taramans – Сны. Начало (страница 35)
- Пятеро, похоже. Не наши, скорее – «чехи». Ушли вон в ту сторону. Вон там…, - кивнул боец, указывая направление, - И вон там – две «растяжки». «Эфки».
«Мещера» сплюнул, пробормотал:
— Значит, не «чехи». Папуасы какие-нибудь…
Савельев был согласен с прапорщиком – местные, без особой нужды, вот так – «надурничку», минировать бы не стали. Мало ли кто тут пойдет? Тропа рядом, а «подрыв» какого-нибудь пастуха или ребенка – местным оно надо? Они может живут где-то рядом в ауле.
«Не… точно не местные!».
- Зашевелились, «бандерлоги»! – чуть задумавшись, сказал «группник».
- Да что тут думать-то? Они куда-то на равнину стягиваются. Либо к Аргуну, либо потом чуть левее уйдут – к Грозному. Там их надо поискать, наверняка уже какая-то часть там собралась. А мы тут по горам ноги сбиваем, ищем непонятно чего…
Было за «Мещерой» такое – поворчать любит.
- Ладно… Полянку обходим слева, и идем на тот водопадик, помнишь, Мещеряк?
Прапор кивнул.
«Значит и правда не раз они уже здесь бывали! Уверенно места знают!» - сделал вывод Плехов.
Потом они довольно долго поднимались по склону, нарезая серпантин. Вблизи верхушки горы расположились на передых. Савельев снова ушел вперед, присоединившись к Мещеряку, который, замаскировавшись в низких кустах на вершине, разглядывал в бинокль лежащий впереди спуск и распадок с текущей в нем речкой.
«Поганый участок! Нечастые кусты по склону, в которых не спрятаться толком, склон метров двести. Если что – назад, наверх быстро не убежишь. Вправо или влево обходить – запаришься. Это километра три-четыре в обход топать. Вот и думай – двести метров вниз – легонько, или четыре «кэмэ» в обход!».
Плехов прислушивался к мыслям старлея, про себя полагая правильным пойти в обход. Но вмешаться он не мог, оставаясь сторонним наблюдателем без права голоса. Он понимал и раздумья командира – люди уже несколько часов топают по сложной, сильно пересеченной местности и усталость накапливалась. Сам Савельев чувствовал, как проснулась и начинает нарастать боль в ранее раненом плече. Давит на плечи «лифчик», ремни «эрдэшки» тоже принимают в этом участие.
«Речка еще эта, долбанная! Весна, разлилась широко. И это еще с перевала толком вода не пошла! К середине мая тут вообще не пройти будет. Да и сейчас переходить речку вброд, по камням, в холодную воду лезть? А – надо! Вон уже тот склон видать, где мы забазироваться должны. Но еще часок топать придется, в мокрых берцах!».
Мещеряк подал голос:
- Прямо надо идти. Тихо вроде бы все. А справа или слева обходить – там тоже хорошего мало. Дорога вдоль реки идет, петляет, как бык поссал. Открытых участков - хватает, с того берега – будем как на ладони!
Савельев кивнул, повернулся и рукой подал знак – «Вперед!». Бросил Мещеряку:
- Давай со своими помалу. Мы сверху, прикрываем!
Расположившись наверху и выбрав позиции, группа смотрела на противоположный берег этого ущелья и на то, как дозор быстро, но не торопясь, спускается вниз. Замыкающие, расположившись чуть ниже, оглядывали тропу, по которой они поднялись сюда и бдели вправо и влево. Вот Мещеряк с бойцами спустились вниз, до дороги, коротко прошли по ней туда-сюда. Прапорщик поднял руку и дал отмашку – «норма!».
Внизу, уже в пойме реки, был небольшой холмик, вытянутый по руслу. На нем и прилегли бойцы дозора, контролируя близкий уже к ним противоположный берег и подходы по ущелью в обе стороны. По команде Савельева группа по трое начала спускаться вниз.
Плехов чувствовал, как «замандражировал» командир. Момент такой – сейчас можно их застать как со спущенными штанами! Но прошла первая тройка, потом, со второй спустился и сам «группник». Все было спокойно. Мещеряк со своими пошел вперед к броду. Савельев, обернувшись, подал команду, и замыкающие начали спускаться вниз.
«Вслуч-чего там посередине есть небольшая площадочка, с камнями по кругу. И кустики в наличии!».
Савельев сам, проходя вниз, отметил, что на двухстах метрах спуска это единственное место, где можно залечь, зацепиться.
«Позиция, конечно, говно – ни влево, ни вправо, ни вверх, ни вниз – никуда не уйти. Но все же лучше, чем на почти открытом склоне!».
