taramans – Корнет (страница 37)

В Тифлис они вкатились никем нежданные.

— Мы уже, господин корнет, и не чаяли этой колонны! — равнодушно пожал плечами «штабной» в штабе гарнизона, — Да и стоило ли? Риск-то какой! А если бы метелями на перевалах прихватило? Ну да — ладно! Примем, обогреем, отдохнете… Я так понимаю, вы с нами до весны? Могу предложить неплохое место для проживания.

Но Плещеев рвался домой.

«У меня там планов — громадье! Нет-нет-нет! Пусть здесь куда как теплее, но… В Пятигорск! Как те сестры — «В Москву!». Да и налегке пойдем. Казаки здесь на службе остаются, возницы — знали, на что подписывались и теперь гадают, где примоститься на проживание, и где найти подработку. А меня здесь — абсолютно ничего не держит! Хорошо бы попутчиков найти!».

Попутчики, на удивление, нашлись! Один «штабс» ехал в Россию, в отпуск. Еще один, поручик-«нижегородец» — тоже, только вследствие перевода в другой полк, на повышение. Нашлись и еще с десяток нижних чинов разных родов войск — кто куда. «Штабс» оказался тертым калачом по поводу проводки колонн по перевалам, лично осмотрел снаряжение и амуницию каждого попутчика. Наконец, тронулись…

И опять эти… перевалы, мать иху! Матов уже и не было. Было только отупение от пронизывающего ветра, холода, промораживающего насквозь, резь в глазах от дыма очага в саклях, предназначенных для таких, как они, скитальцев. Можно сказать, перевалили они на ту сторону… на морально-волевых! Что говорится — «на зубах»!

Хорошо еще, что никого не потеряли. Простуженные были, лежат сейчас в местном лазарете. Но, бог даст, выздоровеют. Еще радовало Плещеева, что он и лошадей смог сберечь, сохранить!

Однако и тут не все! Зарядили дожди на неделю — «веселые», ледяные! А Плещеев, глядя на огонь в очаге трактира, все перебирал в голове свои задумки и вспоминал происшедшее за последнее время…

Вообще-то, это не трактир, а обеденный зал постоялого двора. Сам двор был унылый, серый и совсем неуютный.

«Уж с таверной Бруно — точно не сравнить!».

В комнатах было промозгло, но хоть клопов не было. Да и кормили тут не очень. Как пояснил половой, летом здесь все же поживее: движение вглубь Кавказа и назад идет постоянно. А сейчас… Сейчас зима.

«Как они тут службу несут? По сравнению с Владикавказом Пятигорск предстает в образе невиданной роскоши и красоты «столица»!».

Надо признать, Владикавказ сейчас даже не город! Крепость, несколько разросшаяся и выплеснувшаяся за пределы земляных рвов и таких же стен. Внутри крепости остались основные и главные здания — дома коменданта, штаб- и обер-офицеров, гауптвахта, главный цейхгауз да лазарет.

«А-а-а… еще старые казармы!».

Снаружи крепости расположились старый и новый форштадты, казачья Владикавказская станица. И вообще, увидеть гражданскую одежду здесь — не так-то просто! Основное население — военные. Расположены здесь: седьмой линейный кавказский батальон, батальоны Навагинского пехотного полка, саперный батальон и артиллеристы. То есть — мундиры всех мастей. И даже местную горскую одежду увидишь не враз, хотя непосредственно к крепости примыкает осетинский аул, а чуть дальше — несколько ингушских аулов. Еще — Васильевская слободка, но что это такое — Плещеев не понял.

Можно было бы поселиться в обер-офицерском доме, но… теснота там — невероятная! И местным-то младшим командирам места не хватает, а уж проезжим? Хорошо хоть побаниться пустили в батальонную офицерскую баню!

«Баня эта — вот ни хрена не Ефимовская в станице Кабардинской! Тепла толком не было, а уж про жар — вообще молчу! Воды, правда, горячей было вдоволь!».

Поэтому и сидел сейчас Плещеев в одиночестве возле очага этого постоялого двора и, разложив заведенный им «для опытов» блокнот, пытался вспомнить и записать все то, что он пробовал по вопросу сверхъестественных способностей, и что у него из этого получилось. По причине сданной в стирку и чистку одежды, сидел он… х-м-м… явно не по форме одетый: на чистый байковый бешмет — овчинная душегрейка, суконные шаровары, прикупленные по случаю в Тифлисе, да войлочные чуни на босых ногах.

Отпускной штабс-капитан уговаривал их без остановки следовать дальше, но сам корнет и поручик-«нижегородец» категорически отказались.

— Побойтесь бога, господин штабс-капитан! — пожал плечами Юрий, — Дайте хоть дух перевести немного после нашего анабазиса. Эти перевалы — кого угодно доведут до ручки! Надо передохнуть, отоспаться в тепле, а также — помыться, да и одежду привести в порядок. Кони, опять же, отдохнут. Дожди же идут! Вот пока дух переведем, глядишь, они и закончатся. Ну, или хотя бы чуть стихнут…

«Штабс» был вынужден согласиться. Он и поручик, после ужина, сдобренного изрядной порцией водки, отправились почивать, а Юрий… Ну — про это уже сказано.

