taramans – Каннут, отродье Севера (страница 12)
Маг снова приложился к фляжке:
— Да все бы ничего! Дама была довольна, ее родные — тоже, ибо с рождением ребенка пропал источник и причина неприятных сплетен о ее бесплодии. Даже родные этого повесы тоже были довольны, ибо маркграф получил внука. Недоволен был лишь этот идиот! Клаудиа написала мне письмо, которое передали с оказией, что рогоносец пообещал мне медленную, мучительную смерть. Оскопление и постепенная утрата членов тела в мои планы не входила! На первых порах мне было плевать. Но через год, этот…
— Олень? — улыбаясь, помог в подборе эпитета Каннут.
— Олень? Почему олень? — не понял маг.
— Ну-у-у… рогатый же!
— Ах да! Точно — олень! Как ты ловко подобрал достойное слово! Надо запомнить. Олень! Да, через год этот олень со свитой появился в Сентране, столице королевства, куда с папенькой прибыл на очередное торжество по случаю дня рождения нашего короля. Туда в то время столько вельмож наехало, что просто кошмар! Да… и мне передали, что этот олень очень настойчиво ищет одного молодого лекаря. Сам понимаешь, Кан, встречаться с ним и его подручными мне было не с руки! Пришлось попутешествовать. Алеманы мне не нравились — слишком серьезные люди! Поэтому я добрался сначала до столицы вашей провинции — Лиры, а потом, после некоторых раздумий, понял, что жизнь на природе, в окружении прекрасных пейзажей, бесхитростных людей…
— И прекрасных селянок…, - продолжил, смеясь, Каннут.
— М-да… и прекрасных селянок. Куда же без них! Так вот… я решил, что сюда его, этого оленя, копыта — не дотянуться! Вот так я и живу здесь, уже скоро три года.
— Жалеешь? — поинтересовался парень.
— Жалею? Вот еще! Здесь я занимаюсь своим делом. И должен сказать — неплохо поднаторел в лечении, травоведении, алхимии. Да и собственное здоровье неплохо поправил.
— А эта дама, она не писала тебе сюда?
— Нет! Я решил, что и ей тоже не стоит знать, где я нахожусь. К тому же, насколько я понимаю, она вошла во вкус приятного, и у этого рогоносца его украшение непременно будет расти и дальше!
— А она была красива? — любопытствовал Каннут.
— Красива? — чуть задумался маг, — Именно красивой я бы ее не назвал. Яркая — так будет правильнее. Да, яркая! Там у нас народ все больше смуглый, а черты лица несколько… грубоваты. К тому же знатные дамы, как правило… Худоваты, я бы так это назвал! Но сколько в ней было страсти, сколько экспрессии! М-да… Иногда я с грустью вспоминаю наши… сеансы лечения. Но! Именно поэтому я ищу утешения в объятиях наших красоток и, стоит признать, вполне нахожу его. С ними, Кан, проще! И они очень приятны. И уж точно — не худы, как высохшее дерево! Так что… не теряй времени, парень! Наверстывай, наверстывай!
Филип весело расхохотался.
Кан исподтишка снова осмотрел мага.
«М-да… он и правда не очень-то походит на местных. Сначала я этого не заметил: так же смугл, черноволос. Но сейчас уже стоит заметить, что разница все же есть. Филип выше ростом и заметно выше. Тоньше фигурой, а местные, как на подбор — невысоки и коренасты. Лицо у него немного вытянутое, нос ровный, тонкий. А у местных мужчин все больше либо крючком, либо здоровенный, широкий. Он, этот веселый маг, больше на араба похож. Только вот глаза — голубые, что довольно странно при его облике!».
Тем временем дорога начала забираться на пологий, но довольно высокий холм. Среди дубов стали чаще встречаться заросли каких-то кустов. И небольшие скальные выступы периодически виднелись по сторонам от дороги.
— Видишь, Кан? Это начинаются отроги гор. Там, ближе к Луке, столице маркграфства, дорогу пересекает невысокая горная гряда, которая идет до самого берега моря. Меняются деревья — становятся пониже и… как бы это объяснить? Природа больше похожа на южную. Вот как у нас, в Иберии! Ах да, ты же не бывал там и не поймешь. Больше солнца, больше тепла и море, Кан! Море!
«Судя по всему, некоторая грусть по родине у Филипа все же имеется!».
Когда они въехали на вершину холма, перед ними открылась прекрасная картина. Ряд холмов с этой стороны плавно перетекал в низину, чтобы примерно через пол-лиги снова подняться холмами на той стороне долины. Холмы, заросшие лесом; долина, четко расчерченная прямоугольниками полей, с какими-то посевами разных оттенков зелени; деревня, чьи аккуратные домики расположились вокруг пересечения дороги и небольшой реки.
«А я бы не назвал это поселение деревней! Это уже приличное такое село. И домов, растянутых негусто вдоль дороги и реки, — изрядно!».
