Таша Мисник – Под слезами Бостона. Часть 2 (страница 16)
– Ты уверена? Не хочу тебя оставлять, – тревожно оглядывает мое лицо.
– Да, Юджи, нормально. Я взрослая девочка. И я справлюсь. Как будто мне в первый раз разбили сердце, – идиотски усмехаюсь я.
– Пообещай, что останешься здесь. И дождешься меня.
– Да, обещаю. Куда я могу деться.
Снова лгу. Ведь я уже знаю, куда мне деться. И знаю, где найти хотя бы временный покой.
Но Юджин верит и все-таки отправляется на работу, правда с тяжелым сердцем. А я беру гитару и еду в порт.
По пути приходит сообщение от Шейна:
«Ostra. Завтра в семь. Стол забронирован на мою фамилию.
Тебя все устраивает? Куда мне за тобой заехать?
P. S. Надеюсь, ты не передумала».
– Прекрасно! – ударяю по рулю и стискиваю зубы. – Еще и ресторан, в котором я когда-то работала. Супер. Не удивлюсь, если обслуживать нас будет Юджин!
Давлю педаль газа и злюсь. Так сильно, что разодрала уже кожу на больших пальцах.
Я пойду. На зло Эзре. Нацеплю платье, которое он подарил, а потом сожгу его вместе с туфлями. Чтоб больше никогда не вспоминать о том прекрасном вечере в Сан-Диего, когда татуированные руки аккуратно повязывали на моей талии расшитый бисером пояс, когда эти же руки этим же поясом позже прикрывали мне глаза, чтобы я смогла довериться бездушному демону.
«Не нужно заезжать. Доберусь самостоятельно», – быстро печатаю ответ и отбрасываю телефон на пассажирское кресло, тяжело выдыхая.
Кажется, я совершаю глупость. Сообщение доставлено секунду назад, а я уже жалею о том, что сделала. Хочется позвонить Эзре и все объяснить. Эта мысль закрадывается в голову всего на миг, но я тут же ее отгоняю.
Он, не раздумывая, выгнал меня из бара, не позволил сказать ни слова в свою защиту. Он выкинул меня и из сердца. Так легко и просто, как будто я там – одноразовый случайный гость.
Поэтому я не собираюсь ничего объяснять. Я уже пыталась.
***
Холодный ветер свищет и завывает между башнями из старых жестяных контейнеров. Волны залива Массачусетс неспокойные, как и я. Небо затянуто тучами, и меня совсем не видно под мигающим светом фонаря. Я слабо касаюсь струн гитары, и они ноют подобно моему сердцу. Интересно, оно когда-нибудь теперь обретет покой?
– Из-за нее, из-за нее… Ее бесконечно летняя улыбка разбивает мою защиту, и я прекрасно понимаю, что сегодня ночью не усну, думая о ней…
Я выучила слова песни Дермота Кеннеди на следующий же день после Нового года. Я слушала ее на повторе в наушниках дома, по пути на работу, в баре. Ведь эта песня особенная для Эзры. По его мнению, в этих строках скрыта я и его ко мне чувства.
– Она поймала меня за шиворот, когда я стоял на краю могилы под ярко-синим небом. Словно говоря: «Теперь я здесь».
Мой голос почти не слышен – его уносит ветер и где-то там, на волнах, превращает в морскую пену.
– Я никогда не устану от мыслей о тебе. И мне интересно, получится ли что-нибудь у нас? – пою и чувствую на губах солоноватый привкус. Я снова пла́чу.
Эта боль – она живая. Она не притупляется и жжет.
Лучше бы я никогда не любила.
– Я знаю, что хотел бы быть тем, к кому она всегда могла бы прийти. И если мы преодолеем этот путь, ждут ли нас демоны в самом конце?
Это пою не я. Мои губы сомкнуты. А голос слишком груб для моего шепота.
Я накрываю рукой струны и всматриваюсь в темноту, от которой медленно отделяется черный силуэт.
Глава 9. Руины
– Ты придурок, Эзра.
Серена захлебывается слезами и выбегает из моего кабинета, а во мне просыпается бес.
Я толкаю кресло со всей мо́чи. Оно врезается в тумбу, и та содрогается. Ору не своим голосом и сметаю все со стола. Компьютер, клавиатура, бутылка ви́ски, стаканы, ручки, записные книжки – все летит на хрен под мой дикий крик. Я не успокаиваюсь и бью с ноги в шкаф, разламывая его дверцу.