Замыкание – парни опытные, сами поняли, и залегли на упомянутой площадке. Савельев кивнул одобрительно и повернулся вперед. Мещеряк уже переходил реку. Один из бойцов, выйдя из воды, продвинулся вперед почти до опушки леса, и присев на колено вглядывался в сумрак чащи.
«Нормально, нормально! Вот и все, перешли. Заходят под деревья!».
Плехов, хоть и был только сознанием в теле Савельева, чувствовал напряжение старлея. Это напряжение передалось и ему. Нервы звенели как натянутая струна. Но Савельев чуть выдохнул и махнул рукой следующей тройке на выдвижение.
Но не успел «Большой», подхватив «пэка», полностью выпрямиться, как под деревьями, невидимые сейчас загрохотали автоматы дозора. И сразу к ним присоединились…
«Один… два… бля! три! Да больше!».
Савельев в голос подал команду:
- Занять оборону! «Большой», прикрывай «Мещеру», сейчас отходить будет!
А в голове сполохом мелькнула мысль:
«Если успеют отойти, если смогут!».
Уж больно там резко и сразу пошел «накат». И автоматы лупили не выверенными, расчетливыми «троечками», а длинными. Так, когда – нос к носу, неожиданно…
Припав к большому камню на вершине холмика, Савельев с болью вглядывался вперед – под своды этих больших деревьев, но ничего не мог разобрать. Но вот пробно грохотнул короткой очередью «Большой» — значит кого-то засек там, впереди. Старлей лежал чуть ниже и правее и сейчас ничего впереди разглядеть не мог.
«Ага! Вот вы где, бляди!».
Едва видимой тенью мелькнул один силуэт, второй, а вон и третий – чуть дальше и глубже в лес!
- «Сава»! Связь! Передавай – у меня «контакт». «Бородатых» до двадцати-двадцати пяти! Координаты… Сам не отойду, прошу поддержки «крокодилов».
И приложившись к прикладу – «Двадцать два! Двадцать два!». «Двадцать два тебе, блядь такая!».
Чуть выдохнул с облегчением – выкатился из леса Мещеряк, подбежал к реке, но – грамотный! Переходить ее не стал, ушел правее и занял позицию в прибрежных камнях.
Савельев даже восхитился – «Сука какая! Влет усек, что за теми камнями его с того берега не взять! А ближе подойти, чтобы гранатами закидать – мы не дадим!».
Из-под деревьев выскочил второй боец. Припадая на правую ногу, тоже добежал до речки и залег среди камней, включился в перестрелку. А вот третий… Третий добежать не успел, упал в нескольких метрах от деревьев.
Ду-ду-дух… ду-ду-дух… - грохотал пулеметом «Большой».
- «Второй»! – крикнул Савельеву «Сава», подбежав пригнувшись поближе, - «Вертушки» будут плюс двадцать-тридцать!
«Где-то на облете неподалеку были! Это хорошо! Но вот и эти двадцать-тридцать минут – попробуй тут посиди!».
А перестрелка все ширилась и нарастала по силе.
«Да хер там – двадцать-двадцать пять! Судя по плотности огня – пятьдесят, а может и больше!».
Савельев был сосредоточен. В численности противника он, похоже, попал пальцем в небо! И позиция такая, мать твою! На этом «пупе», пусть и с камнями и кое-какими жидкими кустиками им долго не протянуть! Прижмут и обойдут слева! Хоть речка «абреков» притормозит! Справа пока их держит «Мещера» и второй боец.
«Блядь!».
Бросив взгляд, старлей увидел, что второй боец лежит в камнях, уткнувшись лицом в землю. Сзади, от замыкания, тоже били очередями.
«Похоже им сверху лучше видно! Но сейчас «духи» начнут подствольниками обкладывать!».
Угадал! Сначала хлопнула одна граната подствольника – позади, на дороге. А потом – хлоп! Хлоп! Хлоп! И все ближе, бляди, кладут!
- Снайпер на одиннадцать! – подал голос Костя, крикнув откуда-то слева.
Савельев перекатился чуть дальше вправо, выглянул из-за камня.
«Где ты, блядина? Где ты можешь быть? Ага…».
Кто-то из бойцов дал указание трассером. Савельев рывком стянул со спины тубус «мухи», раздвинул, вытащил чеку. Еще раз выглянул…
«Ага! Понятно! Вот где-то тут эта сука сидит!».
Приподнявшись на секунду, поймал в рамку прицела кусты, где мог «затихариться» «чех».
- Выстрел! – скорее для себя и по привычке скомандовал.
Но вот лечь – не успел! Сзади опять захлопали гранаты подствольника и бедра, и голень обожгло.
«Суки! Какие умелые, блядь, попались!».
Старлей кинул взгляд назад, на ноги.
Никаких алых струй, и это – хорошо. Значит посекло несильно. Перевязаться бы, да где тут!
Услышал, как «Большой» рявкнул: