Таша Льнова – Ванькины паруса (страница 1)

Таша Льнова

Ванькины паруса

Ванька ворочался, в темноте. Он не мог уснуть. Он просто хотел есть.

Пьяна мать надрывно подхрапывала на диване, с каким-то таким же пьяным мужиком.

– Задолбали своей пьянкой! – думал Ванька, – опять все пропили и жрать ничего не оставили! Гады!

Раньше в их семье все было хорошо. Да и жизнь была другая. Он помнил это. Папа с мамой работали на железке , и Ванька горя не знал. На праздники отец приносил Ваньке шоколадки и пряники. Нет, они, конечно, выпивали по праздникам, но тогда это было весело. Отец играл на гармошке, и красиво пел песни «про рябину и калину», а Ванька ел пряники и пил горячий чай. Мама была в красивом платье и часто смеялась.

С тех пор , как отец попал под поезд и его не стало мать начала пить. Из дома исчезли все отцовские вещи . Все было пропито. Даже пенсия, которую назначили за отца, не задерживалась в доме. Все уходило на водку.

Ванька голодал. Мать совсем забыла , что Ваньке шесть лет и ему нужно есть, чтобы расти.

Ванька научился воровать у нее деньги из кармана и получал за это оплеухи и отборный мат. Он привык. Он теперь точно знал, что кроме самого себя, о нем позаботится некому. Отца нет, а мать в пьяном угаре ничего не помнила и приводила каких-то чужих мужиков в дом, которые Ваньке совсем не нравились.

В такие дни, когда мать получала пенсию, к ней стекались все алкаши деревни. Все поминали отца и орали песни.

В такие дни Ванька пропадал в теплые дни на улице, а зимой залазил на печку и сидел там , чтобы не попасть на глаза и под горячую руку пьяной матери. Он затыкал уши, сворачивался калачиком и закрывал глаза.

Когда пьяная компания засыпала, он тихо сползал с печки и собирал со стола все, что можно было съесть. За одно, и обшаривал у матери карманы и забирал хотя бы мелочь, чтобы потом можно было купить хлеба.

Ванька тяжело вздохнул и перевернулся на другой бок. В животе, с голодухи, что-то загудело.

Он настороженно поднял голову и прислушался , вроде все заснули. Ванька тихо поднялся и пошел к столу. Очень хотелось кушать.

Он зажег свечку, света давно уже не было в их доме, его отрезали за неуплату.

На столе валялись бычки от папирос вперемешку с кожурой от вареной картошки и огрызки от огурцов.

– Все сожрали! – тихо прошептал Ванька, – сволочи!

И тут он обнаружил, под кучей газет, лежащих на краю стола плитку шоколада.

– Ух ты! Какая большая! – Ванька схватил ее и засунул в карман курточки, потом начал изучать весь стол. В тарелке нашел два куска хлеба и надкусанный сырок «Дружба» . Он аккуратно отрезал ножом надкусанной место, и все тоже засунул в карман. Потом нашел еще один кусок хлеба.

– Ну, вроде все! – еще раз осмотрев стол, сказал Ванька, задул свечу и вышел из дома.

Он сел на чурку около сарая, там у него стояла пластиковая бутылка с водой , достал кусок хлеба и сыр, и начал есть. Он жевал очень медленно, тщательно пережевывая кусочки хлеба и сыра, он знал, что торопиться не надо, а то потом будет болеть живот.

Весь процесс поедания у Ваньки занял около минут тридцати.

Ванька сжевал все, но шоколадку, не стал есть, а спрятал ее в своем потайном месте, как НЗ.

Потом залез на сеновал, там у него было приготовлено место для спанья. Накрылся старой отцовской телогрейкой и, наконец, заснул. Во сне он видел отца с гармошкой и веселую и красивую маму.

В августе Ваньке должно было уже исполниться семь лет, и по идее, ему нужно было идти в школу, но он отчетливо понимал, что идти ему не в чем. Денег на форму и книжки у матери не было. Она тихо спивалась, а до остального и, тем более до сына, которому поесть нечего было, ей не было дел.

У Ваньки даже не было друзей.

Нет, они были, когда все было хорошо. А когда не стало отца, с Ванькой перестали все общаться. Да и кому понравится дружить с сыном алкоголички?

Только соседская бабушка Надя иногда подзывала Ваньку к себе и совала ему, то теплые пирожки, то блины, то баранки. Ванька тихо говорил.

– Спасибо! – и прятал все это в карманы, чтобы никто не видел, а особенно, чтобы этого не видела его мать. Она всегда орала на него из-за этого:

– Ты что БОМЖ, что ли, или калека? Подачки берешь! – и поддавала Ваньке подзатыльники.

Ванька терпел, убегал к себе в сарайчик и там, ел все, что ему давала бабушка вперемешку со слезами.

Ему надоело терпеть, и наверное, поэтому он и решил сбежать из дома.

Он решил сбежать на море, и поступить на корабль юнгой, заработать себе много денег и тогда у него все будет, и еда и одежда, и ему не нужно будет бояться и прятаться от пьяной матери, ее оплеух и матов.

