Таша Муляр – Дом на Птичьем острове. Книга вторая: Наперегонки с ветром (страница 3)

– Да нет, стой, не сбивай с мысли, вот оно, я чувствую! Лиса! Только ударение на «И». Не Лисá, а Ли́са. Чувствуешь? Загадка! Так никого не зовут обычно, и тебе чертовски подходит. И даже с фамилией звучит – Лиса Бондаренко. Чувствуешь? Совсем другое звучание у имени, вот и жизнь будет другая! Пользуйся!

– Хм, Лиса… Ли-са… А ведь что-то в этом есть! Мне нравится! – она улыбнулась, вскочила с лавки, чуть помедлила, чмокнула его в щеку и умчалась в офис, смакуя по дороге: – Лиса, Лиса, Лиса, Лисонька…

Постепенно она стала всем представляться Лисой. В Москве ее мало кто знал и все новые знакомые попривыкли, кто-то стал звать меж собой Лисой Алисой, кто-то Лисочкой, но Лиса прижилась и прочно обосновалась в ней самой.

Не торопясь, размеренным шагом, смакуя этот день по глоточку, растягивая наслаждение, она почти подошла к кафе в переулке за «Елисеевским», где подруги договорились встретиться. Проходя мимо витрины гастронома с вековой историей, девушка задержалась, любуясь выкладкой деликатесов.

«Нужно будет на обратном пути заскочить, Юре что-нибудь вкусное купить, угощу вечером, а то я – по ресторанам, а он же с работы придет», – подумала Лиса, прикидывая, что же у нее есть в холодильнике и что лучше взять, приподняла рукав плаща, глянула на маленькие часики золотого цвета от бренда – мечты миллионов, развернулась и, ускорив шаг, направилась к кафе за углом, где ее ждала Наташа.

Кафе тут было давно, как Лисе рассказали местные. Сходить туда посоветовала одна женщина, которая работала сейчас в ее команде, – Елена Викторовна, ее правая рука. А так как занимались они бизнесом, очень близким к ресторанному, то и люди вокруг нее были профессионалами в этой области. Сама Василиса пришла в это кафе первый раз, когда Наташа предложила встретиться – они как раз с Еленой Викторовной обсуждали, куда можно было бы сходить в выходные.

У них была традиция – изучать меню конкурентов. С этой целью они опрашивали знакомых, изучали новости рестораторов, подмечали кафе и рестораны по дороге на встречи, потом выбирали что-то интересное и ходили туда как разведчицы, благо в конце девяностых и начале нулевых заведения общепита появлялись и закрывались ежедневно. Идешь мимо какой-нибудь пиццерии «У Ленчика», а через два дня там уже шашлычная «У Лелика».

Они, конечно, в подобные заведения не ходили, выбирали что-то необычное, с авторской кухней, замысловатым дизайнерским интерьером, колоритным шеф-поваром, посудой ручной работы. «Взять лучшее от конкурентов и усилить себя» – принцип, которым Лиса руководствовалась сама и обучала этому своих сотрудников.

Кафе «Много сыра» – до ресторана оно все-таки не дотягивало, в первую очередь из-за размера помещения и меню, – Елена Викторовна советовала посетить давно, вот и дошли до него руки, а точнее, ноги.

Ну что же? Интерьер очень даже похож на стилизованную таверну папы Карло. Лиса открыла тяжелую стеклянную дверь, обрамленную причудливо изогнутыми коваными ветками, длинные, тонкие разноцветные атласные ленты были привязаны к каждой из них, развеваясь на ветру, привлекая внимание прохожих ко входу в заведение.

«Хорошая идея с лентами, не избитая, не видела такого», – на ходу отметила для себя Лиса.

– Вась, Вася, я здесь! – крикнула откуда-то из глубины кафе Наташа, сразу обратив внимание на то, как выглядит подруга. «Надо же, прям леди, ни дать ни взять, и не скажешь, что из совхоза не так давно приехала… А что? Молодец! Вот ведь умеет подстроиться, и в станице не отставала никогда, где-то шмотки умудрялась добывать. Вкус есть у нее, природный какой-то, вроде и не училась этому, а так вещи сочетает… Да и не растолстела совсем, выглядит потрясно, конечно».

– О! Здорово! Я сейчас! – Лиса заглянула в зал и увидела за одним из столиков подругу. Та совсем не изменилась, во всяком случае издалека казалось именно так.

Само кафе было древним. Елена Викторовна, будучи на пятнадцать лет старше Лисы, ходила сюда еще в студенческие годы. Видно, что не так давно здесь сделали ремонт, новенькие деревянные столы с уложенной на столешнице плиткой, удобные ротанговые кресла, много зеленых растений. «Вроде настоящие», – подумала Лиса, проходя мимо высоченного фикуса. Разнообразные детали интерьера – глиняные кувшины, керамические тарелки, вазы, старые латунные чайники – создавали уютную домашнюю атмосферу.

– Ну привет! – Наташа привстала за столом и потянулась поцеловать и обнять подругу.

– Привет! Ой, как я рада тебе! Соскучилась, сил нет! – Лиса обняла Наташу в ответ, почувствовала родной запах, провалилась на миг воспоминаниями в их станичную юность.

