taramans – Корнет (страница 94)
— Весьма, голубчик, весьма! — полковник потрепал Плещеева по плечу, — Однако же, должен заметить, что вы зря так уничижительно поименовали ваши изобретения: все эти ракеты и сигнальные мины. Они, знаете ли, начали пользоваться все большим спросом. В первую очередь у тех офицеров и командиров, кто относится к службе не спустя рукава, кто привык ценить жизни и здоровье своих подчиненных. Да-с… Ну что же? Я, признаться, другого ответа от вас и не ожидал. Да! Не ожидал. И сам, знаете ли, грешил в молодости залихватской отвагой и наплевательским отношением к опасностям. Ну так что же… Значит, дожидаемся ваших попутчиков — охотников и казаков. После этого я доведу до вас ситуацию и объясню, с чем вам придется иметь дело.
— Так точно, господин полковник! Бог не выдаст — свинья не съест! — кивнул Плещеев.
Макара Ковязина и Ефима Подшивалова Плещеев не видел уже изрядно времени. В то время, пока он, прямо скажем — прохлаждался, и тот и другой, после краткого отдыха продолжили нести службу. Казак — со своим десятком, Макар же, со своими «разбойниками» продолжал лазить по ближним пределам и чуточку — за ними.
Поздоровавшись кивком с прибывшими, Юрий негромко спросил:
— Все ли благополучно? Все ли живы-здоровы?
Ефим в ответ шепнул:
— Слава богу, все в здравии.
Ковязин подтвердил слова казака, молча улыбнувшись.
— Ну что же, приступим! — скорее сам себе сказал Веселовский и развернул на столе перед ними большую карту участка кавказских гор, — Что хочу сказать в самом начале… Общая ситуация, вкратце: что на востоке вдоль линии, по Тереку, что в Чечне, так же как и на побережье — все крайне сложно. Практически одновременно… Да, с разницей всего в несколько дней, представьте! Западные, прибрежные горцы напали на крепости Черноморской линии, а Шамиль с присными, выйдя с гор Чечни и Дагестана, напал на ряд наших крепостей в предгорьях. Несомненно, нападения эти были хорошо скоординированы. Почему я так думаю? Горцы и прежде постоянно беспокоили наши крепости, посты и шверпункты набегами и обстрелами, что на востоке, что на западе. Но никогда их действия не были столь одновременными и такими изрядными силами.
Полковник встал и прошелся по кабинету.
— Кроме того, есть люди, которые точно указали, что те же прибрежные черкесы получили помощь от турок. Как деньгами, так и оружием. К Шамилю тоже направлялись эмиссары Порты. Несколько таких малых караванов перехвачены южнее, в грузинских пределах. Но бог весть — всех ли перехватили, или кому-то удалось проскользнуть незамеченным.
Как вы, должно быть, в курсе дела, неоднократно в рассказах мелькали упоминания о некоем рыжеволосом иностранце, который частенько появляется у черкесов. Имеются все основания полагать, что человек этот связан с этим общим возмущением горских племен. Как я уже говорил, нами предприняты определенные меры к установлению мест, в которых сей «рыжеволосый» появляется особенно часто, а также — с кем он имеет дело, кто его привечает из вождей племен.
Так вот… Есть у нас данные, что в настоящее время человек этот находится примерно вот здесь…
Веселовский, подойдя к столу, ткнул пальцем в какую-то отметку на карте.
«Х-м-м… судя по всему, от нас это… верст двести, даже побольше. Хотя… тут карты точностью масштабов не «страдают»!».
— А что здесь находится? — Юрий осмотрел карту, пытаясь высмотреть из имеющихся на местности названий знакомые, но не преуспел в этом.
— Здесь есть небольшой аул, который является родовым одному из родов Шаджимба. Есть такой род у абадзехов. Весьма злокозненный и из самых непримиримых! — ответил Веселовский, потом обратился к Ковязину:
— Десятник! Вам же приходилось бывать в тех краях?
Макар отвечать не торопился, задумчиво водил пальцем по карте, что-то прикидывая.
— Не совсем здесь, ваше высокоблагородие. Чуть севернее — да, бывал пару раз. Восточнее… Вот здесь примерно! — указал он на карте, — Здесь я места знаю более или менее уверенно. А далее мы не совались: мест не знаем, и народишко там больно уж дикий.
— М-да… Ну, проводник у вас будет. Дойдете сюда… Здесь все больше селения сванов, а они к нам настроены вполне дружелюбно. Не союзники пока, нет; но будучи непримиримыми врагами черкесов, они порой оказывают нам ту или иную помощь. Так вот… Здесь оставите отряд поддержки: мы смогли наскрести в помощь вам три десятка казаков из Кабардинки…
Подшивалов кивнул, и, чуть повернув голову к подпоручику, шепотом пояснил:
— Все из старших возрастов, но казаки справные, и вояки серьезные.