В обеденный зал с улицы зашли двое. В бурках и башлыках. Но когда пришедшие сняли верхнюю одежду, Плещеев определил по мундирам: «нижегородцы». Один из пришедших, капитан в потертом и выцветшем мундире, подойдя к Юрию, представился:

— Капитан Васильев! Добрый вечер! Мне сказали, что здесь квартируют офицеры, приехавшие из Тифлиса. Не подскажете — где их найти?

Корнет поднялся, кивком отдал приветствие:

— Корнет Плещеев! Из Пятигорска, следую из Тифлиса к месту службы. Я и еще двое офицеров, штабс-капитан Звонарев и поручик Громов, вчера прибыли во Владикавказ из Тифлиса во главе сборной команды нижних чинов. Товарищи мои после ужина пошли отдыхать. Чем могу помочь?

— Вот вас-то мне и надо, корнет! Разрешите? — капитан кивком попросил разрешения присесть за столик Юрия.

Плещеев закрыл и убрал блокнот. Пусть он и старался писать с сокращениями, да еще такими, что понять смысл мог только он, но… Незачем другим видеть, чем он занят!

— Прошу, господин капитан! — указал на стол корнет.

— Макар! Закажи там поужинать что-нибудь. Да скажи этим… пусть приготовят как положено. Иначе канальям несдобровать — так и передай! И себе что-нибудь тоже закажи! — капитан, скинув перчатки в фуражку, откинул ее на соседний стол, — Что предпочитаете пить, корнет?

Вообще-то… Плещеев не далее часа назад уже поужинал, но ужин был, как уже было сказано, очень — не очень! Да и после недели питания вяленой кониной и замершими лепешками…

— Я бы предпочел глинтвейн, господин капитан. Сами понимаете — на перевалах сейчас… студено!

Капитан кивнул согласно и решил сам поторопить местных поваров.

«Похоже, что он местный. Да и авторитет имеет, если так понукает работников постоялого двора!».

Ужин, приготовленный максимально быстро, не шел ни в какое сравнение с тем, чем кормили их прежде. Ароматный и шипящий жиром люля-кебаб; свежие, еще горячие лепешки; сыр нескольких видов. И парящие кружки ароматного вина!

Плещеев хмыкнул и поджал губы:

«Может, местных поварят нужно было сначала плетью выходить?».

— Я вас слушаю, господин капитан! — кивнул Юрий.

— Сергей Геннадьевич, с вашего позволения. Давайте без чинов, корнет! — предложил капитан.

— Тогда… Юрий Александрович. Чем могу служить?

— Видите ли, Юрий Александрович… Я являюсь командиром местной охотничьей команды. Хоть и стоим мы во Владикавказе, команда моя относится к Нижегородскому полку. В моем ведении… Скажем так: сбор сведений об обстановке. Здесь, а также до Моздока и наоборот — практически до перевалов. Ну и… по ту сторону хребта, восточнее. Крайне необходимо знать, чем дышат на земле у вайнахов. В числе прочего мне надлежит знать, проходимы ли перевалы в настоящий момент. И если проходимы, то — насколько!

Не торопясь, за ужином Плещеев ответил на вопросы капитана.

«Это как-то не вписывается в мои представления об охотничьих командах. Там же… головорезы должны быть, сорвиголовы. А капитан, ну никак не походит на командира таковых башибузуков: невысокого роста светловолосый русак. Усы цвета соломы, подковой. Лет так… примерно — около сорока. Глаза вот у него явно усталые. Чем-то похож на актера Никоненко!».

Попивая глинтвейн, Васильев продолжил задавать вопросы, но уже другого свойства, все более личного характера: откуда корнет, как долго служит на Кавказе…

— Позвольте, батенька… Александрийский гусар? Как же вас угораздило-то к нам попасть? — поразился капитан.

Плещеев построжел лицом:

— Откомандирован в распоряжение командования Кавказским корпусом. О причинах откомандирования… предпочел бы не говорить!

— Да полноте, Юрий Александрович! Я не хотел вас обидеть. Просто к нам из России — кого только не высылают… Прошу прощения, если показался излишне назойливым.

«Капитан этот… может, и правда — положено так у разведчиков? Не только что враг задумывает знать, но и кто из своих рядом есть. Обстановкой владеть — это же не только по ту сторону фронта, но и по эту, не так ли? Хотя… что я знаю об этой службе?».

Возвращение его в Пятигорск под нудным, моросящим дождиком было все-таки радостным.

«Прошлое мое путешествие в Тифлис было куда более комфортным!».

Вроде и отсутствовал около месяца, а новостей прибавилось. Новости сии смело можно было относить к местным, совсем уж локальным сплетням.

По словам горничной, Некрас, почуяв «бодрость в чреслах», активно посещал кухарку по ее месту жительства, да так активно, что нарвался на недовольство купчихи Белозеровой.

Кроме того, сосед Плещеева за это время тоже умудрился «отличиться» — будучи вдруг приглашенным купчихой на ужин…