taramans – Шенондоа, дочь звезд. (страница 69)

Он прижал женщину к стене и впился ей в губы. Сюзи попыталась ударить его, но… Расстояние маленькое совсем, ну какой здесь замах? Да и боялась она шуметь, все также боялась! Быстро-быстро, как обезьянка по веткам, он, перебирая пальцами, вновь задрал ей подол. Ногой грубо отодвинул, отжал ее ногу в сторону, и… «Дружок» не подвел!

«Да здравствует юность, когда «перезаряжание» происходит буквально за минуты!».

Сюзанна тихонько ахнула, упершиеся в его грудь руки ослабили напор, а потом и ножки подались в сторону, сдаваясь. Повезло еще и в том, что роста они были почти одинакового, женщина лишь чуть пониже. Когда он понял, что Сюзанна окончательно сдалась и даже принялась подаваться ему навстречу, он попросил:

— Обними меня. Да, вот так, за шею, — а сам подхватил ее за бедра и немного приподнял.

Теперь уже она обнимала и целовала его. И когда обмякла, повиснув на нем, он уже разошелся в полную силу. Все же она, приподняв голову, напомнила:

— Не в меня, ты помнишь?

Потом они лежали на сене поваленной ими копны, и женщина, перебирая его волосы, немного устало переспросила:

— Так ты не врешь, что Кейт осталась девственной? Х-м-м… Как-то не верится, зная теперь с каким напором пришлось столкнуться бедной девочке.

— Сюзи… Ну сколько раз можно повторять: я же не совсем свинья. Я прекрасно понимаю, что ей еще выходить замуж. Я берег девочку.

— Берег он… Какая же ты сволочь, Кидди! Какая сволочь… Ну что за безумная ночь мне выдалась… Интересно, а как же вы тогда… Ну, ублажали друг друга?

— Она — рукой. Я же… Тоже рукой.

— Ты точно не входил в нее?

— Погоди… Давай я покажу, как я это делал.

И снова руку на упругую, мокрую «шерстку» между ног. Подать силу, потихоньку, отслеживая реакцию. И уж потом — на полную. Когда Сюзанна прекратила содрогаться, он спросил:

— Теперь понятно — как?

В ответ она промычала:

— Теперь понятно… Это… Это непередаваемое чувство. Ты еще больший мерзавец, чем я думала. Это же всё твои умения, да? Матерь Божья, за что мне это все? Я переспала с собственным племянником. Какой кошмар!

— Если об этом никто не узнает — какой же это кошмар? Разве тебе было плохо?

Женщина помолчала, потом принялась рассказывать:

— Я начала что-то подозревать, когда у Кейтрин вдруг исчезли боли.

— Какие боли? — переспросил Гюнтер.

— Ну, боли. У многих женщин такое бывает. В те дни, когда… Ты не понимаешь, о чем я?

— Ага, понял. Продолжай.

— У нее эти боли были с самого начала. Поэтому она и злилась на весь свет. Сам представь: одна неделя каждого месяца — постоянные боли. А еще страх от ожидания этих болей. А здесь вдруг — раз, и все пропало. Я не поняла сначала, подумала, ну, может, само как-то прошло. А вот тогда, когда ты рассказал про свои умения… У меня и появилась догадка. Я стала приглядываться к вам. Да там особо и приглядываться не надо было: раньше вы терпеть друг друга не могли, а здесь вдруг… И хоть Кейти иногда делала вид, что злится на тебя, или ругала тебя… Но все это было таким наигранным, очень неубедительным.

Она замолчала. Молчал и он. Все больше хотелось курить. А еще — спать. Впервые в этом теле Плехов чувствовал такую приятную истому, которую можно почувствовать, только проведя ночь с женщиной.

— Ты мне сейчас пообещаешь, что больше не подойдешь к Кейтрин, понял?! — вдруг вскинулась Сюзанна.

Довольно лениво он поинтересовался:

— А как быть с ее болями? Пусть возвращаются? Пусть мучится, злится, срывается на близких. Так, что ли?

Сюзанна довольно грубо выругалась, потом призналась:

— Об этом я не подумала.

— И еще… — Гюнтер подавил зевок, отчего пришлось сделать паузу, — Как ты считаешь, будет ли она тебе благодарна, если… Сама представь — она лишится этого наслаждения. Она будет этому рада? Да и не так часто мы это делали. Пару раз в месяц, не чаще. Это вообще можно принимать как лечебную процедуру.

— А ты наглец. Наглец, циник и хам! — вдруг рассердилась женщина.

— Погоди, Сюзи… Давай без эмоций. У Кейт возобновятся боли? Скорее всего — да. И пусть ты считаешь, что она недостойна наслаждения, но зачем ее обрекать болям? — посмотрел он на Сюзанну.

