Таша Мисник – Мы ненавидим всех. Месть (страница 1)

Таша Мисник

Мы ненавидим всех. Месть

Книга первая

От автора

Беги.

Тебе это не нужно.

Будет слишком много боли.

Плейлист

Three Days Grace – I Hate Everything About You Michael FK – Lullaby Too $hort – Blow the Whistle SWIM – Eyes On You Sleigh Bell – I Can Only Stare Nick Alexander – Still Here Nick Alexander – Use Me Daniel Di Angelo – Drive You Insane

Заметка первая, от 13 октября: «HATE»

Автор заметки: Ревендж

Ты знал, что в казино Монте-Карло существует одно правило: не пускать в заведение людей в форме?

А все потому, что однажды один морской офицер проиграл там целое состояние, включая всю судовую кассу. Он, безусловно, разозлился и в порыве гнева приказал развернуть корабельные пушки в сторону Монте-Карло. Предупредительный выстрел был произведен по горам, после чего владелец казино быстро согласился вернуть офицеру деньги. Это был первый случай, когда казино простило игроку его проигрыш.

Но мы не играем на деньги. Ставка в нашей игре – сердце. И неважно продолжит ли оно биться в конце.

Поэтому мы никогда не прощаем проигрыш даже под угрозой пушечного выстрела. А единственное правило нашей игры гласит: здесь нет места любви.

(дополнено)

Ты первый, кому я доверяю эту тайну. И если честно, надеюсь, что ты никогда об этом не прочтешь. Но на всякий случай сбереги.

Почему я на это решилась? Не спрашивай, ладно? Вчера у меня был хреновый день, и ты, как никто другой, к этому причастен. Поэтому сейчас мне нужно высказаться. В лицо – я не могу.

Ну, а теперь слушай.

Все началось с безысходности. Мы были еще детьми, когда придумали эту игру. Тео и Энзо было по двенадцать, мне – десять, Хоуп – всего семь. Но даже в таком раннем возрасте внутри нас уже кипела ненависть, и мы нуждались в способе, чтобы ее излить.

Тогда в одну из дождливых ночей в туннеле заброшенной шахты наши подсвеченные фонариками лица нарекли нашу четверку «Хейт» 1 . По первым буквам наших имен.

H – малышка Хоуп (Hope).

A – Астра (Astra) – это я.

T – Тео (Theo).

E – Энзо (Enzo).

В ту ночь наша четверка стала непоколебимой. Мы смогли обратить свою ненависть в игру, правила который писали сами. В ту ночь мы сами стали частью нашей игры.

С тех пор каждую неделю члены банды «Хейт» собирались в своем убежище и фантазировали, изощряясь, кто придумает лучшее наказание для наших мучителей. В те моменты нам действительно становилось не так больно, и мы смеялись над нашими ссадинами, синяками и кровоподтеками. Глубоко в заброшенной шахте наша боль превращалась в забаву, и мы забывались до восхода солнца, а с первыми лучами возвращались обратно домой.

Но уже не было так страшно.

После игры мы ощущали себя супергероями из комиксов, которые однажды вырастут и начнут вершить правосудие. И тогда не уцелеет ни один монстр. Их сердца будут вырваны с корнем. Кара «Хейт» настигнет каждого, даже когда мы сбежим за океан.

(дополнено)

С того времени прошло уже пятнадцать лет. Я выросла, и игра тоже стала взрослой. Она уже давно вышла за рамки детских фантазий. Теперь это не забава четырех дрожащих от страха детей. Теперь все серьезно и, к сожалению, зашло слишком далеко.

Поэтому я сейчас здесь.

Поэтому не подпускаю тебя слишком близко.

Однажды ты поймешь, что я не могла нарушить главное правило. Помнишь, какое?

В этой игре нет места любви.

Глава 1. За океаном

– Долго нам еще? – вздыхаю я, упираясь пятками в приборную панель «Форда Мустанга», за что получаю в лоб смертоносную молнию вместо зеленоглазого взгляда.

– Ноги. – Командный тон Энзо заставляет меня закатить глаза. Мои плечи снова поднимаются от безнадежного глубокого вздоха, и я послушно опускаю резную подошву челси3 обратно на дизайнерский коврик его тачки-конфетки первого поколения.

– У меня затекла даже задница, – цокаю я. – Зачем надо было переться из Бостона в Ро́ли4 на машине? Гребаных восемьсот миль.

