Таррин Фишер – Я могу быть лучшей версией тебя (страница 29)

— Он во всем признался?

— Да...Нет... Окольными путями.

У нее отлично получалось не отвечать на вопросы. Она изменяла направление разговора, переходила на другую тему. Я внимательно за ней наблюдала, думая о том, что вот бы Дариус сейчас пришел домой и помог бы. Ее глаза постоянно бегали, будто она что-то скрывала.

Сегодня очередь Дариуса забирать Мерси из садика. Еще до того, как входная дверь распахнулась, я услышала ее, и не могла не улыбнуться. В этом заключалась магия детей — освещать собой любую, даже самую мрачную ситуацию. Увидев сидящую на диване Фиг, Дариус остановился как вкопанный. Мерси сразу подбежала к ней, и Фиг посадила ее к себе на колени. Я выразительно посмотрела на него, пока она занималась Мерси, и он чуть заметно кивнул.

— Привет! Я начну готовить, а вы пока болтайте.

Я благодарно кивнула, а он подмигнул в ответ.

Фиг уже проснулась, когда я варила кофе на следующее утро. Я слышала щелчки клавиатуры и приглушенную музыку, доносящуюся из ее наушников. Когда кофе был готов, я принесла ей чашку.

— Спасибо. Где твой муж?

— Скоро встанет. Как ты?

— Готова засунуть голову в духовку, — улыбнулась она.

— Окей, Сильвия Плат (прим.пер. — здесь имеется в виду самоубийство американской писательницы и поэтессы Сильвии Плат, когда она открыла газовый кран и засунула голову в духовку)

Она подняла рукав кофты и показала мне татуировку, которую я раньше у нее не видела. Мне пришлось наклонить голову набок, чтобы прочитать надпись.

— Я хочу.

— Да, это отсылка к фразе из ее книги «Под стеклянным колпаком» — «Я есть, я есть, я есть». Меня в любой ситуации выручает мысль о том, сколько всего мне еще стоит испытать. Я хочу путешествовать, пробовать новые блюда, целовать красивых мужчин, покупать красивую одежду. Я хочу жить, потому что я все еще много чего хочу.

Я слабо улыбнулась, вспоминая Дариуса, рассказывавшего мне, как сильно Фиг хочет мою жизнь.

— Пошли с нами в парк! — предложила я. — На улице так хорошо.

Я отодвинула штору, впустив в комнату яркий солнечный свет. Фиг поморщилась, притворяясь, что свет ее обжигает.

— Нельзя светить с утра пораньше!

Она отползла в сторону. Ее кофта немного задралась наверх, и я разглядела выступающие кости позвоночника. Сколько же килограмм она сбросила? Я пыталась вспомнить, как она выглядела, когда только переехала.

— Сначала завтрак! — объявила я, двигаясь по направлению к кухне. Много масла, бекона и сметаны. Мерси вбежала в комнату в пижаме, и я предложила ей помыть фрукты.

Она поколебалась с минуту, но потом весело закивала.

Глава 39. Третий лишний

Когда Дариус работал допоздна, я вела Мерси в парк поездов, крошечное местечко, окруженное деревьями, у подножия холма. Мерси была еще слишком мала, чтобы играть на турниках или взбираться на ярко окрашенные скульптуры, как это делали другие дети. Когда-нибудь в будущем. А пока что мы гуляли среди кустов и мягкой травы. Там же была песочница, в которой Мерси могла торчать часами — в основном она ела песок или терла им глаза, а потом визжала. Этот парк был нашим потаенным местом. Были парки и ближе, но именно этот стал нашим любимым. В этот раз я решила отвезти туда Дариуса. Оглядываясь назад, не знаю, чего я ожидала от него в тот день. Внезапной любви к месту, с которым его ничего не связывало? Простой реакции? Возможно, я думала, что мы все обретем там особую связь — в таком случае, мне не стоило брать с собой Фиг.

— Палк поездов! — пролепетала Мерси с заднего сиденья. Меня передернуло. Поезда приняли совсем другое значение для меня с тех пор, как Фиг переехала в дом по соседству. Я больше никогда не смогу смотреть на них, как прежде.

— Хорошо, что ты ее позвала, — Дариус взглянул на меня искоса. Его пальцы постукивали по рулю в такт песне, играющей по радио.

— Но... — начала я.

— Сегодня наш семейный день. Я думал, это означает, что мы должны проводить время с членами нашей семьи, а не с чокнутыми, которые хотят ее украсть.

— Какого черта, Дариус? — я слегка толкнула его в грудь рукой и засмеялась. Он это серьезно или Фиг стала нашей дежурной шуткой?

— Хорошо, она не так уж плоха.

Дариус посмотрел в заднее окно. Фиг по-прежнему следовала за нами в своем сверкающем белом авто.

— Она слегка назойлива, — признала я.

— У нее отсутствуют социальные границы, она обожает копаться в своей голове...

— Хорошо, — сказала я, — но, по крайней мере, ей не все равно. У нее доброе сердце.

— Что ты понимаешь под добрым сердцем?

— Да брось ты! Разве ты не должен быть тем самым, кто видит сквозь дерьмо других? Кто находит человечность?

— Это так, но она просто носит маски. Можно годами копать, но ты все равно не узнаешь, какая она на самом деле. Она сама себя не знает. И именно поэтому она так помешана на тебе.

