Таша Муляр – Калейдоскоп рассказов Таши Муляр. Три книги в одной обложке (страница 7)
– Как же так? Мы же с тобой договаривались, я же для нас эти деньги брал, мы их в общее дело вложили, за суды твои платили. Я не могу так поступать ни с матерью, ни с банком, ты же знаешь.
– Не можешь? А нечего было лезть в бизнес, раз ты такой порядочный, тут таким не место! – Роман резко встал, поднял портфель, забросил туда документы, лежавшие на столе, и вышел из кабинета, хлопнув дверью.
«Вот и приехали…» – подумал Витя.
Еляна ловко разделала телятину, нарубила её острым ножом. Витя ещё в школе научился отменно точить ножи, сказал, что его преподаватель по труду обучил, что это было очень важно для работы с деревом – острый нож. «Не порежься только, он как бритва», – предупредил, передавая ей только что заточенный нож. Это, кстати, редкость – острые ножи в доме. В ту же миску порубила куриное филе, добавила соли и перца, стала отбивать фарш.
– Как у тебя хорошо получается. Это бабушка научила? – спросила Раиса Николаевна.
– Да, я всё детство эти котлеты делала, когда в гости к бабуле приезжала. И мама моя их тоже готовит, отец любит. У бабушки раньше вся деревня собиралась, когда сын к ней приезжал. Такие все весёлые были, песни пели, соленья ели. Грибы, помидорки там разные. А мы, дети, вокруг крутимся, пирожки таскаем. Соседи всё больше пельмени лепили, когда гостей много, а у нас эти скобелевские битки прижились… Очень тепло бабуля о той женщине из Питера рассказывала, так много они вместе пережили в войну.
Еляна закончила отбивать фарш, обваляла каждую котлету в заранее нарезанных мелких кусочках хлеба и выложила на сковороду с разогретым топлёным маслом.
– Солнышко, а тебе Виктор мой предложение-то не сделал ещё?
Еляна вытерла руки о фартук, перевернула котлеты и присела на табуретку за их маленький складной стол, покрытый новенькой клеёнкой с ромашками.
– Да вот не решится никак, Раиса Николаевна, я сама очень переживаю. Вижу, что хочет, но не осмеливается, думает, наверное, что нечего ему мне предложить, вот и тянет.
Послышался звук открываемой двери.
– Ой, Витя пришёл! – Еляна выключила газ под котлетами и поспешила в прихожую.
– Ну, как вы тут, девчонки? – Виктор старался выглядеть насколько возможно весёлым.
– У нас всё отлично! Мы вот тут котлеты жарим. Еляночка молодец, уже почти всё приготовила. – Раиса Николаевна тоже стояла в прихожей и смотрела то на сына, то на будущую, как она надеялась, невестку, думая: «Как же они подходят друг другу. Какое счастье, что Господь свёл их!»
– Еля, – так ласково он называл Еляну, специально не хотел сокращать её имя до Лены – ну, вы понимаете почему. – Я вот тут хлеба принёс, через сколько будем ужинать? – Ему казалось, что голос предательски дрожит и он не сможет справиться с тем ураганом, который сейчас происходил в его мыслях.
Он смотрел на своих самых дорогих и любимых на свете женщин, которые удивительным образом так поладили друг с другом, словно мать и дочь, смотрел и не понимал, что ему делать, как он вообще может озвучить ту страшную новость, которую принёс.
– Ладно, ты раздевайся, мой руки и приходи на кухню, мы с мамой пока стол накроем, а я соус доделаю.
Скобелевские битки положено было подавать с картофельным пюре и поливать соусом. Соус вроде простой совсем, но со своим секретом и особенностью. Когда квадратики хлеба обжаривались, биточки вынимались из сковородки, середина котлет за это время прожариться не успевала, иначе сгорит хлеб, поэтому их помещали в духовку доходить, а в масло с ароматным мясным соком после обжарки добавляли сметану и муку, чуть водички, соли и мускатного ореха. Соус получался в меру густым, сливочным и по вкусу за счёт ореха похожим на грибной жульен. В деревне с мускатным орехом было туго, бабуля частенько клала растёртые в порошок сушёные белые грибы, которые они вместе в конце августа собирали среди сосен в лесу, окружавшем деревню.
Еляна вытащила кругленькие, как на подбор, хрустящие биточки из духовки, разложила на тарелки с пюре, полила соусом, выставила на стол квашеную капусту, предварительно принеся её с балкона. Раньше Витин папа квасил её по своему рецепту, а в этом году они вместе ходили на рынок, а потом Раиса Николаевна рассказала, как всё нужно сделать, и у них получилось! Восхитительно получилось! Их первая совместная капустка!