Она предала меня!
Она все это время водилась за моей спиной с Шейном!
Гнев управляет моим телом, и я ударяю кулаком в стену, разбивая его в кровь.
Она лгала мне с первой нашей ночи! Лгала каждый день после Рождества.
Как я мог быть таким кретином?
– Господи, Эзра! – в кабинет влетает Стенли, только слишком поздно, я наношу по стене второй удар и, кажется, ломаю себе руку, но совершенно не чувствую боли. Она вся там, в сердце. – Эзра, остановись! – она обхватывает мои плечи и закручивает руки за спиной. – Пожалуйста! Прекрати!
– Она предала меня, Стен! Серена предала меня!
– Нет. Нет, Эзра. Все не так. Послушай… – Стенли сильнее сдерживает мои руки за спиной, чтобы я не проломил стену или не раздробил свои кости.
– К черту! Я все видел своими глазами! Она спуталась с Шейном! Она не просто вогнала нож мне в спину. Она выдрала мое сердце! Она, блять, предала меня! – отталкиваю Стенли и сметаю со шкафа рисунки Бостона, которые он когда-то приносил мне из школы. – Я раскрыл ей душу… Я рассказал ей про сына… А она… Прикинулась бедной несчастной девочкой и предала.
– Эзра… – Стенли мягко касается моего плеча. – Она не могла так поступить с тобой.
– Она такая же, как все, – тяжело выдыхаю, опуская разбитые руки. Ярость притупляется. Злость выходит вместе с кровью из ран на кулаках. Гнев сменяется отчаянием.
– Ты знаешь, что это неправда, – Стен усаживает меня в единственное уцелевшее кресло и устраивается рядом на подлокотнике. – Серена бы никогда не предала тебя. Я знаю. Я видела это в ее глазах. Она любит тебя.
– Она мастерски умеет лгать, – упираюсь локтями в колени и опускаю лицо в ладони. – Ей удалось обмануть даже меня. Единственная, которая смогла втереться в доверие после всего, что я пережил.
– Эзра, – рука Стенли обвивает мое плечо. – Я знаю, что тебе сложно довериться какому-то человеку. Я представляю, каково тебе было раскрыться ей. Но, поверь, ты сделал это не зря. Не обвиняй ее, не разобравшись. Если она и была в машине Шейна, то на то была причина. Я уверена.
– После того, что я ей рассказал, у нее не должно было быть причин находиться с ним в одной тачке.
– Эзра, – тяжело вздыхает Стен. – Прошу… поговори с ней. Не руби с плеча. Я вижу, как ей больно. И вижу, как больно тебе.
– Мне не привыкать, – сжимаю зубы и зажмуриваюсь, чтобы притупить эту режущую боль в груди.
– Она не Джейд, Эзра. Не теряй ее.
Пальцы Стенли касаются моего подбородка и проскальзывают по нему прежде, чем она молча покидает разваленный кабинет. Он в руинах. Как и я сам. А напоминание о Джейд подрывает то, что еще могло уцелеть.
***
Полбутылки ви́ски делают свое дело, и пьяный Эзра требует выплеска эмоций. Но разум полностью занят гребаной предательницей Пандой.
Смотрела на меня и твердила о любви, а сама вскочила в тачку к Шейну, стоило мне пропасть на два дня. Где она научилась так искусно лгать? Взяла меня в оборот еще тогда, в этом гребаном порту, когда я почему-то пожалел ее. Вот где была моя ошибка. Вот куда меня теперь несут ноги.
Хватаю недопитую бутылку ви́ски и прыгаю в Шевроле. Потом вспоминаю о Бостоне и ловлю такси. Не хочу оставить своего мальчика еще и без отца.
Такси довозит меня до нужной точки и быстро скрывается в ночи, едва я успеваю оплатить поездку. И мне понятна его спешка – никто не любит этот район кроме Серены. Потому что она больная на всю голову.
По памяти бреду к тому месту, где должен находиться дряхлый диван, и надеюсь, что мне не придется разгонять там местных бездомных пьянчуг. Я сегодня уже не в форме. Прикладываюсь к горлу бутылки и слышу слабый звук гитары.
О нет. У меня развились галлюцинации. Снова. Мне точно пора прекращать пить.
Но я делаю очередной глоток и иду на музыку, как в гребаной сказке про красивых, но жестоких русалок.