Таррин Фишер – Оппортунистка (страница 5)

Я изобразила тошноту.

– Оливия, – умоляла она, – в жизни есть не только книги и учеба! – Она сбросила учебники с моего стола для пущего эффекта. – Мальчики… могут… делать всякое, – закончила она, кивая мне.

– Ты, – начала я, тыкая ее в ребра, – просто шлюшка.

Я подняла учебник с пола и начала его читать.

– О-ли-ви-я!

Я зажмурилась. Я ненавидела, когда она вот так произносила мое имя.

– М-м-м?

Она выхватила из моих рук книгу.

– Слушай сюда, неблагодарная ханжа. – Она схватила пальцами мой подбородок и вздернула его вверх, заставляя посмотреть на нее. – Он заговорит с тобой снова, просто потому что ты его отвергла. Ему это вроде как понравилось даже. И когда он объявится снова, – она закрыла мне рот ладонью, видя, что я готова запротестовать, – ты поговоришь с ним и пофлиртуешь. Ты меня поняла?

Я пожала плечами. Кэмми взвизгнула:

– А-а-ар-р! – и заперлась в ванной.

Мне было абсолютно все равно, какой эффект Калеб Дрейк производил на остальных студенток. Для меня он ничего не значил. Он никогда не будет для меня что-то значить. Ему не удастся влюбить меня в себя. Точка.

Кэмми оказалась права. Позже на той неделе она стала донимать меня, чтобы я пошла с ней на баскетбол.

– Я куплю тебе горячий шоколад.

– С дополнительными взбитыми сливками?

– С целым облаком сливок, если ты поторопишься!

Десять минут спустя я сидела на скамейке, попивая горячий шоколад с дополнительными взбитыми сливками из маленького пластикового стаканчика. Кэмми меня игнорировала, и я уже жалела о том, что пришла. Калеб Дрейк скакал по площадке, как венчик в миксере. Честно говоря, у меня от его метаний кружилась голова.

Наступил перерыв, и я встала, чтобы найти уборную. Я пыталась протиснуться мимо Кэмми, когда на площадку вышел президент студсовета и поднял руку, призывая к тишине.

– Лора Хильберсон, одна из наших студенток, пропала около пяти дней назад, – произнес он в микрофон. Я остановилась, чтобы послушать. – Ее родители и администрация университета просят всех, у кого есть любая информация о местонахождении Лоры, обратиться к ним как можно скорее. Спасибо за внимание. Наслаждайтесь игрой.

У меня было несколько общих занятий с Лорой Хильберсон на первом курсе. Студенты колледжа иногда любили исчезать на несколько дней, когда стресса становилось слишком много. Она, наверное, пряталась в доме у кого-то из друзей, объедаясь шоколадом и жалуясь на преподавателей. Люди вечно делали из мухи слона.

– Она встречалась с Калебом Дрейком на первом курсе, – прошептала Кэмми. – Интересно, сможет ли он сконцентрироваться на игре после таких новостей.

Я взглянула на Калеба, сидевшего на скамейке: он пил воду из бутылки. Он выглядел расслабленным. Вот придурок. Только во время последней четверти игры, когда оставалась минута до финала, команда противников разыграла маневр с «переходом через Красное море», добившись счета 72–72 с «Пумами». Я бы не знала этого, если бы Кэмми не рассказала мне, потому что последние двадцать минут я убирала катышки со своего свитера.

Калеб Дрейк стоял на штрафной линии, готовясь к самому важному броску за этот вечер. Он казался спокойным, как будто знал, что победит. Впервые за вечер спортзал был странно тихим. Заинтригованная, я забыла о своих катышках и выпрямилась на скамейке. Я хотела, чтобы он победил. Знаю, глупо, но так и было. В тот момент я наконец поняла всю эту Калеб-манию. Он был как перчик халапеньо: яркий и гладкий, но мог и обжечь. Мне вдруг захотелось его укусить.

Я повернулась к Кэмми, глаза которой распахнулись от предвкушения. Похоже, тут происходило нечто важное. Мой взгляд вернулся к площадке – и я вздрогнула: Калеб смотрел прямо на меня. Все студенты в зале смотрели на него, а он смотрел на меня. Рефери не успел подуть в свисток: Калеб зажал мяч под мышкой и подошел к своему тренеру.

– Что происходит? Что такое? – Кэмми подскочила на месте – хвостики на ее голове подпрыгнули в такт музыке.

