taramans – Каннут, отродье Севера (страница 67)
Когда Филип, сославшись на усталость, ушел отдыхать, Бруно придержал Каннута за столом:
— Ты на кой хрен эту девку сюда притащил?
Парень удивился:
— Это я ее притащил? Вообще-то, она знакомая Клеменсы.
— Егерь сказал, что ты пообещал со мною договориться…
— Х-м-м… ну, пообещал поговорить, а не договориться. Это — разные вещи. А так… Жалко ее стало. Да и… тебе что — лишний человек в обслуге таверны не нужен? Она же там за еду и крышу над головой работала. Думаю, и здесь много не запросит, из милости работать будет!
— Ладно. Надо магу сказать, чтобы осмотрел ее и подлечил. А то мало ли кто ее валял в замке! Вот что у тебя за натура, парень, — с каждого дела сюда баб приглашать?
— Да не приглашал я ее! — отнекивался Кан.
Седрик не оставил возможности подлить масла в огонь:
— А как по-другому? Ты и притащил, Клеменса сам бы не осмелился.
— И вообще… кроме баб сюда же пришел Клеменса. А уж он-то точно лишним здесь не стал! Или вы со мной не согласны?
— Ты, Бруно, посмотри на него — толком ничего не умеет, но вот до баб охоч и кровь людскую льет, как водицу. А как огрызается?! Вишь, волчонок, подрос немного! Мозгов бы еще кто в башку вставил. Кто вам вообще дал право в замок лезть? Отбились у деревни, и возвращаться надо было! — продолжил «наезжать» Седрик.
— Ага! А через месяц-другой оставшиеся сюда бы пожаловали или в округе шалить начали бы! Там не замок барона, а кубло разбойничье было.
— Ладно. Что сделали, того уж не исправишь! — пресек дальнейший спор Бруно, — Все ж таки было бы лучше, если бы Брегетсу карачун навели маркграфские или — еще лучше — сами бароны!
Сытый, изрядно налитый пивком, Каннут надеялся на отдых, сон, может быть, в компании с какой-нибудь из девиц, но Седрик скомандовал:
— Одежду-то бабы в порядок приведут. А вот оружие и амуницию — сам изволь почистить. А потому — марш в оружейную, и чтобы блестело все через пару часов!
Бруно уехал, когда Кан еще спал. Но оставался Седрик, который напомнил парню о ежеутренних занятиях:
— Подъем, лежебока! Занятия тебя ждать не будут!
Занимаясь, Кан с удовлетворением про себя отметил, что в происшедших событиях ему здорово помогли уроки обращения с арбалетом, данные магом. И — с ним же — упражнения с ножом!
«Надо как-то форсировать занятия с мечом, с полэксом. А как? Если Маива потребовала, чтобы я больше не курил ту дрянь, которую предложил маг?».
А вечером неожиданно для Каннута в его комнату проскользнула… Лия. Задвинув за собой щеколду двери, порозовев щечками, женщина начала споро раздеваться.
— Лия! Ты чего это надумала? — опешил парень.
— Господин! У меня нет другого способа отблагодарить тебя за то, что ты отомстил за меня этим гадам!
«Х-м-м… ну — так-то я и не против выражения благодарности вот в такой форме! Что ни говори, а Лия — женщина красивая! Но вот… как быть с Клеменсой? Неудобно, однако!».
Но скользнувшая к нему на кровать красавица успокоила его:
— Господин! Мы с Клеменсой никогда по-настоящему мужем и женой не были. Воле барона не противились, стали супругами, кровать делили, но — не более того. Да и знала я, к кому он в замок Брегетса бегает. Они с этой… Аннахен… знали друг друга еще до нашей свадьбы. Потому я и не ревновала никогда, как и он не ревновал, когда меня твой отец или братья в спальне своей оставляли. Потому… я очень благодарна тебе, господин…
«М-да… очень благодарна, это заметно. И — очень приятно, честно скажу. До Анджи ей, конечно, далеко, но… хороша!».
Отдыхая между «подходами», играя с белокурыми прядями волос, Каннут все-таки спросил:
— А то, что Клеменса эту Аннахен сюда притащил? Ты как к этому?
Женщина вздохнула, потянулась и ответила:
— Ну-у-у… немного неприятно, конечно. Но… в общем-то, все равно! Да и… если разобраться — даже жалко ее было. Чего она там в замке только не натерпелась! А ведь и идти ей было некуда.
