Таррин Фишер – Воровка (страница 11)
Мы затормозили на красном светофоре. Я взял ее за руку. Хорошо, раз ей так хочется заглянуть в мои мысли, я это устрою. Возможно, ей будет полезно понять, каково быть на месте взрослого мужчины. Возможно, тогда она будет играть с этим взрослым мужчиной осторожнее. Я прикоснулся губами к ее пальцам. Представил ее на своих коленях, и мой голос упал на тон ниже, так, чтобы она знала: я не шучу.
– Если ты снова заберешься ко мне на колени в своей короткой юбке и поцелуешь меня, я сорву с тебя нижнее белье и возьму тебя прямо на месте.
Краска схлынула с ее лица. Замечательно. Нужно, чтобы она испугалась и никогда больше этого не делала. Я не был Суперменом. Я был обычным мужчиной – мужчиной, который очень хотел заняться любовью со своей девушкой.
Мою руку она не отпустила; даже сжала еще крепче. Я посмотрел на нее краем глаза. Она прикусила нижнюю губу, слепо глядя в лобовое стекло глазами, подернутыми дымкой.
Я едва не расхохотался.
В тот день «Питер Пэн» и стало нашим кодовым словом, означающим
– Питер Пэн.
– Отстань.
– Ты сама изобрела эту игру.
Мы лежали на полу и, как предполагалось, должны были заниматься учебой. Ее губы слегка припухли от поцелуев, на которые мы постоянно прерывались.
– Я вся в крошках от читоса и пытаюсь учиться. Ты меня раздражаешь, потому что таращишься на меня последние сорок минут и отвлекаешь меня, – она, не жуя, положила читос в рот, чтобы тот растаял на языке. Я схватил ее руку и обхватил губами один из ее пальцев, слизывая вкус. Мой новый Оливия-изм.
Ее глаза остекленели на мгновение, и я отпустил ее.
– С каких пор ты читаешь газеты?
Та чуть смялась под ней, и она приподнялась, чтобы я мог достать ее из-под ее ребер.
– Увидела, когда рассчитывалась в продуктовом.
Она выглядела пристыженной. Я развернул газету и взглянул на первую полосу. Сказал:
– Лора, – хотя не собирался произносить ее имени вслух. Но ее фотография застигла меня врасплох. Каждый раз при мысли о том, что с ней произошло, в желудке ворочалась тошнота.
– Новые улики в деле Лоры Хилберсон, – прочитал я. В статье говорилось, будто одна из ее кредитных карточек обнаружена на заправке в Миссисипи. Так как на заправке не было камер наблюдений, установить, кто именно пользовался ею, не удалось. Подросток, работавший на кассе, был под кайфом и ничего не помнил.
– Ты встречался с ней, – сказала Оливия. Я кивнул. Она отодвинула учебник в сторону и подперла подбородок кулаком. – Какой она была? Думаешь, она могла просто исчезнуть? Или кто-то похитил ее?
Я почесал живот:
– Мы были вместе всего неделю или около того. Не то чтобы я ее знал.
Оливия знала, что я лгал.
– Расскажи мне, – сказала она.
– Нечего рассказывать, Герцогиня.
– Калеб, ты один из самых проницательных людей, каких мне только доводилось встречать. И ты утверждаешь, что у тебя нет своего мнения по этому поводу?
Мой мозг замкнулся, и я понятия не имел, в какую сторону направить свой язык. Это была щекотливая тема. Я уже почти придумал очередную ложь – или, может быть, правду, – когда в комнату ввалилась моя спасительница Кэмми.
– О боже! Вы занимались сексом, ребята?
Я обхватил шею руками, наблюдая, как между ними завязывается очередная дружеская потасовка.
Куда пропала Лора? Чистое безумие.
Лора Хилберсон была патологическим лжецом, и я понял это за три свидания. Она была симпатичной, довольно застенчивой, но все знали, кто она. Возможно, потому, что у ее родителей была яхта, куда она приглашала гостей каждые выходные. Наш колледж был частным. Оливия – одна из немногих, кто учился на полной стипендии, остальные в ней просто не нуждались.
Я пригласил Лору на свидание после того, как нас включили в одну группу на уроке испанского. На первой же встрече она рассказала о своей лучшей подруге, погибшей в автомобильной аварии тремя годами ранее. Она плакала, когда рассказывала об этом, ведь сблизилась с ней больше, чем с собственными братьями и сестрами. Когда я спросил, сколько у нее братьев и сестер, она замялась лишь на мгновение, прежде чем сказать –
Второе свидание мы провели на яхте ее родителей. Несмотря на завидное финансовое положение, они производили впечатление простых людей. На обед ее мать приготовила сэндвичи: ломтик индейки, белый хлеб и помидоры. Они говорили о своей церкви и о миссионерских поездках, в которых Лора участвовала в старшей школе. Когда я спросил, брала ли она с собой своих братьев и сестер, они взглянули на меня, недоумевая, о чем я. Почти в тот же миг Лора заметила стаю дельфинов, и мы отвлеклись, любуясь, как они резвятся в воде. Затем мы отправились к их дому, чтобы я мог забрать свою машину. Они жили в скромном двухэтажном доме, и единственным показателем их состояния оставалась яхта, на которую они, как они смешливо говорили, разорились.
