Tash Anikllys – Ты мой последний свет в окне (страница 1)
Tash Anikllys
Ты мой последний свет в окне
Глава 1
Женя проснулась от звука капель, громко стучащих по подоконнику. За окном шел мелкий дождь, смешивающийся с последними осенними листьями. Она потянулась, чувствуя, как холодный воздух проникает в комнату через щели в старых деревянных рамах. Ее комната была маленькой, но уютной: на стенах висели постеры с изображением ее любимого певца Якова РивАненко – RЯ, а на полке стояла старая шкатулка, оставшаяся от мамы. Женя часто открывала ее, чтобы посмотреть на фотографии и письма, которые мама хранила как память.
Она встала с кровати, натянула на себя теплый халат и подошла к окну. Городок за окном был тихим и неприметным: узкие улочки, покосившиеся заборы, редкие прохожие, спешащие по своим делам. Женя любила этот вид, хотя и мечтала когда-нибудь непременно уехать отсюда. Здесь все было слишком предсказуемо, слишком скучно. Но пока это был ее дом, и она знала каждую трещинку на тротуаре, каждое дерево в парке.
Из кухни донесся звук падающей посуды. Женя вздохнула. Отец снова напился. Его звали Владимир. Когда-то он был обаятельным кареглазым брюнетом, веселым и шутливым. Сейчас же он превратился в лохматого спившегося мужика, вечно недовольного всем, что происходило вокруг него и всеми, кто был рядом, в том числе и дочерью. Женя не знала, что хуже: его пьяные крики или тишина, которая наступала после. Мама всегда умела успокоить его, но теперь ее не было. Она старалась не думать о том дне, когда мама ушла и не вернулась, но не могла прервать мучительные воспоминания.
Прошел уже целый год с того страшного дня, но боль до сих пор жила где-то глубоко внутри, как незаживающая рана. Женя вспомнила, как мама ласково улыбалась ей, как нежно гладила по голове, как готовила свои фирменные голубцы. Никогда она еще не ела блюда вкуснее, и вряд ли когда-нибудь попробует. Оно несло вкус счастливого детства. Вкус маминой любви…
В памяти всплыл тот тревожный звонок на домашний телефон. Они с папой волновались – мама сильно задерживалась с работы. Когда Женя сняла трубку, холодный женский голос на том конце провода спросил, есть ли дома взрослые? Женя позвала к телефону папу. Взяв в руки трубку, он будто почернел от того, что там услышал и растерянно посмотрел на дочь. Женя беспокойно спросила, что случилось. И когда папа дрожащим голосом сообщил, что мама попала в аварию, Жене показалось, что пол под ее ногами куда-то пропал.
Задыхаясь от волнения, она уточнила, может, мама просто в больнице? Тогда им срочно нужно к ней. Начала лихорадочно соображать, что могло бы понадобиться маме, и взять это с собой. Но папа покачал головой и тихо сказал, что мама погибла.
Женя не хотела верить ему. Она стала кричать, что он просто ничего не понял, что мама жива, и им надо спешить к ней в больницу! А потом она повернулась к стене и отчаянно начала колотить по ней кулаками, разбивая костяшки в кровь, повторяя при этом: “Нет! Нет! Не-е-ет!”
Папа подошел к дочери и крепко обнял. Она попыталась вырваться, не желая верить в случившееся, но отец только сильнее прижимал ее к груди и шептал, успокаивая: “Тш-ш-ш… Все будет хорошо… Надо держаться…”
Наконец, Женя обмякла в его руках и горько разрыдалась. Так началась их новая жизнь. Жизнь, в которой больше не было места радости и счастливым улыбкам. Вместо того, чтобы поддерживать дочь–подростка, отец заливал свое горе алкоголем, преимущественно, дешевой водкой. И девочке пришлось повзрослеть в четырнадцать лет: ухаживать не только за собой, но и за нерадивым родителем. Она, конечно, понимала, что с помощью алкоголя он пытался уйти от жестокой реальности существования без любимой жены, с которой прожил двадцать счастливых лет. Только в погоне за обезболиванием души, он совершенно забыл о том, кто остался. О маленькой растерянной девочке, которой пришлось учиться жить без мамы…
Женя налила себе чаю и села за стол, стараясь не обращать внимания на отца, который сидел в углу с бутылкой в руках. Его взгляд был пустым, словно он смотрел куда-то далеко, в другое время, другую жизнь. Она хотела сказать ему что-то, но слова застревали в горле. Бросив печальный взгляд на уже невменяемого родителя, даже не заметившего ее присутствия, она вздохнула и молча ушла в свою комнату. Вместо очередной попытки привести отца в чувство, Женя взяла наушники и включила музыку. Песни RЯ всегда помогали ей забыть о безрадостной реальности, хотя бы на время.
“Этот год пролетел.
Я устал ждать любви.
Я не помню себя настоящего…
Сковал холод постель.
Хватит! Душу не рви!
Дерзким был, превратился в просящего…
Кто же знал, что любовь – это боль?
Я не верил, что может быть так.
