taramans – Каннут, отродье Севера (страница 3)

— Слушай… а может… А могу я тебе какой-нибудь подарок сделать? Не знаю даже… Может, белье какое-нибудь красивое или еще что?

— Интересно! — Светка посмотрела на него чуть удивленно, — Хотя… если посудить, то конфетно-букетный период мы с тобой пропустили. Как-то сразу с койки начали. Так что… давай я подумаю, хорошо? А то, если Юлька узнает, это ей может не понравиться. Это может быть воспринято, как нарушение нашего с ней соглашения.

— Слушай, а тебе эти твои командировки… Они тебе не досаждают? — спросила Юлька, которая снова была у него в гостях.

«Она вообще в последнее время как-то чаще стала у меня гостить! Раньше вроде бы реже встречались. Так-то я и не против, но… С чем это связано? Со Светкой? Может, Юлька как та кошка — почувствовала опасность своему нагретому месту и теперь старается лишний раз его не покидать? Чтобы конкурентка не заняла?».

— Да нет, не досаждают. Даже как-то интересно стало. Там постоянно что-то новое, а не бумажная рутина! — ответил Евгений.

Подруга, вообще-то, блюла кодекс корпоративной этики — что тебя не касается напрямую, не стоит и знать!

Сам Плехов стал замечать за собой действительно повышенный интерес к исследованиям в Центре. Не последнюю роль играла и Алла. Было в ней что-то, что притягивало Плехова. Дело даже не в красоте — те же Юлька и Светка были куда красивее оператора. И красивее, и моложе. Но было что-то, было!

Но ведь и сны эти — они были тоже интересны! И сейчас Плехов не мог разобраться сам в себе — что ему ближе и интереснее? И корнет Плещеев — интересно, как там у него будет все развиваться, но ведь и эта «фэнтезятина» тоже крайне заинтриговала его. До того увлекла, что он, как будто в подростковом возрасте, стал искать в сети все, касающееся фэнтези — все эти орки, гномы, эльфы и прочие… гоблины.

Даже втихушку скачал и установил на ноуте «Варкрафт», чтобы вновь окунуться в тот мир, в котором проводил столько времени подростком. Втихушку, потому как посчитал, что негоже мужику в тридцать с лихвой вновь бродить по таким красивым просторам этой игры. Юлька еще узнает засмеет! Ладно бы — «Танки»! «Танки» уже признаны женщинами заразой, но — все же понятной заразой, а здесь…

Скачал, установил, попробовал, но понял, что все это — не то! Довольно шаблонно все, приедается быстро. А во сне все было по-другому. Ярко, красочно и как-то по-настоящему!

Уже через месяц-полтора простоя Плехова, как сновидящего, он ощутил некоторый зуд. Зуд этот был несильным и в рабочем ритме почти не замечался, оставался где-то глубоко внутри. Но иногда, стоило только чуть остановиться в сумасшедшем ритме современной жизни, как зуд нарастал и становился… Нет, не совсем уж невозможным, но трудно пересиливаемым.

Поэтому, когда позвонил Карпов, Плехов обрадовался «неподецки»! И собирался в командировку чуть не с песней! Даже Юлька обиделась:

— Ты так туда спешишь, как будто у тебя там любовница! Но это же невозможно, да? Твою любовницу я и так знаю — вон она, вместе с нею и работаешь. Тогда чего ты так радуешься?

— Глупости не говори! Я же объяснял тебе, что там интересно. Сначала думал — ерунда какая-то, а сейчас — втянулся, наверное. Заинтересовался. Да и езжу я туда на пару недель в квартал, не более.

— Ты туда, а я здесь. Ты здесь, так я — в командировку! — продолжала «дуться» подруга.

— Зато какой фейерверк чувств, когда мы встречаемся. Разве не так? — обнял он женщину.

— Ладно… пошли уж в ванну вдвоем заберемся, что ли? — продолжая хандрить, предложила красавица.

Карпов и Зацепина снова встречали его в кабинете. Поздоровавшись, Плехов уселся за стол.

— Х-м-м… вижу, что у Евгения появился интерес к работе. Не так ли, товарищ сновидящий? — усмехнулся начальник.

— Есть такое дело. Мне действительно стало интересно — что будет дальше! — засмеялся Евгений.

— И это — очень хорошо! Это просто отлично! У нас тоже небольшие новости. Алла смогла рассчитать необходимые параметры входа в сон. Будет небольшая химическая добавка, чтобы все получилось максимально удачно.

Плехов перевел взгляд на женщину.

— Это безвредная смесь. Немного успокоительного, немного снотворного. Примерно такую ты уже пил. Просто сейчас дозировка немного изменилась, она оптимальна к твоему организму. Привыкания не вызывает! — успокоила его женщина.

— Не знаю почему, но я тебе верю! — пошутил Евгений.

— Послушай, Евгений… меня снедает любопытство. А вот в твоих снах, про корнета и в этой сказке, как ты понимал их речь? Ладно в случае с корнетом, но ведь даже там русский язык, речь людей во многом разнится с нашей современной. А уж в этой сказке про мальчишку-нордлинга — и подавно! — Карпов блестел глазами от интереса.

