Тарас Асачёв – Темная сторона (страница 5)

– Утварь. Чайник мне нужен, для чая. – Я надеялся, что это тут есть.

– Для чая посуда продается у торговца чая, в восточной части города. Я с глиной не работаю. Моя работа в металле и железе.

– Да ты меня не понял… Пошли, объясню…

Беседа с кузнецом открыла мне немного занавес этой реальности. Чайников тут не было, впрочем, как и железных кружек. Однако иностранный кузнец, что работает в этом городе уже пять лет, идею понял и даже взялся ее реализовывать. Носик в кастрюле сделать было трудно, но вот острый кончик да ручку с крышкой это можно. Купив у кузнеца нормальную сковороду и пару кухонных ножей, я обещал зайти вечером.

– Токма не забудь зайти, хочу с тобой проверить замысел, все ли так, как ты говоришь…

– Зайду, не переживай.

Мастера по дереву я удивить ничем не смог, купил все необходимое для кухни и жизни, вплоть до щетки для спины на длинной ручке. Мастерица-швея встретила меня на улице и пригласила на примерку моего кафтана и штанов. Все было уже готово и все было по размеру. Рассчитавшись с приятной женщиной, я пошел к обувщику и наконец смог обуться, а то как плебей босиком ходил. Вот и сформировался мой образ. Высокий сильный мужчина в белой рубашке на пуговицах с высоким воротником, в прекрасных тканых штанах черного цвета и кафтане с голубым отливом. Еще шляпу и можно в высшее общество. Хотя мы-то знаем, что фасон это еще не всё. Нужен почерк заслуженного и очень дорогого мастера.

В овощной лавке я встретил приятную девушку Сандру, которая не только привозила самые лучшие овощи из деревни, но еще и чесала языком, как профессиональный игрок в кости. Она рассказала мне о том, что наш городской палач нашел себе замену. Успела посочувствовать новой потерянной душе и пригласила меня на вечернюю мессу в храме, что за три квартала от нее. Я отказался, но купил ее овощи. Теперь, нагруженный, как ослик, я шел обратно. Думал еще заглянуть к шаману, других знакомых пока нет. Когда я все принес в дом и разложил по полкам, пришло время проверить кузнеца. Никифор меня не дождался. Держал новый модернизированный котелок над огнем и смотрел, как из носика стремится пар.

– А вот и первый покупатель, – расплылся в улыбке Никифор. – Я вот жду, пока ты зайдешь. Смотри, как оно получилось. – Он снял за ручку свой новый товар и налил в кружку кипяток. – Во как. Технология.

– Да ты действительно мастер. Так быстро исполнил мой заказ, – похвалил я кузнеца. По-моему, он немного недалекий.

– И не только воплотил, но и приумножил. Вот. – Он достал из-под лавки еще два таких же чайника. – Можешь выбрать любой. Тебе скидка за идею. Пятьдесят медяков.

– Да ты сдурел, – восхитился я наглости кузнеца. – Такая кастрюля стоит тридцать. Больше сорока не дам.

– А давай сорок, – спокойно согласился кузнец. – Будет что жене моей показать, да детям науку дать.

Я не стал задерживаться у молодого кузнеца, прошелся по улицам еще немного, посмотрел на население и домой. Я еще салат хотел приготовить и… Блин, забыл купить соль…

Глава 2. Пятый день

Жизнь, каким бы дерьмом она ни казалась – штука хорошая. Пока ты жив, ты можешь отдыхать, развлекаться и получать иные радости жизни. За неполную неделю я обзавелся неплохими знакомыми, некоторыми связями и отношениями с местными сплетницами у колодца. Однако труба зовет. Утром, пока я воевал с новым чаем, купленным за немалые деньги, ко мне постучали. Бросив поиск идеальных пропорций напитка, я прошел к двери и открыл ее. На пороге стоял брат Рон.

– Доброго дня тебе, исчадие ада, – поклонившись, поприветствовал меня монах.

– И тебе добрый день, подстилка света, – не удержался я, монах улыбнулся и вошел в дом. – Да, конечно, проходите, располагайтесь… – говорил я, закрывая дверь.

– А тут неплохо…

– …если прибраться? – угадал я окончание фразы.

– Нет, если вонь выветрить. Что делаешь? Смертное зелье варишь? – монах разве что не нырнул в чайник.

– Конечно. Будете? – я подошел и наполнил две кружки чаем. Судя по запаху, опять крепкий получился. Разбавил водой.

– Наливай, исчадие ада, меня твои силы все равно не возьмут. – Мы сели за стол, монах распробовал чай и запустил руку в тарелку с конфетами. – Я к тебе по делу, Хел. Пора выходить на службу.

– Довольно скоро, – кивнул я.

– Не слишком, бывают разные дни. – Монах вынул лист бумаги из складок своей рясы и развернул перед собой. – Вот. Генри Велиск, замучил жену свою умницу да задушил ее веревкой. Сейчас раскаивается и просит пощады. Но церковь помнит его клятву и не простит. Никогда. Вечером его надлежит казнить при помощи виселицы.

– А вы уже с ним пообщались?

– Конечно, дела церковные.

– Пытали?