– Заканчивай ругаться. В университете Чапел-Хилла тебе придется затолкать свой язык в свою же затекшую задницу.

На это замечание мне нечего возразить, и я скрещиваю руки на груди, проглатывая негодование. Энзо прав, но это не значит, что я довольна. Мне придется чертовски постараться, чтобы не налажать. Я все-таки стремлюсь попасть в спортивный педагогический состав университета Северной Каролины, а не вступить в ряды первокурсников.

– Я арендовал для тебя дом в спальном районе Роли. Ничего вычурного, чтобы не привлекать внимание. До кампуса около часа езды. Купишь себе подержанную тачку, как доберемся. Твои документы одобрены, так что будь лапочкой и угоди президенту колледжа. Больше улыбайся. У тебя это хорошо получается.

Я фыркаю, отворачиваясь к приоткрытому боковому окну. Мое лицо обдувает теплый ветер, характерный для этой местности в конце августа. Зеленые лесные кроны волнами приглаживают землю, прыгая то вниз, то вверх. Спустя пару миль низкие холмы перетекают в равнину. Наверное, мы проезжаем плато Пи́дмонт, о котором рассказывал Энзо.

Смахнув с лица прядь каштановых волос, выбившуюся из небрежного пучка на макушке, я вглядываюсь вдаль, пропуская красочные горизонты. Здесь очень красиво. Наверное, я бы не отказалась осесть тут дольше, чем на год, но у нас с Энзо другие планы. Поэтому лучше не влюбляться в живописные пейзажи. Лучше, как всегда, не привыкать. Пройдет время, и на смену Северной Каролине придет Южная, потом Джорджия, Алабама или Техас. Я бы хотела однажды добраться до Калифорнии, но я не настаиваю. Всякое лучше, чем место, откуда мы родом.

– Астра, ты слышишь меня?

Я отвлекаюсь от вида за окном и поворачиваю голову к водительскому сиденью, встречаясь со взглядом Энзо. Не прерывая зрительный контакт, одной рукой он придерживает руль, а второй вытаскивает из пачки сигарету и зажимает ее между губ.

– Ты в порядке? – Его бровь приподнимается, образовывая на лбу пару горизонтальных морщин. – Я не должен беспокоиться? – Он подносит зажигалку ко рту, щелкает и делает глубокую затяжку. На выдохе клубы сизого дыма заполняют салон «Мустанга», и я кашляю.

– Все хорошо. Просто немного волнуюсь. – Я открываю боковое окно до предела и делаю жадный глоток свежего воздуха.

– Это пройдет. Помни, зачем мы здесь. Помни о нашей ненависти. И не забывай, что мы делаем с теми, кого ненавидим. – Энзо выпускает мне в лицо кольцо из дыма, заставляя меня задержать дыхание. – Он в игре. И ты знаешь ставки.

– Знаю. – Я стискиваю зубы. – Не переживай, я не отступлю. Я помню правила.

– Я в тебе не сомневаюсь, Астра. – Сосредоточенный взгляд зеленых глаз кажется еще более тяжелым под навесом широких черных бровей. Энзо возвращает внимание к дороге, сжимая во рту фильтр сигареты. – Думаю, эта партия будет самой интересной. – Слышу, как ударяется об зубы пирсинг в его языке. – Повеселимся круче, чем с твоим отцом.

– Да… – тихо отвечаю я, уже укладывая голову на сложенные поверх открытого окна руки.

Мою кожу снова ласкает летний ветер, и я закрываю глаза, позволяя ему целовать мое лицо. Он поглаживает мой нос и щеки и будто умиротворяюще шепчет: «Не переживай, я сейчас прогоню твои воспоминания».

И он прогоняет. До конца пути я больше не думаю об отце.

Мы проехали уже через весь город, но Энзо по-прежнему не останавливается, даже когда машина минует огромный парк и въезжает в пригород, усыпанный белоснежными особняками.

Нам точно не сюда?

Я бы не отказалась от чего-нибудь побольше фургона с прицепным трейлером. Но Энзо даже не думает тормозить, увозя меня все дальше от комфортной жизни.

Когда мы сворачиваем с центральной дороги к окраине Роли, мне по-настоящему становится не по себе. И одноэтажный дом с потрескавшейся краской у дверей и окон, возле которого глохнет мотор «Мустанга», не вызывает никакого восхищения. Надеюсь, это какая-то ошибка.

– Проснись и пой, пташка. – Энзо тормошит меня за плечо. – Вот и твое гнездышко. Нравится?