Таррин Фишер – Оппортунистка (страница 9)

У меня закружилась голова. Слишком много мороженого. Слишком много правды.

– И мое любимое: твои губы. – Он улыбнулся, видя, как розовеет от смущения моя шея. – Полные и чувственные, уголки всегда опущены. Мне хочется целовать эти губы, пока они не улыбнутся.

Я отпрянула. Он думал о том, чтобы поцеловать меня? Ну конечно, он думал об этом. Парни всегда думали об одном и том же – о том, что вело к сексу. Под столиком я сжала кулаки – ногти врезались в ладонь.

– Я напугал тебя? – Калеб откинулся на спинку стула, непринужденно опершись локтем на стол.

Я сглотнула ком размером с волейбольный мяч в горле. Мое сердце по-дурацки сбилось с ритма.

– Нет.

– Хорошо, потому что ты не производишь впечатления девушки, которую так легко удивить какому-то качку, просто доказав ее неправоту.

Мне казалось, что вот-вот упаду в обморок.

Ладно, может, в этом умнике есть нечто большее. Скрестив руки на груди, я прищурилась, как ковбои в старых вестернах.

– Ладно. Почему ты провалил бросок?

– Почему я провалил бросок? – повторил он. – Потому что мне важнее было узнать тебя поближе, чем победить в очередной игре.

На этот раз я даже не пыталась скрыть изумление. Он только что выдал мне лучший из возможных комплиментов – даже лучше того, который касался поцелуя. «Забудь-об-этом», – подумала я быстро. У меня не нашлось ничего остроумного в ответ, и это не волновало.

По пути к выходу мы остановились, чтобы посмотреть конфеты и игрушки, продававшиеся в местных автоматах. Как будто здесь и так было недостаточно тесно без этой кучи хлама.

Калеб смотрел на что-то в углу, пока я смотрела на него.

– Взгляни на это. – Он поманил меня к себе.

Я втиснулась между ним и стойкой с плюшевыми игрушками цвета шербета. Там стоял автомат для создания сувенирных пенни, куда нужно бросать пятьдесят центов: с помощью пресса на сплющенном пенни появлялось случайное сообщение, а пятьдесят центов забирались в качестве оплаты. Калеб так рьяно принялся доставать мелочь из карманов, как будто употребил слишком много сахара.

– Сделай это, – сказал он, высыпая мелочь в мою ладонь.

Я бросила монетки в узкую щель в автомате и нажала на кнопку «Старт». Пресс начал гудеть и вибрировать. Я слишком хорошо осознавала, как близки мы с Калебом, и я бы отодвинулась, если бы было куда. Повернувшись, я сбила несколько плюшевых медведей со столика. Когда мы наклонились подобрать их, машина издала тихий сигнал, и в слот со звоном приземлилось пенни. Калеб потер ладони в предвкушении. Я хихикнула.

– Редкое зрелище, – заметил он, легонько постучав меня пальцем по носу.

Я проглотила свои девчачьи повадки и снова сделала хмурое лицо. Нос теперь чесался.

– Это просто сувенирный автомат. Успокойся.

– О-о-о, это не обычный сувенирный автомат! – сказал он, показывая на рекламную вывеску, которую я, к несчастью, не увидела раньше.

– Это автомат для романтических сувенирных монет, – я побледнела.

Пенни было еще теплым, когда мои пальцы его коснулись. Я передала его Калебу, не потрудившись посмотреть, что там.

– Так-так-так, – протянул он самодовольно.

Любопытство одержало верх. Я потянула его руку вниз, пока пенни не оказалось прямо у меня перед лицом, и прочитала:

«Можно обменять на объятие и поцелуй.

В любое время… в любом месте».

Вот это наглость! Я попятилась, чтобы выбраться из узкого пространства, и пошла к двери.

– Удачи с обменом.

Он не сказал ни слова – да ему и не требовалось. За него говорили самодовольная походка и широкая улыбка на лице.

По пути к кампусу я спросила его про Лору. Он сказал, что встречался с ней всего неделю на первом курсе и что она хорошая девушка. К тому времени, как он проводил меня до моей комнаты в общежитии, я была так занята мыслями о его поцелуе, что споткнулась о собственные ноги.

– Осторожно, Герцогиня, – сказал он, подхватывая меня за локоть. – Если подвернешь ногу, мне придется нести тебя до двери.

Он рассмеялся при виде ужаса на моем лице.