Она помолчала, потом как-то несмело спросила:

— А ты не мог бы ее вылечить? Чтобы боли совсем не повторялись?

— Ну, хорошая моя, у тебя и вопросы! Откуда же я знаю? Я вообще не понимаю, почему у одних женщин крови отходят безболезненно, а других — с болями. И даже если я проведу ей несколько процедур, кто даст гарантию, что через полгода все не начнется снова?

— Но ты хотя бы попробуешь ей помочь? — прильнула к нему женщина.

— Вот здесь я могу пообещать твердо. Каким бы я ни был мерзавцем, как ты утверждаешь, Кейти мне точно не безразлична и знать, что она страдает…

— А как она тебе небезразлична? Как сестра или как девушка? — почему-то спросила Сюзи.

— Х-м-м… Вот знаешь… Даже не могу сказать точно. Наверное, и так, и так. Вот что касается тебя… Про тебя я могу сказать совершенно определенно: ты мне небезразлична именно как женщина.

Как бы ни было темно сейчас в сарае, Гюнтер с уверенностью мог утверждать, что видел мимолетную довольную улыбку на губах женщины.

— Когда я с тобой разговариваю, меня не отпускает мысль, что я говорю со взрослым мужчиной. Ты очень странный, Кид. Ты очень странный! Мать говорит, что в тебя кто-то вселился.

«Оп-пачки! Ничего себе заявки. Бабка-то какова?! И что теперь делать? А ну как в кирху попрется и потребует проведения ритуала экзорцизма? Надо это как-то… Купировать!».

— Да? А ты что думаешь? — покосился он на Сюзанну.

— А я вот и не знаю, что думать. До этой ночи я думала, что это все бред. Ну, странноватый парень, но, зная, какая травма у тебя была… А сейчас… Не знаю! Не знаю, что и думать. Не бывают пятнадцатилетние мальчишки такими опытными любовниками. А твои способности… Они не от лукавого?

Гюнтер задумался:

«Можно подумать, у тебя была куча пятнадцатилетних любовников! Но! Надо что-то делать. А что?».

— А хочешь попробовать объединенного, так сказать, ощущения? — не отвечая на вопрос, потянулся вновь к женщине.

— Что значит — объединенное ощущение? — немного отодвинулась Сюзанна.

— Ну, когда мастерство любовника сочетается с применением умений.

— Как это?

Он довольно бесцеремонно потянул женщину к себе, положил руку ей на лобок и подал силу, при этом спокойным взглядом энтомолога принялся высматривать в лице партнерши реакцию. Благо, что начало понемногу светать. Сюзанна сначала прислушивалась к себе, потом облизнула губы, прикрыла глаза.

«Сопротивляется она, что ли? То есть, пытается сопротивляться!».

Но сдалась она быстро, ахнула приглушенно, прерывисто задышала:

— Все… Ты добился своего. Я опять хочу тебя. Только в этот раз я сяду сверху!

Закинув подол, женщина медленно села на него. Гюнтер наслаждался видом. Полностью опустившись, Сюзи открыла глаза:

— Не знаю, кто ты или что ты… Но Кидди… Милый! Если бы ты знал, как мне сейчас хорошо. Как же давно я не чувствовала этого…

— Сколько времени у тебя не было мужчин?

Сюзанна замерла, приоткрыла глаза и задумалась:

— Долго. Очень долго. Лет пять, наверное. Даже больше. Я уже и надеяться перестала… А теперь, милый, давай помолчим. Не отвлекай меня…

Хорошо, что с рассветом опустился туман, пришел с близких гор. В тумане они и проскользнули в дом, поочередно. Накинутая Карлом на двери сарая щеколда была преодолена с помощью обычной щепки, отломанной от доски.

«Вообще-то, нужно что-то придумать, как по-другому покидать дом. Через окно? Х-м-м… А я ведь даже не посмотрел, возможно ли такое? Но к чему эти мысли? Я оттрахал свою тетю. Вот это фортель! Сколько книг написано об этом, сколько фильмов снято, с разной степенью откровенности. Но ведь до чего хороша эта женщина?! Хороша. К тому же умна. А что дальше? А вот на этот вопрос Сюзанна отвечать не захотела. Похоже, она и сама не понимала, что делать дальше!».

Разоспавшегося, проспавшего и ранний завтрак в доме Майеров и еще бог знает сколько времени Гюнтера разбудил оглушительный удар по кровати. Подскочив от такого «подъема», усевшись на кровати, он моргал, усиленно стараясь проснуться.

«Это, вообще, что такое?».

Это было не «что такое», это был — кто такой. А именно его дед Карл Майер, и был дед в бешенстве.