Ну зачем же мне эта любовь?
Без тебя подыхаю, слабак…
Кто же знал, что измена как яд?
Я не верил, что больно другим.
Хохоча, ты свалила в закат.
Мне ж теперь разрывает мозги…" – эта музыка закрыла ее от всего мира. Голос Якова Риваненко касался чего-то глубоко внутри. Он будто знал ее боль.
"Отомстила за тех,
Кому я изменил.
Кого бросил, не глядя на слезы.
И победный твой смех
Звучит ночи и дни
В голове. Как стальные занозы…
Вою я от тоски.
Никого не хочу.
Я усвоил жестокий урок…
Душу рвет на куски.
Я покоя ищу.
Раз… Два… Три… И сжал палец курок…" – каждый новый аккорд отзывался в груди тихим эхом. В такие минуты Женя улетала в свой мир. Мир, в котором нет ни отцовских пьянок, ни скорби, ничего…
"Кто же знал, что измена как яд?
Я не верил, что больно другим!
Хохоча, ты свалила в закат.
Мне ж теперь разрывает мозги…
Я познал, что любовь – это боль…
Я поверил, что может быть так!
Не нужна мне такая любовь!
И я сдался… Прощай… Твой слабак…” – а песня все играла и играла, пока не закончилась.
Женя поставила эту песню на повтор и уже, наверное, в сотый раз безмолвно подпевала в такт его словам. Любимые строчки заставляли ее забыться ненадолго. Перед глазами возник образ улыбающейся матери. Она была еще так молода и красива: ярко-рыжие, по–модному постриженные волосы, большие серые глаза и теплая улыбка на лице. Маму звали Галина. Ей было всего сорок два.
Слова, что лились сейчас, уносили девочку в воображаемый мир, в волшебную вселенную, где у нее снова была счастливая семья, где мама жива, где папа всегда презирал алкоголь…
Осознавая, насколько она сейчас одинока, Женя размышляла о том, что будет, если она закончит все это? Она встретится с мамочкой на небесах? Мама наверняка в раю. Ничего дурного она не сделала в своей жизни. А этот рай, вообще, существует? Или после смерти одна лишь пустота и тьма? И ничего вокруг… Закрыв глаза, девочка горько заплакала.
Женя очень торопилась в школу. Из-за ночного отцовского кутежа, она опять проспала. В два часа ночи ее разбудили бряцанья падающих кастрюль и пьяные крики Владимира о том, что дочь сварила отвратительный суп. Она боялась его в таком состоянии, а напивался отец очень часто, практически каждый день. В такие моменты ей неистово хотелось умереть и больше никогда его не слышать. Она накрылась одеялом с головой, сжалась в комок и дала волю слезам отчаяния. Так и уснула, уткнувшись в мокрую подушку, напрочь позабыв завести будильник.
Девочка забежала в класс, сопровождаемая гулом школьного звонка. “Успела…” – с облегчением подумала она. Снова получить нагоняй от преподавателей или завуча ей очень не хотелось.
На занятиях все было как обычно. Учителя говорили что-то о контрольных и домашних заданиях, ребята обсуждали последние сплетни и с некоторым презрением поглядывали на тихую одноклассницу, отличавшуюся от остальных спокойным поведением и послушанием, да отстраненностью от сверстников. Они знали, что она потеряла мать, что отец ее нещадно пил, но никогда не задумывались, насколько тяжело ей живется. Все, кроме Риты. Эта веселая рыжеволосая девчонка с зелеными глазами и кучей конопушек, рассыпавшихся по миловидному лицу, единственная, с кем Женя общалась не только на тему уроков. Ей она могла пожаловаться, как неподобающе ведет себя отец и знала, что та никому ничего не расскажет. Девочка считала ее подругой.
Одноклассники непременно пользовались податливостью Жени и всегда с удовольствием списывали задания. Училась она хорошо. Кроме опозданий, претензий со стороны преподавательского состава к ней не было.
Женя сидела за своей партой, уставившись в окно. Ей казалось, что она живет в каком-то параллельном мире, где все идет своим чередом, а она просто наблюдает со стороны. Единственное, что интересовало девочку – это музыка. Она мечтала когда-нибудь побывать на концерте Якова Риваненко, увидеть его вживую, почувствовать энергию толпы. Но билеты были слишком дорогими, а ее отец даже не знал, кто такой RЯ. Да и если бы знал, то не разделил бы ее музыкальных предпочтений, подарив такую возможность.
На большой перемене Женя вышла в школьный двор. Она никогда не обедала. Денег не было. Поэтому она всегда старалась немного побыть на улице в одиночестве. Осенний воздух был свежим и бодрящим. Она прислонилась к дереву и закрыла глаза, представляя, как однажды окажется в большом городе, среди огней и людей. Ее мечты прервал голос одноклассницы Риты:
– Женька, ты слышала? У нас новенький! У Сороки сейчас сидел с родителями.
Девочка открыла глаза и посмотрела на подругу. Та была взволнована, как будто новенький – какая-то знаменитость.