Наташа и правда не изменилась. Такая же румяная полненькая хохотушка в милом бежевом свитере крупной вязки, одетом поверх льняного платья серого цвета с вышитыми маками по подолу. «Только в глазах что-то другое появилось, – подумала Лиса. – Печаль или тоска? Нужно присмотреться, может, помощь нужна какая-то. Не зря же она искала встречи».

– Какие у тебя духи приятные, что-то такое знакомое… – Наташа прижала к себе Василису чуть сильнее, чтобы получше почувствовать аромат с нотками акации, как ей показалось, и розы. «Необычный такой. И где она все такое редкое находит? Прям талант какой-то! – восхитилась она про себя. – Хотя, может, мне так кажется, в моем-то положении все не так воспринимается».

– Ой, спасибо! Сама их обожаю. Подарили по случаю. «Aquarelle d’été», вроде переводится как «Летняя акварель».

– Французские?

– Да, сказали, что из Франции привезли. Чувствуешь розу и пион? И тут же акация, малина и еще… жасмин, а потом раз – и ваниль с амброй. Непредсказуемые духи. И правда, неожиданно хорошие оказались, прямо мои-мои, – с увлечением откликнулась Лиса на комплимент подруги о ее аромате.

– Как тебе тут? Нравится? Или еще куда пойдем? Я много мест хороших знаю, но тут, говорят, очень вкусно и уютно, народу мало, сможем наобщаться вволю, – сменив тему, словно почувствовав, что Наташе на самом деле неинтересны духи, выпалила Лиса, глазами подзывая официанта. – Ты не за рулем? Может, по винишку? Я специально без машины приехала!

– Ух ты! Крутышка! А что за машина? Хотя подожди, обо всем по порядку! Да, нам винишка! – добавила Наташа уже подошедшему официанту.

Лиса сделала заказ, профессиональным взглядом оценив меню и выбрав, на свой взгляд и вкус, самые интересные блюда. Заведение славилось сырами собственного производства, вот она и постаралась выбрать блюда с сыром.

– Так, я все заказала, угощаю я, даже и не думай! – Лиса, буквально светясь от счастья, захлопнула меню и добавила, обращаясь к официанту: – Нам все по готовности несите. Вино уже ждем и воду, воду не забудьте. – И к Наташе: – Ты воду будешь?

– Ой, что скажешь, то и буду! Я так рада тебя видеть, наконец-то! Дай хоть рассмотрю тебя. Красотка! Как всегда, красотка. Не буду говорить, что ты не изменилась. Ты очень, очень поменялась. Была красивая, а стала шикарная! А я – вот она я, – смущенно улыбнулась Наташа, чуть привстав из-за стола, демонстрируя свой уже приличный животик. – Мальчика ждем, шесть месяцев уже.

– Ну надо же! – обрадовавшись за подругу и тут же смутившись, вспомнив о невозможности самой быть с таким вот животиком, воскликнула Лиса. – Волшебная новость!

– Да уж, Миша счастлив, да и мелкая тоже. Братика ждет. Ой, что мы все обо мне! У тебя как? – Наташа потянулась за бокалом с водой. – Про вино я, конечно, погорячилась, но пару глоточков сделаю, мужика ж ношу, – она мило улыбнулась какой-то особенной, светящейся изнутри улыбкой, которые бывают только у беременных женщин.

Наташа хотела уехать из станицы насовсем. Долго планировала, искала возможные варианты. Окончив вместе с Василисой училище, поступала в институт и в Москве, и в Краснодаре, хотела продолжить учиться на юриста, но каждый раз неудачно. Недобирала буквально один балл. Родители же были против, не поддерживали ее стремление вернуться в родной город, а потому деньги на платное образование наотрез отказались давать. Наташу сильно впечатлила тогда история с судебным иском против совхоза, на который решилась Василиса с ее помощью. Верила ли она сама в успех? Скорее, нет. Ей было просто любопытно и хотелось поддержать подругу. А она суд выиграла. Эти деньги потом помогли Василисе переехать из Краснодара в Ростов-на-Дону.

Сам по себе прецедент, что юная девчонка, да еще дочь главных агрономов, которые тут всю жизнь проработали, умудрилась отсудить у совхоза деньги, был из ряда вон выходящим. Глядя на Василису, потом еще многие решились на подобный поступок. Со временем совхоз сам по себе – хотя, конечно, не сам по себе, а не без помощи заинтересованных лиц – обанкротился, так никому и не выплатив деньги, что еще больше усилило осадок от поступка тех, кто успел отсудить заработанное.

Так Наташа и осталась в станице. Несколько лет работала секретарем в суде, гуляла с девчонками, ходила вечерами на танцы и на море с местной молодежью. Умудрялась встречаться то с одним парнем, то с другим, но все несерьезно.

– Ты же знаешь, не понимаю я эту твою любовь, – говорила она Василисе при встречах, когда та приезжала навестить родных. – Так, тусуюсь с ними, время провожу, да и хорошо мне одной, спокойнее. Сама себе хозяйка. Одно только бесит: надоело с родителями жить, ну, с этим решу как-то. Пока нормально. Да я и дома-то почти не бываю.