— Так… Далее! Отсюда пойдете в меньшем составе: лишь десяток охотников и десяток Подшивалова. Выйдите сюда. А здесь уже… По обстоятельствам! Вам нужно будет точно определить местонахождение этого «рыжего» путем наблюдения. Возможно, он будет в самом ауле. А может быть… Вот где-то здесь… Да, здесь! Есть что-то вроде личной усадьбы рода. Не знаю, что там точно. Может, башня, как в горном Дагестане; может быть — зимнее подворье. Так что, здесь уже нужно будет думать по месту.
В задумчивости подпоручик приподнял руку и, дождавшись кивка начштаба, спросил:
— Известны ли силы, возможно, там находящиеся? Прошу понять правильно: будет нас два десятка, и ежели там вдруг окажется сотня воинов, то… Просто — не осилим!
— Х-м-м… А вот здесь нам на руку именно обострение ситуации! Все наличные силы черкесов сейчас разбойничают на побережье. Как говорят люди, помогающие нам на той стороне, в аулах остались старики, бабы с детьми, да раненые, что оставлены выздоравливать. Конечно же, какая-то часть воинов оставлена на охране аула, но полагаю, что не сильно большая. Как подсказывает опыт, в таких случаях в аулах и впрямь остаются лишь старики с древними фузеями, да мальцы, не годящиеся в набег. Нет, у этого «рыжего» наверняка имеется какая-то свита, но не думаю, что больше десятка. В крайнем случае — два десятка. Но последнее — навряд ли…
— Еще вопрос, ваше высокоблагородие! — снова спросил Юрий, — А вот наша цель… Она — какова? Выкрасть эту бестию или…
Веселовский с удовлетворением кивнул:
— Ваш вопрос к месту, подпоручик! Цель — выкрасть эмиссара. Сделать для этого все возможное и живым… Не скажу — целым, это уж совсем задача непосильная. Но — живым доставить ко мне.
— Х-м-м… А если…, - Плещеев не успел закончить вопроса, как полковник ответил:
— Да! Снова вы правы: если вывезти его сюда не представиться возможным ни при каких обстоятельствах, то… Да! Вы все правильно понимаете. Но! Хотелось бы побеседовать с этим господином. Представляется, что очень уж он сведущ в вопросах дальнейших планов наших противников.
Они еще обсуждали те или иные вопросы, которые могут возникнуть в ходе подготовки к выходу, или при выполнении задания. Но вроде бы все понятно…
— Выход через три дня! — подвел итог Веселовский.
«До чего же тягостно и даже — муторно, когда вроде бы все готово, но время еще остается. И тянется это время, тянется. И чем дольше оно тянется, тем больше накручиваешь себя! Надо чем-то отвлечься. А чем?».
Так размышлял гусар, возвращаясь ближе к обеду из станицы Кабардинской. Нет, там он не ночевал, хотя вчера предложение такое от Подшивалова и поступало. Своего рода епитимью наложил Плещеев на род Подшиваловых: «Не желаете навести порядок во взаимоотношениях в доме? Ну и хрен с вами, но в гости я к вам не поеду!».
Подпоручик встретился с хорунжим, который был назначен старшим в тех трех десятках казаков, что определены к ним в поддержку. Убедился в здравости старшего и готовности к выступлению у подчиненных; проверил «охотничков» и десятка самого Ефима. Ну, там и проверять-то ничего не надо было: люди куда опытнее самого гусара. Проверил саки, что собрал ему самому Некрас — не придраться! Прошло два дня. А что еще делать?
«И вот… «крайний» день, а как же муторно! Чем заняться? Завалиться к Варьке и затеять дневной «сеанс»? Нет, не поймет. А по-быстрому «перепихнуться»? Так времени-то это много не займет! Что делать, что делать?! Снимать штаны и бегать, блин!».
Но, как говорится у известного баснописца, «На ту беду лиса бежала!».
Точнее — две «лисы», и не бежали, а мирно себе ехали в коляске под управлением кучера. Одна «лиса» — и впрямь лиса, даже колер подходит. Вторая — не иначе как «чёрно-бурая»! Да-да-да… Прогуливались в коляске Екатерина свет Васильевна, а с нею и ее приятельница — Софья ибн Павловна.
Подпоручик остановил коня и с улыбкой смотрел на приближающуюся коляску. С удовольствием, надо отметить, смотрел. Ибо были две красотки… Впрочем, когда они выглядели по-другому?!
Когда коляска по знаку Катеньки остановилась рядом, подпоручик, придуриваясь, вытянул ноги из стремян, залихватски уселся на седло практически в позе «лотос», и, покачивая головой, затянул, отбивая ритм ладонями по голенищам сапог:
Он с удовольствием и удовлетворением смотрел сквозь прикрытые как будто бы в упоении ресницы, как улыбаясь, смотрят и слушают его красавицы.