Дариус всегда говорил, что женщины липнут ко мне, потому что знают, кто я и хотят узнать все подробности. Будто у меня есть какой-то тайный рецепт, которым я могу с ними поделиться. Я-то знала, кто я, но не имела понятия, кто они.

— Ладно, — согласилась я, — это я могу принять. Но мне все равно. Ей от меня что-то нужно, и я хочу помочь.

Он подвинулся ко мне и сжал мое колено.

— Ты — последний хороший человек на планете.

— Сомневаюсь, — ответила я. В душе я сияла от комплимента.

Час спустя я сидела на траве и наблюдала, как они... Как бы это назвать? Играли? Что же тогда не давало мне покоя? Тот факт, что он только что говорил о ней гадости в машине, а сейчас вел себя, будто они на свидании? Или это было странное чувство, которое я пока что не могла понять? Я вытянула ноги и протянула Мерси лопаточку, на которую она указывала.

— Слова, малышка, вместо того, чтобы указывать на вещи.

— Шпасибо!

— Ты такая воспитанная! Мама тебе об этом говорила?

— Да! — ответила Мерси, не глядя на меня — она была слишком занята песком. Слишком занята... глядя на что-то другое.

Я снова стала за ними наблюдать. Дариус бросал мяч Фиг. Он изогнул руку, как показывают по телевизору, поднял ногу. Она запрокинула голову и рассмеялась. Он настоял, чтобы мы взяли с собой биту, и он смог научить Мерси технике удара. Однако, он ни разу не взглянул на нее с тех пор как мы вышли из машины. Химия между ними была такой странной. Я наблюдала, как Фиг выгнулась, держа биту в руках. Она улыбалась, что было для нее так нетипично. Ее, казалось, окружала атмосфера легкости. Я никогда не смотрела ни одной баскетбольной игры в своей жизни, но даже я была уверена, что игроки не выставляют свои задницы, как это делала она.

— Фу...Что вообще происходит? — пробормотала я сквозь зубы. Я никогда не была ревнивой, что раздражало Дариуса. Иногда он хотел, чтобы я обрушила на него бурю эмоций, совсем как он. Ему нужно, чтобы мы были квиты.

— Фуууу! — Мерси не смотрела на меня, пока возилась с песком, повторяя слово снова и снова, пока я не засмеялась. Если бы Дариус услышал Мерси, он бы ни за что не замял этот разговор. Если бы услышал, но это невозможно, потому что он слишком занят флиртом с женщиной, которую называл чокнутой. Что он там говорил про семейный день?

К чему же все это сводилось? Дариус любил тех, кто любил его? Большую часть времени он напоминал щенка, вечно нуждающегося во внимании. В отличие от меня, он не видел в этом слабости. Люди, которых он ненавидел еще пять минут назад, становились его лучшими друзьями, после того, как называли его красивым и умным. А чего стоит его выбор профессии, эдакий всезнайка-доктор, который видит вас насквозь. Пациенты его боготворили, а он сидел в своем кресле винного цвета, которое я купила для его кабинета, и смаковал их слова. Будь мужиком, а? Не изменяй себе, перестань купаться в восхищении.

Но Фиг — Фиг была умной. Она поняла его удовольствие от оказанного ему внимания. Она играла его верностью ко мне, всегда принимая его сторону и изображая меня большим и страшным волком. Я уже не знала, кто управлял нашими жизнями. Уж точно не мы.

Дариус заметил мой взгляд и помахал.

— Поиграй с нами! — позвал он. Я улыбнулась и покачала головой, указывая на Мерси. Фиг посмотрела на меня. Я продолжала улыбаться. Не позволю ей увидеть мою реакцию на ее поведение, не покажу своей слабости. Какого черта? В жопу такой семейный день. Он хочет, чтобы я оставила ее в песочнице одну и присоединилась к их игрищам? Я закрыла глаза и глубоко вздохнула. Ты просто принимаешь все слишком близко к сердцу, сказала я себе. Но так ли это на самом деле?

— Эйвери терпеть не может спорт, — заявила Фиг. Я уже почти встала и пошла играть с ними, но поняла, что мне не нужно никому ничего доказывать. Мое сердце отозвалось болью, когда Дариус рассмеялся ей в ответ. Я была поводом для их шуток. Меня затошнило от этого. Я была в его команде. Членов своей команды не пристало выставлять на посмешище.

Я старалась сдержать слезы, когда пришло время звать их на обед. Сколько они играли в баскетбол? Сорок минут? Час? Фиг смотрела на Дариуса как кот на сметану. Я заметила, насколько облегающим был ее топ, как ее крохотные сиськи проглядывали через ткань. На ней не было лифчика. Расставляя контейнеры с едой, я прокручивала в голове все малейшие детали и притворялась, что все в порядке. Нет, это не плод моего больного воображения. Они смеялись, прикасались друг к другу, обменивались взглядами, будто это они были на свидании, а я была третьей лишней. Они сели на траву, их громкая болтовня притягивала взгляды других. Я не могла на них смотреть, поэтому сосредоточилась на еде для дочери. Нужно поговорить с друзьями об этом, мне необходим свежий взгляд на ситуацию. Они мне сразу скажут, если я вообразила черт знает, что. У меня было много вопросов. В какой момент я стала третьей лишней? Как давно они трахаются?