Таш Оу – Карта невидимого мира (страница 6)
– Нет, спасибо. Я сегодня вымотался. Наверное, просто пойду домой.
Маргарет поставила пустые тарелки друг на друга в знак окончания ужина.
– Всего по бокалу. Получишь удовольствие хотя бы с антропологической точки зрения. Давай. – Она помахала перед торговцем купюрами.
– Это очень любезно с вашей стороны, но в «Яве» я буду чувствовать себя неуместно.
– Чушь. Ты прекрасно проведешь время. Я же говорила, возражения не принимаются. – Она мило улыбнулась, зная, что он согласится: уж если она вбила себе что-то в голову, ей никогда не отказывали.
Когда они собрались уходить, Маргарет обернулась, чтобы в последний раз посмотреть на мальчика в футболке с логотипом Беркли, но его уже не было. Она оглядела ларьки, ожидая, что увидит его за колонной или в толпе, но тщетно. Полминуты назад он сидел за столом, а теперь исчез.
– Ну что ж, будет весело, – бодро сказала Маргарет.
Построенный в 1962 году в честь Азиатских игр, отель «Ява» стоял у широкого кругового перекрестка в том месте, который можно было бы назвать деловым центром, если бы в этом городе существовало деление на деловые и жилые районы. Как и в случае с многими бетонными зданиями в стиле брутализма, стремительно появляющимися по всей Джакарте, угловатые линии и слегка индустриальный облик отеля должны были намекать на эстетику Ле Корбюзье и баухауза, интернациональную и практичную. В центре кругового перекрестка располагался идеально круглый неглубокий фонтан, и высокие струи воды низвергались на пару деревенских детей, стоящих на высоком узком постаменте. Отель и фонтан были лишь двумя из многочисленных проектов, призванных поразить гостей уровнем развития Джакарты, и возводили их по заказу самого президента Сукарно (Маргарет называла их «монументами президентской озабоченности размерами»). Всего через два года туалеты в отеле уже пришли в плачевное состояние, несколько лампочек в большой люстре в вестибюле перегорели, и их так и не заменили, ковры были прожжены сигаретами, а скатерти покрыты застарелыми винными пятнами.
– Похоже, размер-то не главное, – сказала Маргарет, глядя на выщербленный край барной стойки.
Она уже выпила два мартини. Первый сразу ударил ей в голову, а второй пролился в желудок слишком легко. Она пыталась растянуть удовольствие с третьим бокалом, но это было трудно – щеки горели, и ей хотелось поскорее допить до конца. Она знала, что уже пьяна, зато снова чувствовала прилив сил.
Дин стоял спиной к залу, опершись локтями о стойку. Он разглядывал ряды бутылок, расставленных вдоль зеркальной стены напротив, словно изучал каждую этикетку. Он взял просто кока-колу, как Маргарет ни старалась его переубедить. Он даже «Бинтанг» не пил. Обычно ей хватало деликатности не нарушать культурные границы, но Дин – особый случай. Да, он мусульманин, но не простой индонезиец из маленького городка – он прожил три года в Европе. Если бы они оба выпили, подумала Маргарет, алкоголь помог бы преодолеть разделяющие их барьеры и они стали бы друзьями.
Играл оркестр, и хорошенькая филиппинка в облегающем белом платье пела
– Вот он, весь цвет Запада, – сказала Маргарет. – Видишь вон тех двоих? Несколько лет назад они стали лауреатами Пулитцеровской премии. Предполагается, что они будут освещать одну из самых острых политических ситуаций в мире, а они что делают? Снимают девушек, которые дома им недоступны. А вон тот идиот, да, тот, что тискает батачку, должен был распределять поддержку от Всемирного банка, но, похоже, ему самому понадобится поддержка после такого количества клубничного дайкири.
– Вы здесь всех знаете? – спросил Дин.
– Кое-кого знаю.
В дверях появился крупный мужчина, краснолицый, веснушчатый, с рыжевато-русыми волосами, и направился прямо к Маргарет. С ним была молодая местная девушка, высокая для яванки и довольно светлокожая.
– Как ты, Маргарет? Сто лет тебя не видел – с прошлогодней вечеринки в честь Дня независимости у Лазарских. Кто твой бойфренд?
– Это не мой
– Прекрасно, – ответил он, положив внушительную руку на плечи спутницы, – просто прекрасно. Вообще она Сусанти, но я зову ее Сью.
– Давно вместе?
– Да вроде давно. По крайней мере, это мой самый долгий роман с тех пор, как я тут, – рассмеялся он и похлопал себя по карманам в поисках сигарет.
– Ничего себе. Аж две недели? Мои поздравления.
Он заулыбался, потом разразился нарочито громким смехом.