Пока ее мама отлучилась в гараж, чтобы достать нам по бутылке колы из холодильника, Лора показала мне их жилье изнутри. Я сосчитал спальни: одна, две, три, четыре. В каждой – по «королевской» двуспальной кровати, кроме комнаты Лоры с обычной широкой постелью. Она сказала, что предпочитает стандартное полутораспальное место. Когда я удивился, где же они все помещаются, она сказала, что большинство ее братьев и сестер старше и уже выпорхнули из родительского гнезда.
Моя внутренняя защита забила тревогу по-настоящему, когда я прощался с ее родителями в прихожей. Правую стену от входа увешали семейные фотографии: бабушки и дедушки, рождественские ужины, вечеринки в честь дней рождения – я скользнул взглядом по каждой, пока мы обсуждали учебу и грядущие экзамены. Когда мы наконец раскланялись и я подошел к своей машине, я точно знал две вещи: Лора была единственным ребенком и патологическим лжецом.
Третьего свидания не должно было случиться. После того, как я во всем разобрался, я испытывал исключительно отвращение. Но на групповом свидании я попал в пару к Лоре. Мы отправились в небольшую поездку, на матч «Янки» против «Рэйз». Все прекрасно понимали, что «Рэйз» опозорятся, но нам хотелось выбраться из города и развеяться, пока итоговые экзамены нас морально не уничтожили. Лора поехала со мной и еще одной парой. С переднего сиденья она вещала о недавней поездке в Тампу, когда ее сестра потерялась на пляже, так что родителям пришлось звонить в полицию.
– Мне казалось, ты самая младшая, – сказал я.
– Это давняя история. Ей было пять или около того, – выкрутилась она.
– А сколько, получается, было тебе?
– Три, – тут же ответила она.
– И ты помнишь такие детали?
Она замялась:
– Нет. Но родители постоянно вспоминают тот случай.
– Твоя сестра сейчас в колледже?
– Нет. Она военная.
– В какой отрасли?
– Она «морской котик».
Мои брови поползли вверх. Я покосился на зеркало заднего видения, проверить, слышали ли Джон с Эми, что она только что сказала.
Они оба спали, прислонившись друг к другу.
Было темно, и, к счастью, она не могла видеть выражения моего лица. В военно-морском флоте США не служили женщины. Я американец лишь наполовину, но это широко известный факт, о котором в курсе даже я. По крайней мере, я так считал.
– Что ж, это впечатляюще, – сказал я, потому что ничего лучше не придумал. – Ты наверняка ею гордишься.
Оставшееся время в дороге я выяснял, чем занимается каждый из ее братьев и сестер, и каждый раз она давала четкий ответ.
В тот момент я делал это просто веселья ради. На следующий день, во время игры, я пристроился между двумя своими друзьями, чтобы не сидеть рядом с ней. Ложь вытягивала из меня силы. Но следующей ночью я вернулся за новой порцией.
Я расспрашивал ее о миссионерских поездках, пытаясь понять, по какому принципу действует ее логика. Христианам не полагалось лгать – по крайней мере, в таких масштабах. Это больше походило на маниакальный бред. Возможно, у нее проблемы с головой. Но в социуме она вела себя совершенно адекватно.
– Она прикольная, – сказала та. – Только немного тихая.
– Ага. Наверное, из-за того, что она младшая среди такого количества братьев и сестер.
Тони поморщилась:
– Кажется, у нее их только двое… брат и сестра. Они оба учатся за границей.
Больше я с Лорой не разговаривал. Я так и не докопался до истины, лгала ли она, осознавая, что лжет, или ее разум был по-своему искажен. Или она так веселилась. Кто знает? Я не стал задерживаться в ее окружении, чтобы выяснить. Когда нам сообщили, что она пропала без вести, я сразу же предположил, что она сама подстроила свое исчезновение. И тут же раскаялся, что допустил подобную мысль.
Скорее всего, ее действительно похитили, а я интерпретировал ситуацию так, чтобы она соответствовала моему представлению о ней.
Ее нашли в Международном аэропорту Майами. Когда в газетах начали появляться репортажи о том, что ее похитил некий мужчина по имени Дэвон, я пытался не подвергать их версию сомнению. Правда, пытался. Оливию это дело завораживало, и она читала все, до чего могла добраться. Не знаю, потому ли, что она изучала право, или потому, что чувствовала какую-то личную связь с Лорой. Я держал язык за зубами и надеялся, что она в порядке.