Таша Льнова – Алёнка (страница 1)

Таша Льнова

Алёнка

Глава 1

Иван стоял около окна и недовольно качал головой.

– Это же надо, как распогодило то! – сказал он, – как только отгребаться будем?

Наташа, жена Ивана, хозяйничала около печки.

– Ты бы шел, хоть дорожку до сарайки отгреб немного, а то, я, еле как, к животине пробралась, – сказала она, прислушиваясь к завыванию ветра.

В соседней комнате послышался плач ребенка.

– О! Аленка, проснулась, – улыбнулся Иван, – иди, а то, поди, мокрая? Пошел я, и правда, немного разгребу снег! – он накинул шубейку, обул валенки и пошел на выход.

На дворе третий день мела метель.

Вернулся он, где-то, через час. Весь запорошенный, раскрасневшийся и веселый.

– Ну и метет! Прям, напасть какая-то, – раздеваясь и отрясая с себя снег, сказал он, – вообще, ничегошеньки не видать! На улице глянул, кругом сугробищи намело! Как разгребать будем, прям, даже, и не знаю, как дальше будем!

– Главное, чтоб мести перестало, а там, всем скопом выйдем и разгребем! – засмеялась Наташа, – садись, обедать будем!

Они сели за стол и, только принялись трапезничать, как вдруг в двери кто-то поскребся.

– Это кто? Да еще в такую погоду? – удивленно глядя на жену, сказал Иван, – или мне показалось, что кто-то скребся?

– Не знаю! Я, вроде, ничего не слышала, – сказала Наташа, – да ну! В такую погоду, кто рискнет-то идти?

Но звук в дверь повторился, и Иван побежал открывать.

На пороге, вся занесенная снегом, стояла маленькая старушка, укутанная шалью по самый нос.

– О Господи! Бабушка! Да заходи уже! – всплеснув руками, сказала Наташа, которая пошла следом за мужем, глянуть, кто же там такой не званый гость. – Вань! Чего встал-то?

Иван сгреб старушку и занес в комнату и начал с нее сметать снег.

– Это куда ж тебя, мать, понесло-то в такую непогодь? – приговаривал он, сметая снег. Он помог ей сесть на сундук, который стоял около печки.

Наташа помогла ей развязать шаль, и когда сняла ее со старушки, немного опешила.

Перед ней была Кирьяниха, местная ведьма, как ее называли на деревне, и которая жила недалеко от них. Ее дом стоял буквально в трех домах от их дома.

Наташа растерянно смотрела на бабушку и не знала, что и сказать.

– Баб Дусь, ты чего? Заплутала, что ли? – спросила она, настороженно глядя на нее, – до дома чуток не дошла..

– Наташенька, дочка, ты уж звиняй! Ноги что-то совсем идти отказали, вот я и забрела к вам! Счас чуток отойду и уйду! – старушка мило улыбалась, но Наташа знала цену этой милой улыбки. Но, делать было нечего. Не выгонишь же человека в такую непогодь из дома.

Наташа пошла к столу, налила в кружку горячего чая и подала гостье.

– Да ладно! – сказала она, – грейся, чего уж!

Наташа много чего знала про эту старушку, про которую по внешнему виду и не скажешь, что она творит зло. Милое лицо и платочек домиком на голове, морщинки ..

Но Наташу этот вид не впечатлял. Она помнила рассказ своей бабушки Василины про нее.

Это случилось, когда Наташа стала старше, и как-то спросила у бабушки, почему она так относится к Кирьянихе, запрещая с ней даже общаться, ведь на деревне бабы говорили, что они когда-то дружили.

И вот тогда Василина и рассказала ей их историю.

– Когда-то, когда мы были молоды, и жили все дружно и весело, мы с Дуськой, так звать Кирьяниху, были подружками.

Обе были знахарками, аж в пятом поколении и обеих нас учили этому делу и на этой почве мы и сдружились . И у нее и моя бабушка, знахарили и мы были, так сказать, наследницы. Знахари, они вообще, стараются общаться и дружить между собой. Вот мы и общались на этой почве, да и Дуська тогда была другая, веселая, заводилой. На танцы с ней вместе бегали, с парнями дружили. И все, вроде, хорошо было, а потом с Дуськой, что-то случилось. Она стала какой-то злой, что ли? Ко всем придираться стала. Завидущая, какая-то, стала!

Я в начале думала, может на нее влияет то, что у нее никак не получалось дружить с парнями? Я-то уже тогда, со своим Митей во-всю дружила, а у нее, ну никак ни с кем не получалось! Все ей были не такие и, не эдакие. Да еще и посмеется над парнем, который предложит ее проводить да дома. Говорю же, случилось, что-то с ней непонятное.

Мы потом с Митей поженились, а она все в невестах бегала. И главное, становилась все злее. Прям вот, смотреть на нее было страшно.

И вот, как-то, позвала меня моя бабушка к себе и сказала, чтобы я поменьше с Дуськой общалась.