Потом Лия засмеялась:
— А она — хитрая, эта Аннахен! Прихватила из замка всякого-разного. Там особо ценного ничего и нет, но… Девчонкам подарки сразу сделала: кому заколку бронзовую, кому — гребень, кому — отрез на юбку. Мне вот — платье очень красивое. Оно, конечно, не новое, но приведу его в порядок, и будет просто здорово! Она так и сказала: тебе по росту будет и очень к лицу! Повинилась, выходит, передо мной. А я, в общем-то, не сильно и в обиде-то была. Ну и как тут к ней относиться? Пусть их… Мне главное, что сын у меня пристроен — в тепле, безопасности и в сытости. А Клеменса… мне что — мужчин не хватит, что ли? Да вот взять тебя, господин — уж в этом деле ты куда лучше. А вот покажи мне еще раз, как мне правильно это делать…
К концу недели вернулся Бруно, и не один, а с невысоким, довольно невзрачным мужичком — чиновником магистрата. И этот хитрый хмырь сразу внес свои предложения по поводу случившегося:
— Вас наняли крестьяне деревни Речной. Предполагая нападение, что не раз уже случалось в прошлом, кроме трехбывших солдат маркграфства, ныне проживающих в селе Лощина, староста бывшей деревни Речной нанял и вас для охраны людей, работающих на уборке урожая. Вами было отражено нападение неизвестных, при котором было убито десять нападавших! — чиновник изрекал как по писанному, — Преследуя оставшихся в живых разбойников, скрывшихся в замке барона Брегетса, магом Филипом было оглашено требование о выдачи лиц, соучаствующих в нападении. Однако вы были обстреляны со стен замка. После чего — штурм и победа.
«М-да…».
В недоумении Каннут посмотрел на Филипа и перевел взгляд на Бруно. Маг пожал плечами, а владелец таверны кивнул:
— Все так и было! Преследование разбойников, требование об их выдаче — повсеместная практика в королевстве. Мало того — древний обычай.
— К-х-м-м… а мы что — вчетвером замок штурмовали? — почесал нос Каннут.
— Почему вчетвером? — чиновник заглянул в свои бумаги, — У меня тут записано… Да, вот! Вас было семеро. Вы и трое солдат-ветеранов из Лощины.
— Ага…
«Это что же — и с теми денежкой делиться придется? Плакали мои четыре золотых!».
— Сумма, уплаченная крестьянами вам по договору, составляет пять золотых и пять серебряных монет на всех охранников. Согласно указу маркграфа и решению магистрата Луки, четверть от полученной суммы вам следует уплатить в казначейство города до первого месяца осени. Всего — один золотой и семь серебра!
«Бля… еще и должны остались? А — нет… Не, ну двадцать пять процентов налогов на прибыль — чё-та как-то совсем беспредельно выходит! А отчислений в соцстрах у них нет? А то с меня еще и «за яйца» вычтут! Может задать ему вопрос: с какого возраста субъектом налогообложения становятся? Может, я еще могу не платить налогов?! Ну типа — маленький еще!».
При всемсвоем возмущении, Каннут понимал, что сейчас вот этим «ярыжкой» и Бруно куется железобетонная броня для их противоправных действий. У них же как — получается чистое превышение необходимой обороны, а так — да! Охраняли по договору: вот сам договор, вот чек об оплате, вот уплаченные налоги на прибыль, приходный кассовый ордер на принятие указанной суммы налогов казначейством.
«Опись-прОтокол! Принял-сдал! Х-ха!».
А преследование разбойников — святые права и даже обязанность! Так что… кто не спрятался — мы не виноваты!
«Утрутся бароны! Ха-ха! Но вот денежек — жалко!».
«Ярыжка» остался ночевать. Ну тут понятно, если уж пользоваться гостеприимством владельца постоялого двора, то уж — до конца!
«Похоже, он изрядно поднабрался с Бруно и Седриком. И провожать «ярыжку» в покои отрядили новенькую. Именно — Аннахен! «Кээмбэ» ей устроили!».
Об этомему, хихикая, рассказала Агнесс, которую Каннут все же умудрился затащить к себе в комнату. Она противилась! Она так противилась, что Кан не мог ее поутру, убывая на утреннюю пробежку, отправить к ней комнату!
Но это все к лучшему, потому как ближе к вечеру следующего дня на двор таверны заехала целая кавалькада всадников — прибыл для разбирательств барон Зальм!
Само прибытие Каннут не видел — его в этот момент по всему заднему двору гонял Филип, обряженный в полный доспех. А как же ему не быть обряженным, если они в данный момент отрабатывали «фулл-контакт» с полэксами? Боевые части оружия были заботливо замотаны Седриком разными тряпками, что вовсе не делало удары и тычки совсем уж нечувствительными. Остановившиеся «поединщики» с интересом наблюдали чужих воинов, заводящих многочисленных лошадей в конюшню. Воины тоже косились на них, пытаясь понять — что же это за клоуны завелись на знакомом постоялом дворе?
— Каннут! — прошипела на него Агнесс, выскочившая из дверей заднего входа, присев в подобии книксена перед приехавшими, — Седрик сказал, чтобы ты быстренько обмылся, оделся во все чистое и ждал у себя в комнате. Вас могу позвать!
«Вот еще, торопиться я буду! Невелика «птиса» этот барон!».
Как бы ни бурчал про себя парень, но все же поспешить стоило! И правда — через пару часов он входил в комнату Бруно, где собрались «высокие переговаривающиеся стороны».
«А я сейчас кто — Кнут Берг? Или — Каннут Бьёргсон? Как мне себя держать-то — кто бы еще объяснил?».
В комнате Бруно за накрытым столом сидели: сам хозяин, Седрик, маг Филип и ранее незнакомый Кану представительный мужчина, по виду — чуть за сорок. Немного в стороне, как приглашенный независимый арбитр — чиновник из магистрата. Уже умытый и приведенный в порядок, только изрядно покрасневший нос выдавал его, как любителя «зеленого змия».