– Большинство девушек обрадовались бы такой перспективе, знаешь?

– Я – не большинство.

– Да. Я вижу.

Он шагнул ко мне, и я прижалась спиной к двери, пытаясь слиться с деревом. Он был невыносимо близко. Уперевшись ладонями по обе стороны от моей головы, он наклонился, остановившись в нескольких дюймах от моего лица. Я чувствовала его дыхание. Я хотела увидеть его губы, посмотреть, что они делают, – но продолжала смотреть ему в глаза. Если я буду смотреть ему в глаза, может, он не заметит, как тяжело я дышу и что мои ногти вонзаются в дверь за моей спиной. Он наклонился еще ближе, практически касаясь меня носом. Я невольно приоткрыла рот. Как долго мы тут стоим? Прошло как будто пять минут, но я знала, что в действительности – не больше десяти секунд. Он приблизился еще немного. Мне некуда было отступать. Если я прижалась бы к двери еще сильнее, то вросла бы в дерево. Я так боялась… но чего именно? Меня уже целовали раньше. Он заговорил так близко к моему лицу, что его губы коснулись уголка моего рта:

– Я не собираюсь целовать тебя.

Я почувствовала, как мое сердце подпрыгнуло. Вверх или вниз? Вверх или вниз? Я не знала, разочарована я или испытала облегчение.

Он отстранился.

– Не сегодня, Оливия. Но я поцелую тебя однажды.

Внезапно я ощутила раздражение.

– Нет.

Это звучало так глупо – детское упрямство. Не знаю, зачем я сказала это – наверное, надеялась вернуть себе немного контроля, который он у меня отобрал.

Калеб уже повернулся, чтобы уйти, но мое «нет» остановило его. Он обернулся, сунув руки в карманы. Коридор как будто резко уменьшился – его присутствие заполняло собой все пространство. Как ему это удавалось? Я ожидала, что он скажет что-нибудь еще, возможно, снова начнет флиртовать. Вместо этого он широко улыбнулся, посмотрел вниз, снова на меня… и ушел.

Он снова победил. Этот его ход был сильнее, был более впечатляющим, чем если бы он и правда поцеловал меня. Теперь на меня давило ощущение, что на меня охотятся. Мне едва удалось осознать, что сейчас произошло, когда дверь распахнулась и Кэмми втянула меня в комнату, дернув за пояс джинсов.

– Расскажи мне все! – потребовала она.

В волосах у нее были бигуди размером с буррито, а лицо покрыто чем-то, что сильно пахло лимоном.

– Нечего рассказывать, – ответила я загадочно, почти мечтательно.

– Я подарю тебе этот свитер насовсем.

Я задумалась на мгновение. Потом кивнула.

– Он отвез меня в «Мороженое Джексона»… – начала я.

Глава 5

Мне пора перестать витать в облаках. Я слишком много думаю о прошлом и вспоминаю нашу первую встречу. Я вдруг осознаю, что сижу за столом, рассеянно вычерчивая что-то на документе, который мне нужно перепечатать на компьютере, и что прошло уже несколько часов. Я принесла на работу пончики: один из юристов нашей фирмы копается в коробке, пачкая рукав сахарной пудрой. Наконец он выбирает свой пончик и прислоняется к моему столу, роняя органайзер с ручками. Я морщусь, но держу руки на коленях.

– Как там юридическая школа? – Он кусает пончик, игнорируя устроенный беспорядок.

Я вспоминаю о стопке заявлений на поступление в разные юридические школы на моем комоде дома и вздыхаю. Сегодня. Сегодня я буду амбициозной.

– Все хорошо, спасибо, мистер Гулд.

Это невыносимо. Я поднимаю ручки и переставляю органайзер подальше от него.

– Знаешь, Оливия, девушка с твоей внешностью может многого добиться в этом мире, если правильно разыграет свои карты.

Он жует с открытым ртом.

– Ну, я надеялась, мистер Гулд, что мне помогут многого добиться мои талант и трудолюбие, а не моя внешность.

Он усмехается. Я представляю, как вонзаю ручку ему в трахею. Кровь. Будет так много крови, которую придется потом убирать. Лучше этого не делать.

– Если захочешь по-настоящему преуспеть в этой сфере, дорогуша, просто дай мне знать. Я проведу тебя на самый верх.

От его мерзкой улыбочки мой «слизняковый радар» начинает зашкаливать. Я ненавижу фамильярности – особенно от блеющего козла в костюме в полоску.