к любимой, располагалась на противоположном конце города относительно его проживания. Сегодня будний день, и днем, как обычно, весь город был запружен разномастными автомобилями, переполнен ими, буквально задыхаясь от их количества.
В отличие от города, Леонид был переполнен эмоциями. Душа его пела.
Все вокруг, несмотря на дождь, серое небо и почти ураганный ветер, сияло радостью от предвкушения встречи. Пребывая в прекрасном настроении, он решил остановиться, выпить кофе, написать Толику, что он решился ехать. Никто из друзей и близких Лени не знал о его решении круто изменить свою жизнь.
Насвистывая от удовольствия и внутреннего полета незамысловатый популярный мотивчик, он вышел из машины, не обращая внимания на дождь и ветер, направился к дверям кафе.
– Девчонки, привет вам из дождливой Москвы! Чем кормить будете? – обратился он с порога к почти задремавшим официанткам.
– Ой, надо же, какой там дождь – вы промокли, пока от машины дошли. Проходите скорее! Борщ будете? – гостеприимно ответила ему кругленькая розовощекая женщина в поварском колпаке и фартуке. – Наливаю?
– Конечно! Борщ – это то, что мне сейчас нужно! Горячий? – весело ответил Леня, стаскивал с себя мокрую куртку и оглядывая зал в поисках столика. – А шоколадки у вас есть?
Он прошел к витрине с пирожными, стоящей чуть поодаль основной раздачи блюд, где было отгорожено помещение кофейни для тех, кто решил просто выпить кофе. Выбрал несколько шоколадок, взяв самые дорогие плитки с орехами и апельсиновыми дольками, протянул покупку кассиру. Расплатился. Вернулся к стойке с борщом. Вручил шоколадку пухленькой женщине с розовыми щеками. Та удивленно улыбнулась и налила ему добавки, попутно предложив картошку с котлетами и салат.
– Ой, ну что вы, мужчина! Мне как-то неудобно! – отвечала она, убирая плитку шоколада в карман фартука.
– А у меня сегодня сердце поет, хочу со всеми поделиться радостью. А то так пасмурно на улице, и вы все такие грустные тут сидите, – ответил ей улыбающийся Леня, протягивая оставшиеся шоколадки. – А это для ваших подруг. Вместе чайку попьете!
Подхватив поднос с горячим ароматным, полыхающим красными красками борщом, пошел к выбранному им столику.
По пути заметил субтильную маленькую черную фигурку девушки, сидевшей в дальнем углу зала, возле окна. Секунду поколебавшись, сменил ранее намеченный маршрут и сел за соседним столиком.
– Добрый день! Будем соседями! Приятного вам аппетита! – громко поприветствовал Леня одинокую посетительницу и лучезарно улыбнулся.