Он готовился. Он стащил из дома папин рюкзак, положил туда две своих рубашки и штанишки, взял кружку, у него было немного денег, чтобы купить хлеба. Он все продумал. Он сядет на какой-нибудь товарняк , спрячется там и доедет до моря. А там пойдет к дядям и попросится на корабль. Он же сильный, он все сможет. Он может мыть пол, помогать на кухне, чистить картошку. Да он все сможет, лишь бы убежать из этой деревни, где он никому не был нужен.

И одним ранним утром, когда только-только начал брезжить рассвет, Ванька набрал в бутылку колодезной воды, засунул ее в рюкзачок, надел помытые с вечера ботиночки и ушел из деревни на станцию, где когда-то работал его отец.

Он там знал почти все. Отец частенько брал его с собой и рассказывал, какие поезда куда идут. Вот теперь Ванька шел к тем путям, откуда поезда идут на юг, к морю.

Он пробрался по лазейкам к стоящему товарняку и начал ждать вечера, прислушиваясь к громким объявлениям , разносившимся над путями.

Ванька задремал. Потом услышал, как около товарняка разговаривали два рабочих.

– Этот когда уходит?

– Да часа через три отбудет, смотри буксы, да пошли , состав длинный, работы много.

Ванька выглянул из укрытия.

Мужики , постукивая молоточками пошли дальше, а Ванька начал искать место , куда можно было залезть в вагон.

Видимо, судьба была благосклонно к Ваньке и в одном из вагонов оказалась приоткрыта дверь.

Ванька перелез через ограждение , озираясь, подошел к вагону, закинул туда свой рюкзачок и просто просочился через узкий проем в двери .

В ыагоне пахло сеном. Когда глаза Ваньки попривыкли к темноте, он увидел стоящего за ограждением коня. Такого красивого и величавого коня Ванька никогда не видел. Он очумело смотрел на него, а конь вдруг всхрапнул, и ударил копытом по полу вагона.

– Тихо, милый! Тихо! Не шуми, пожалуйста! – шепотом сказал Ванька, – я просто посижу и все! Понимаешь, мне срочно надо уехать, а денег то у меня нет, вот я с тобой по соседству и поеду! Ты ж, не против? Я, вон какой маленький, в уголок залезу и все!

Конь, толи понял Ваньку, толи на него подействовал тихий шепот мальчика, но он успокоился и отвернулся от Ваньки, а тот на четвереньках прополз в самый дальний угол, где лежало много сена, и зарылся в него.

Ванька, наверное, задремал, потому что, когда он очнулся,. поезд уже во всю отстукивал колесами по стыкам рельс.

Почувствовав урчанье в животе, Ванька достал свой рюкзачок и вынул оттуда пару сухарей. Он положил один сухарик в рот, как конфетку и начал его рассасывать. Он по опыту уже знал, так и сытнее и дольше получается.

Съев таким образом два сухаря, Ванька расслабился , пододвинулся к стене вагона и начал смотреть в щель, как мимо проплывали поля, деревья, какие деревушки. Он совсем потерял бдительность. Да и, собственно, кого было бояться, конь то его не выдаст! А вот тут Ванька ошибся.

Кто-то схватил его за торчащий из сена башмак. От такой неожиданности у Ваньки перехватило горло и часто забухало сердце.

– Ага! Енто что тута за лазутчик? – прозвучал голос над головой Ваньки, – что за варяга?

Ванька вскинул голову и увидел крепенького старика с белой бородой.

– Я не варяга, – кое-как выговорил Ванька пересохшим ртом, – мне просто надо уехать было, я ж ничего плохого не сделал!

– А откель я знаю! – сказал дед, – нукась вылазь ка!

Ванька полез из сена, таща за собой рюкзачок.

– А тама чаво у тебя? – спросил дед, показывая на рюкзачок.

– Да там вещи мои, да бутылка с водой, – сказал Ванька, прижимая к себе рюкзачок.

– А чего тады прячешь? – дед потянулся к рюкзаку.

– Дед, я сказал, что там мои рубашки и вода, вот чего я мог у тебя тут украсть? – Ванька обозлился, – сена, что ли натырил?

Дед вдруг хохотнул.

– Во! Таперича видать, что деревенский пацан! А то мямлит там чаво то! Вылазь давай , да расскажи чаво так то бежишь? – сказал примирительно дед и пошел в угол рядом с ограждением коня, где у него была постелена фуфайка, – айда, там сядем, ты голодный? – и дед глянул на Ваньку, – ага, ясно! Худой как лисапед!

Дед сел на край фуфайки, откуда-то из-за жердей достал корзинку, постелил белую тряпочку и начал вытаскивать хлеб, каральку колбасы, зеленый лук, редиску.

– Сядай! Чаво встал, как столб, – сказал дед.

Ванька сел и глядя на все это изобилие, сглотнул слюну.

– И скока ж ты не ел? – спросил дед, глядя на Ваньку, – и вообче, как зовут то тебя?