Что-то было не так. Я поерзала на сиденье, скрестила ноги и выпрямила их обратно. Калеб вручил мяч тренеру. Внезапно мне показалось, что я сижу в сауне.

– Он идет по лестнице, Оливия! Он поднимается сюда! – пискнула Кэмми.

Я сползла ниже на сиденье. Не может быть, чтобы это все было по-настоящему. Он направлялся прямо ко мне! Я притворилась, что занята копанием в сумочке. Когда он остановился рядом с моим сиденьем, я удивленно подняла голову.

– Оливия, – сказал он, приседая, чтобы заглянуть мне в глаза. – Оливия Каспен.

Я увидела, как у Кэмми упала челюсть. Куча болельщиков повернулось в нашу сторону.

– Браво, ты узнал мое имя, – понизив голос, я добавила: – Какого черта ты делаешь?

Он проигнорировал мой вопрос.

– О тебе в кампусе почти никто ничего не знает.

Голос у него был хрипловатый – такой, от которого пойдут мурашки, если он прошепчет что-нибудь тебе на ухо.

Я прочистила горло, притворяясь раздраженной.

– Ты собираешься переходить к делу или задерживаешь игру просто для того, чтобы похвастаться своими детективными навыками?

Он рассмеялся. Посмотрел вниз, потом снова на меня.

– Если я попаду, ты пойдешь со мной на свидание?

Его взгляд бродил между моими глазами и губами. Лицо у меня вспыхнуло, и я наклонила голову, чтобы это скрыть. Мне не нравилось то, как он на меня смотрел: как будто уже планировал наш первый поцелуй, оценивая мои губы. Я встряхнула головой. Это нелепо. Он просто пытался реабилитировать свое уязвленное эго.

Я сузила глаза.

– Если бы ты был животным, знаешь каким? – спросила я.

На его лице снова промелькнула неуверенность. После нашей встречи под дождем я погуглила лам, как он и сказал. По всей видимости, это довольно грубые животные: плюются, лягаются и бодаются в процессе общения.

– Павлином.

Он ухмыльнулся:

– Ты над этим всю неделю думала, да? – Его глаза снова задержались на моих губах.

– Ага, конечно. – Я пожала плечами.

– Значит, можно сказать, что ты всю неделю думала обо мне?

Настала моя очередь выглядеть потрясенной. Проклятие. Я ведь почти его достала…

– Нет… и… нет, я не пойду с тобой на свидание.

Я откинулась на спинку кресла и решила посмотреть на табло. Возможно, если я буду игнорировать его, он уйдет. В динамиках громко играли The Black Eyed Peas. Я притоптывала ногой в такт.

– Почему нет? – Он казался нетерпеливым. Мне это нравилось.

– Потому что я лама, а ты – птица, и мы несовместимы.

Люди начали вставать со своих мест, заинтересованные происходящим. Я начинала нервничать.

– Ладно, – сказал он непринужденно, – тогда что мне нужно сделать, чтобы ты согласилась?

Он наклонился ко мне так близко, что я почувствовала его дыхание, пахнущее мятой. Я попыталась успокоить бешено бьющееся сердце.

И тут мне пришла в голову гениальная идея.

– Брось мимо.

Он озадаченно наклонил голову. Я подалась ближе, прищурившись, и на этот раз повторила медленнее, чтобы не возникло недопонимания:

– Брось мимо кольца, и я схожу с тобой на свидание.

Игривое выражение мигом сошло с его лица. Опустить свой хвост для павлина – немыслимая задача.

Он быстро встал – даже слишком быстро – и побежал обратно на площадку. Довольно улыбаясь, я снова устроилась в кресле. Наверняка он этого не ожидал. Напористый идиот.

Кэмми смотрела то на меня, то на Калеба: на лице ее читалось нечто вроде восхищения. Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но я жестом велела ей молчать. Сейчас не время для ее болтовни.

– Помолчи, Камадора.

Все мое внимание было сосредоточено на фигуре на линии штрафного броска. Калеб больше не выглядел таким спокойным, как несколько минут назад.

Рефери просвистел, сигнализируя конец перерыва, и Калеб поднял руки, держа мяч обеими ладонями. Я попыталась представить, о чем он думает. Он больше не станет мной интересоваться, это точно. Вероятно, он злился, что я посмела… тут я потеряла мысль: настал момент истины.