– Ты меня с ума сведешь. Все та же Маргарет.
– До встречи, Билл.
В дальнем конце зала освободился столик на двоих – в темном углу, где перегорели лампочки. Маргарет села и предприняла вялую попытку все-таки их включить. Она любила, когда все залито светом, предпочтительно солнечным. Не то чтобы она боялась темноты, она ее просто не любила, потому что ее раздражала невозможность четко видеть. Окна выходили на узкие улочки, вдали от шума и потока машин на большой круговой развязке. Народу там было немного, всего несколько шоферов из посольств, ждавших, пока начальство поужинает. Они стояли небольшими группками, курили и обменивались сплетнями. Большинство было одето прилично – брюки со стрелками и рубашки цвета хаки, – но по некоторым из местных трудно было понять, кто они такие – то ли телохранители, пытавшиеся слиться с толпой, то ли журналисты, подкупавшие шоферов с целью что-нибудь выведать. Маргарет попыталась понять, кто есть кто. Распознавать, что скрывается за непроницаемой азиатской маской, она умела неплохо. Она научилась этому в джунглях, среди племен, которые носили маски в буквальном смысле и пользовались языком тела, недоступным пониманию чужаков, и теперь с большим успехом применяла свой талант по всей Индонезии, даже в городе с населением в три миллиона человек. В Америке и Европе она не добивалась особых успехов, ее локаторы не улавливали нужных сигналов от жителей западных стран. Она не могла толком понять даже своих родителей.
– Так кто этот ваш друг? – спросил Дин, садясь к ней за столик.
– Какой друг?
– Тот американец.
– Ты про Билла Шнайдера? Он мне не друг. Работает в посольстве. Не знаю точно, чем он занимается – чем-то связанным с финансами. Хотя ладно, подозреваю, что он организует движение взяток из нашей замечательной страны в вашу замечательную страну, чтобы воплотить в жизнь все ваши замечательные проекты.
– Как этот отель?
– Наверное. Хотя, думаю, этот отель финансировался скорее за счет японского бакшиша, но это не так уж и важно. Билл и его компания, естественно, и тут поучаствовали. Уверяю тебя, этот человек везде пролезет.
Они наблюдали, как Билл в компании друзей пьет пиво из высокого бокала. Он тушил сигарету неловкими тычками и хлопал окружающих по плечу, чтобы привлечь внимание к своим шуткам. Он много смеялся, и всегда громко. С другого конца зала они слышали только обрывки его реплик:
– …в прошлом году «Янкиз» не повезло, в этом наверстают… Да говорю вам, с таким именем, как Йоги Берра, нельзя проиграть…
– Он хотя бы знает индонезийский, – сказала Маргарет, – и русский тоже, что в этом городе большое подспорье.
Дин кивнул.
– Девушка с ним хорошенькая.
– Еще бы, у него полным-полно очень притягательных для женщин американских долларов. Хочешь еще колы?
Дин покачал головой:
– Спасибо, но мне пора. До квартиры долго добираться.
– Я, пожалуй, тоже пойду. Прости, что вечер получился унылый.
Пока они шли через большой вестибюль, элегантные мужчины в пиджаках в стиле сафари и дорогие женщины в сверкающих платьях оборачивались посмотреть на них. Они помешкали у входа, не зная, как попрощаться. Поцелуй? Об этом не может быть и речи. Объятия? Все еще слишком интимно. Рукопожатие? Слишком официально.
– Ну, увидимся завтра, – сказала Маргарет и неловко помахала.
– Да, – отозвался Дин, и на его лице мелькнула улыбка, но не та нечитаемая, которая выводила ее из себя, а какая-то тонкая и усталая.
Он выглядел непривычно уязвимым, когда быстро шагал по извилистой подъездной дорожке мимо длинного ряда блестящих черных лимузинов, а потом растворился в потоке машин. Из-за огней небо над этой частью города даже ночью казалось бледным и подернутым дымкой.
– Маргарет! – окликнул ее кто-то. Снова Билл Шнайдер. На этот раз девушки с ним не было. – Я увидел, как ты уходишь, и подумал: «Не может быть, что она так быстро нас бросит!»
– Бросаю, Билл.
– Подожди. – Он улыбнулся, обнажив верхний ряд идеальных зубов. – Помнишь, о чем мы говорили в прошлый раз?
Маргарет посмотрела ему в глаза и отвела взгляд.
– Да.
– И?
– И что?
– Ну… – Он сделал паузу. – Нам нужно знать, что ты… думаешь.
Маргарет не ответила. Перед ними тек непрерывный поток лимузинов, от рева двигателей и выхлопных газов ее мутило, а свист швейцаров резал уши и усиливал зарождавшуюся головную боль. Она хотела домой.