– Упаси великий Тир, нет, просто поговорили. Пытки у нас для сил тьмы. Таких, как ты, или хуже тебя.

– Приятно слышать, что есть хуже, – хмыкнул я.

– Это жест приличия, у тьмы нет оттенков. А конфеты ты где покупаешь? – монах снова зачерпнул леденцы из тарелки.

– В лавке Мартина. Тебе, может, поесть предложить? Я как раз готовить собирался.

Монах махнул рукой.

– Нет, жареных младенцев я по пятым дням не ем. Я пойду, а ты твои свои черные дела делай.

– Счастливо, Рон, до свидания, – кивнул я служителю Тира.

– До вечера, – улыбнулся монах и вышел, прикрыв за собой дверь.

Я посмотрел на оставленный лист на столе. Моя первая жертва. Надо оно мне или нет? Может, они ошиблись? Может, он невиновен? Надо сходить в темницу и расспросить смертника. Как знать, может, что узнаю…

В замковых воротах меня остановили только на пару минут, пока не убедились в моих намерениях. Дальше мне был выделен хмурый дядька, который привел меня в темницу. Темница была как темница. Подвал, сырость, стоны заключенных и писк крыс. В общем, не впечатлило. Меня подвели к небольшой камере с решётками и оставили с заключенным. По обратную сторону решетки сидел обычный мужчина, который выглядел как угодно, но только не как смертник. Он сидел спокойно на тюремной скамье, которую протирали сотни или тысячи смертников, и спокойно смотрел на меня.

– Значит, вот он каков, новый палач, – тихо произнес Генри.

– Какой есть, тебе не выбирать. За что ты так жену свою? Монахи в ужасе.

– Стервой она была. Ты бы знал, как сложно было с ней жить. Сейчас в темнице мне намного легче. Вечером ты меня осудишь и выполнишь свой долг.

– Не указывай, я могу и помиловать тебя, но толпа не позволит тебе уйти – разорвут, – покачал я головой, все еще не понимая, чего он такой спокойный.

– Не думай об этом. Ты, наверно, впервые будешь исполнять долг палача. Не переживай за меня и мою душу. Бог со мной, а не с тобой. А теперь уходи, да слова поучи, чтобы не опозориться.

Я ушел, но не потому, что он меня обидел или расстроил – нет, он меня разозлил. Вешать так вешать. Зачем он говорил про слова? И почему сказал «долг», а не «казнь»? Надо решить и действительно не позориться. Благо сплетницы от колодца никуда не делись и, вытаращив глаза, сыпали мне все нужные сведения. Генри был не только убийцей жен, он еще и изменником был.

– С дочкой пастуха он больше года любовь водил, да вот женат и не может он с ней жить, а раз она свободна, то и в рабство ее не взять, – вещала мне загорелая Нимма у колодца. Другие девушки поддакивали или вплетали подробности. – Для пастушки он-то знатный жених, деньги есть и положение. Да вот кто же знал, что он такое чудовище. Ой, батюшки, как страшно жить…

Девушки мне действительно помогли. Пришлось идти в церковь. По дороге я встретил шамана, который поздравил меня с выходом на службу и обещал зайти вечером. Дальше хуже, церковь я нашел, не зря меня звали на мессу и сто раз рассказывали, как ее найти. Вот заходил я в церковь зря.

До сих пор не могу понять, что там произошло, но едва я перешагнул порог храма, как на меня навалились тяжесть и дурнота. Люди вокруг смотрели на меня и звали внутрь, обещая избавление. Но вот когда на меня кинулись три пучка света – я дал деру. Сейчас, окуная голову в бочку с водой, я приводил мысли в порядок. Что тут вокруг происходит? Это нереально!

– Что? Плохо тебе, исчадие ада? – раздался голос Рона сбоку.

– Да просто кошмар, Рон. Ты поглумиться пришел?

– Да вообще-то удивляюсь, что свет тебя выпустил. Быстрый ты сильно. Зачем сунулся в храм Тира? Гнева бога никогда не испытывал? – посочувствовал мне монах.

– Тебя искал. Я знаю, что задумал Генри.

– Все мы это знаем, потому и вешаем мерзавца. Ой. Прости, святой Тир, голову мою грешную, – осенил себя знамением Тира монах.

– Он будет спасен, если ты мне не поможешь.

У Рона глаз начал дергаться.

– Ты не посмеешь помиловать его.

– Я и не собирался. Помилование ради святого дела никто не отменял. Его придет спасать его любовница.

Монах замахал руками.

– Фу! Брось грязными словами при благочестивом человеке выражаться. Но он… Вот наглец. Какая же помощь нужна тебе от святого ордена?

– Все просто. Его лю… Возлюбленная. – Монах кивнул, одобряя. – Это дочь пастуха, Леана Пастога. Вечером она должна пойти на площадь, чтобы выбрать его в свои мужья. Но вы, как наставник всех заблудших душ, или ваши братья должны не допустить ее к площади.

– Как же я могу отказать в зрелище казни смертника, что предал жену и бога? – усомнился монах, но подбородок зачесал в раздумье.

– Попросите послужить церкви, пусть полы помоет, цветы польет, свечку над монахом подержит. Почему ты это у меня спрашиваешь? Исчадие света.