– Васена, ты смотри в оба глаза! Видать, Дуська-то наша под темного, попала! Наверное, она где-то в лесу с ним встренулась, и он что-то с ней сделал! Слышала я, что побывал он в наших краях, вот и оставил после себя след, наверное! Чую я, что с девкой, что-то не то, да и ее бабка вся переполохалась, а сделать ничего не может, силы-то уже не те! Так что, осторожнее с ней!

Бабушку свою Дуська особо не слушала, а мать этим делом не обладала и, видать, ничего и не заметила в дочери. Ну, дергается девка, ну что ж, тут такого? Может, с парнем поругалась?

А я, после бабушкин слов, начала внимательнее приглядываться к ней.

Вижу, что, и правда, что-то Дуська другая какая-то становится. Улыбаться перестала, а ведь, всегда веселая была, хохотушка. Парней, у девок отбивать начала. Да толку-то отбивать? Они, конечно, за ней шли, да только быстро в себя приходили и опять возвращались к своим девчатам. Наверное, к тому времени темное в ней еще только начинало приживаться, вот у нее ничего толком и не получалось.

В деревне начали поговаривать, что Дуська темными делами занимается, и стали ее стороной обходить, за ее поведение, и мало того, она еще и начала помогать тем девкам, кто хотел приворожить парня или навести порчу на кого, а ведь это, грех великий и бесследно для всех не проходит.

Это хорошо, что к тому времени бабушка ее уже померла, а то не выдержала бы такого. Сама-то она, всю свою жизнь помогала людям и ее на деревне уважали и ценили, а вот внучка, вон чего творить начала.

Пришлось Дуське перебраться в дом ее бабки, который находился в лесу.

Бабушка в свою бытность, летом и до поздней осени, там всегда обитала, как сейчас люди на дачах живут. Дом тот еще от ее мужа остался, лесником тот работал и соорудил его. Бабушка там летом травки собирала, сушила, отвары варила, да и люди к ней туда приходили, чтобы значит, домочадцам не мешать. Дом хоть и старый был, но добротный, с печкой внутри и находился хоть и в лесу, но недалеко от деревни. Вот туда она и переехала, даже с матерью переругалась.

В итоге, осталась Дуська совсем одна и становилась все злее. Как-то вся состарилась быстро, скрючилась. Вид у нее уже не был таким хорошим, какое уж тут замужество?

Перед смертью моя бабушка мне еще раз наказала с Дуськой никаких дел не иметь, и вообще, быть осторожнее, потому как, зло то оно ведь растет быстро и завоевывает человека с головой, затягивает, как омут в болоте.

У меня уже родился твой папка и мне вообще, не до кого стало. Дом, маленький сын, муж, огород, животина, какие уж тут знахарские дела. Матушка, с отцом, помогали, да только здоровье-то у них не ахти уже было, так что, приходилось нам с Митей пошустрее работать. Митя трактористом целый день в поле, а я, как Алешка подрос, на ферму пошла, а Алешку дедам оставляла. Вот так и крутились.

А потом, как Алешка совсем уже подрос, я опять занялась травками, отварами и заговорами, продолжая бабушкино дело. Она мне перед уходом наказывала это дело не бросать.

–Ты, Васена, травки не бросай! И себе помощь, да и не забывай, дар даден, чтобы людям помогать!

В общем, я слова бабушки помнила, да и необходимость подтолкнула. То сын приболеет, то у Митеньки моего спинку переклинит, да и у дедов, то руки, то коленки, вот и начала я опять похаживать в лес за травками, да варить, то мази, то отвары и настои всякие готовить. А потом и люди, узнав, что я леченьем занялась, начали приходить ко мне со своими болячками, не откажешь же! Помнили про бабушку и привыкли, что она никому не отказывала. Мама-то моя не умела всего этого, а мне вот передалось, и приходилось продолжать бабушкино дело.

И вот, как-то я, в очередной раз, уже вечером, шла из леса , травы набрала, да Алешке земляники и вдруг вижу, Дуська стоит около елки.

– Чего, стоишь? Прячешься, что ль?– спрашиваю.

– Да вот, учуяла, что ты идешь, и решила хоть повидаться, – говорит и улыбается. – в деревню-то не шибко охота появляться, так я вот так ..

– Сама виновата! Нечего людям было зло творить! – отвечаю, и вижу, она вся, прям аж, передернулась от моих слов и глазами так сверкнула. А мне то что. Я ее знала давно и не боялась. Ничего она мне сделать не могла. Мне бабушка перед смертью оберег дала и велела носить постоянно. – Ну и чего надо? – спрашиваю.

– Да вот просто хотела узнать, как живешь?

– Нормально живу! – отвечаю, – чего и тебе желаю! – и пошла от нее, и чую, она прям, мне всю спину изглядела, да только без толку это было.

А потом, через четыре года после Алеши, Варвара у меня родилась, и я закрутилась со всеми этими делами. Травки свои бросать не стала, и плюс дети, работа, дом, и я как-то и забыла про Дуську. Ее тогда уже Кирьянихой называть начали.

А вот, когда Варе исполнилось пять, стали до меня слухи доходить, что Кирьяниха тайком прибегает в деревню, бабы на ферме мне донесли.