— Вон там проходят ярмарки! — показал рукой на ближний склон холма Филип.
На указанном месте был расположен большой прямоугольник, ограниченный рядами деревянных столов, навесов и даже небольших строений.
— Купцы, которые постоянно приезжают сюда, платят местной крестьянской общине какие-то деньги за то, чтобы те содержали торговое место: чинили столы и навесы, присматривали за лавками. Так что крестьянам здесь вдвойне выгода: и деньги дважды в год получают, и свои товары распродают, подрабатывают по-разному: кто место под жилье предоставляет, кто пищу на продажу готовит, а кто в торговле помогает, обслуживает гостей по-разному. Да и покупают они здесь то, что им требуется самим по хозяйству, — продолжал пояснения маг.
— Х-м-м… выгодное место! А кому налоги платят? — задумчиво спросил Кан.
— Раньше платили барону. А сейчас — напрямую в городскую казну Луки. Эти земли, как баронства не стало, перешли в ведение магистрата.
— Губа не дура у магистрата! Ничего не делают, а денежки гребут!
— Сомневаюсь! Местные старейшины и староста — те еще хитрованы! Скорее всего, налоги они платят по самому низшему разряду! — засмеялся Филип.
— Почему это? — удивился парень.
— Сборщики налогов сюда каждый год приезжают все одни и те же. Ну какому чиновнику, чернильной душе, понравится тащиться на лошадях из города в такую даль? А эти прощелыги сговорились с местной верхушкой, вот и год за годом пишут все в докладах — то вредители у них поля уничтожат, то засуха у них, то — потоп. А то и орки нападут, хотя уже даже не знаю, сколько лет орки если и приезжают, то только торговать да закупаться необходимым. Получается, по бумагам — прибылей у крестьян нет, с голоду бы не помереть! Прощелыг этих, мытарей, понятно, что не обидят, чтобы все было как надо в докладах. И звонким серебром отсыплют, и продукты возами отправят, а здесь еще и селянку посимпатичнее в койку подложат. Так что… не придерешься! И тем хорошо, и этим. В общем, община живет очень неплохо, и каждый год прирастает новыми домами и новыми жителями. Тут у них все по уму налажено — и сбор с каждого двора на общие нужды общины, ну и помощь тому, кто по какой-то причине нуждается. Башковитый здесь староста! Ну да, ты его еще увидишь — ночевать-то мы у него будем!
Они спустились вниз и заехали в деревню. Никакого частокола не было, да и размеры ее вряд ли бы позволили соорудить какое-то защитное сооружение вокруг.
«Расслабились крестьяне! Как есть расслабились! А орки если?».
— Филип! А ты говорил, что в Степи который год идет кровавая междоусобица. А кто же тогда сюда торговать приезжает?
— Правильно говорил. Только я еще говорил, что Степь огромная. И то, что в середине ее или в каком другом краю режутся орки уже сколько времени, никак не влияет именно на нашу сторону степи. Здесь, рядом, вообще живут орки, которые больше торговлей вовне занимаются. Они там как торговый форпост и посредники между степью и королевством. И их, выходит, никто не трогает. Деньги же всем нужны, а как получить эти деньги, железо, еще что-то из королевства, если торговцев и посредников вырежешь? Никак не получить! Так что ближних орков вся эта суматоха с выбором, кто главнее в степи, почти не касается!
Каннут ехал рядом с магом и крутил головой во все стороны.
«Х-м-м… чисто. Чисто, уютно и даже красиво!».
Дома в деревне были разных размеров и разных видов. Часть домов, по виду более старых, были из дубовых бревен — массивные, почерневшие от времени срубы. Большие подворья с огромными воротами, часто крытые досками, с большими надворными постройками, также срубленными из бревен. Другая часть домов, причем большая часть по количеству, были совершенно другими — более нарядными, веселыми, высокими.
«В Европе такие дома можно увидеть и в Германии, и в Чехии, и в Швейцарии. Фахверковые они называются!».
— Филип! А почему дома такие разные? — не удержался от вопроса Каннут.
— Те, что бревенчатые — они более старые. Это жители, которые здесь живут с момента основания деревни. А эти — новые, построены переселенцами. Одно время в королевстве активно заселяли окраины, даже деньги переселенцам платили, чтобы расселить западные и центральные провинции. Сейчас уже ничего не платят, но люди потихоньку все равно сюда переезжают. Хоть и степь рядом, но властей да аристо здесь мало, и крестьянам это больше нравится. Свободнее они себя чувствуют! Да и со старостой им здесь здорово повезло: муж головастый, хозяйственный, хитрый. И верхушку деревни под стать себя подобрал. У них дальше по долине, возле реки, еще и лесопилка имеется, а на дальнем склоне одного из холмов они старый карьер снова в дело пустили — камень там заготавливают! Попомни мои слова: лет через десять, если ничего не случится, здесь уже городок получится.