– Все за стол! – весело возвестила Еляна. – Ужин готов!
Витя стоял в ванной над маленькой раковиной и смотрел на убегающую сквозь пальцы воду. Так и время его убежало, ускользнули мысли и мечты… Только вроде всё начинало складываться, как тут же разваливалось, утекало куда-то, словно не его это всё было, а чужое, которое он себе взять собирался. А тут раз – и будто по рукам его бьют, да не один раз, а снова и снова. Что-то не то он делает, а что – не поймёт. Вроде все так живут, только у него ну совсем не выходит. Он присел на край ванны, чуть не оборвав занавеску. Оглядел стены, кафель, который ещё отец выкладывал, сам он ремонт так и не собрался сделать, хоть мать и просила сколько раз. Всё куда-то бежал, бежал на одном месте. Теперь и это заберут. Не нужен больше тут ремонт. Он вытер руки, закрыл воду и пошёл на голос Еляны – девушки, без которой больше не представлял своей жизни.
Утром он отвёз её на работу. Прощался долго. Держал за руку в машине, прижимался к её тонкой, невесомой, такой родной ручке губами и не мог отпустить, еле сдерживаясь от слёз. Она, не понимая, отчего он так растрогался, пыталась его развеселить, говорила о планах на вечер, предлагала встретиться в центре и пойти на каток… Таким восхитительным ручейком журчала её речь, когда Еляна рассказывала про подругу, которая не умела кататься и научилась, про каток возле сада «Эрмитаж». Он никак не мог наслушаться…
Вернулся домой и начал смотреть в интернете варианты съёма. Для себя он уже принял решение, что будет закрывать кредит квартирой. Другого варианта не было.
Ближе к шести вечера написал Еляне сообщение в мессенджере: «Прости, нам нужно расстаться. Я всё решил. Соберу твои вещи и привезу тебе в выходные. Не пиши мне больше. Конец».
Долго смотрел на свой текст и не решался отправить, понимая, что убивает всех – её, себя и маму, которая привязалась к Еляне, как к родной дочери. Немного помедлил и отправил, в этот момент словно оборвалось что-то внутри. Пару часов сидел у окна и смотрел в одну точку, в сторону своей школы, которая была оттуда видна. Сколько надежд было в то время, и к чему он пришёл? Бизнесмен недоделанный, даже любимую женщину не смог сохранить! Но он не мог с ней так поступить. Еляна жила всю жизнь с родителями, они – обеспеченные люди, вырастили её в любви и достатке, разве может он её в съёмную квартиру тащить, без работы, перспектив, с пожилой матерью на шее. Эгоизм высшей степени. «Ей так будет лучше», – решил он для себя, засунул поглубже свою боль и начал жить сначала.
Около трёх месяцев длился процесс передачи квартиры банку, подписание документов, переселение в другое жильё, обустройство. Виктор боялся и переживал перед предстоящим разговором с матерью: как она перенесёт новость о потере квартиры, на которую они с отцом зарабатывали долгие годы, выплачивая значительную часть зарплаты и во всём себе отказывая. Но всё прошло достаточно спокойно. Он решил сказать ей всю правду. Рассказал про свой бизнес, суды, как пытался спасти друга и компанию, про предательство Романа. Разговор получился длинным и откровенным. Наверное, они ни разу в жизни так не разговаривали. Из него бесконечным потоком лились слова: вначале он пытался себя сдерживать, оберегая её, боясь, что она не поймёт многих ситуаций, фраз и терминов, а потом его словно прорвало. Он и плакал, и смеялся, а она жалела его и понимающе кивала.
– Да, сынок, я понимаю. Я всё понимаю. Как же тебе тяжело в этом мире с твоей честностью, отец тоже поэтому простым инженером так и остался, не мог против совести идти. Ну, ничего, сыночек, мы справимся. Что нужно делать? Я с тобой. Хорошо, что ты всё рассказал, так легче будет.
– Мам, я хочу нам квартиру снять. Временно туда переедем. А там я что-нибудь придумаю, работу найду другую, две работы, ты только не волнуйся. Я много всего вынес из этой истории и уже повзрослел.
– Витенька, можно я задам один вопрос?
– С Еляной всё закончено. Я сам так решил, не хочу её в это впутывать. Ей детей нужно рожать, а какие со мной сейчас дети? Так ей будет лучше.
Мать прижала к себе его голову и, покачивая, как маленького, приговаривала: «Всё образуется, всё обязательно образуется, мы справимся, я тебя не подведу».