— Х-м-м…, - задумавшись, Плехов почесал бровь, — в случае с корнетом я отдавал себе отчет, что лезть в происходящее не нужно. Ни в разговоры с другими людьми, ни в управление конем, и уж тем более — в сабельный бой. Поэтому я был всего лишь наблюдателем, не более того. Корнет делал все сам. А вот в его голове — мне все было понятно.

Плехов прервался:

— Аллочка Дмитриевна! А можно вас попросить кофе?

Время уже было вечернее, и секретаря на месте уже не было.

Попивая кофе, он продолжил:

— И вот в случае с Каном… Все сначала было не очень-то понятно. В первый момент я вообще ничего не понимал. Потом — отдельные слова. А после какого-то… озарения, что ли? Все стало понятно, кроме разве что некоторых терминов: длина, вес, что-то еще. Но и потом… это, знаете, как хреновый переводчик — не сразу, не всегда правильно, но что-то понимаю. А потом — как будто база нарабатывается, и непонятностей становится все меньше.

— Но ведь они изъясняются совершенно по-другому. Так ведь?

— Вот я и говорю — в голове… или где там у меня там? Как будто переводчик стоит, он все это и переводит, я уже воспринимаю, как привычную русскую речь. Или сказанное местными переводится в наши аналоги. Не могу сказать точно! Пока наработок мало.

— Я погляжу, ты уже определился, в какую сторону мы будем пытаться сделать серию? — заулыбался довольный Карпов.

— Давайте не будем загадывать! — засмеялся Евгений, — Алла сказала, что вероятность семьдесят процентов. Но семьдесят — это же не сто?

Глава 2

Агнесс уже на следующий день притащила ему объемистый тючок с самой разной одеждой. При этом девушка щебетала:

— Хорошо, что ты вымахал ростом и плечами уже со взрослого мужчину, а потому у швеи нашлось, из чего выбрать!

А вот с сапогами получился «облом-с!». Сапоги были, но снятая Агнесс с его ноги мерка показала, что великовата уже у него «задняя» лапа. У сапожника ничего подходящего не оказалось! Девушка отдала мерку мастеру, и тот пообещал в течение пары дней стачать необходимое, а голенища переставить с других сапог.

Девчонки развили сумасшедшую деятельность. Для примерки всего принесенного Агнесс при полной поддержке Виты потащила Кана в свободный сейчас номер «люкс», или «господский», как пояснила девушка. Номер пустовал, и там стояло зеркало!

«А ничего так номерок! По расположению и площади двух комнат — как у Бруно. Только вот обстановка несколько побогаче, даже я бы сказал — попафоснее! Бархат, шнуры и кисти, резная мебель, разные финтифлюшки непонятные. Интересно, сколько стоит пожить в такой комнате?».

На его вопрос Агнесс ответила:

— Недешево! Три серебряка в день, если с полным питанием.

Из болтовни девушек Плехов уже знал, что хозяин платит им по три серебряных монеты в месяц при полном довольствии: жилье, одежда, питание. И это считалось неплохим заработком. Вроде бы. По крайней мере, девушки были вполне довольны жизнью.

Здесь, в комнате, красотки заставили Кана стянуть с себя всю старую одежду и, немало не смущаясь его наготы, принялись напяливать всю одежду на него по очереди, постоянно что-то поправляя, шнуруя и щебеча, щебеча, щебеча! Обсуждая: идет — не идет, по размеру или нет, какова ткань и насколько удачен цвет.

От их веселой болтовни, а также от бесцеремонного потискивания, поглаживания, подергивания за разные предметы одежды Плехов опешил, впал в непонятный ступор и позволял делать с собой все, что угодно.

Из белья были нижние короткие штаны, на манер смутно вспоминаемых советских «семейников», только существенно уже и светло-коричневого цвета. Таковых было три. То есть — штанов было трое. К ним в комплекте шли такие же рубахи с вырезами под голову. Белье было из тонкого полотна, приятного на ощупь.

Далее имелись две рубахи цветные и две — из беленого тонкого холста. Цветные рубахи были одна темно-зеленого цвета, а другая — коричневого. И та и другая имели вырез до середины груди на шнуровке и невысокий стоячий воротник. По вороту и вдоль разреза шла вышивка: на коричневой — темно-зеленая, а на зеленой, соответственно, темно-коричневая.

«Какой-то странный орнамент. Типа кельтских узоров или еще какой-то рунической вышивки. Ну свастики, слава всем богам, нет — и ладно!».

Рукава затягивались также шнуровкой, по внешней стороне предплечья.

«Х-м-м… а как их затягивать самому? Неудобно же?! Хотя местные как-то управляются. Вон, у девчонок на их белых блузках такие же! А шнуровка эта именно по внешней стороне — чтобы нос не вытирал?».

Плехову вспомнилась давняя армейская шутка, услышанная когда-то: