taramans – Дикси. Рейнджер (страница 13)

— Ах, ты же… Он еще и издевается, нахал! — фыркнула женщина и вырвала излеченное из его рук.

— Чего это я издеваюсь? Я тебе помочь хочу, вот — наговор индейский шептал…

— Точно наговор, а не бессмыслица какая-нибудь? — с подозрением прищурила глазки женщина.

— Да точно, точно…

Тетушка немного успокоилась и с досадой произнесла:

— Вот же гад какой растет, самый настоящий гад! Но кто тебе дал это чудесную способность — исцелять людей?

— Кто, кто… Известно — кто! Господь наш, Всемилостивый и Всемогущий! — подчеркнуто убежденно кивнул Гюнтер.

— Х-м-м… А я вот сомневаюсь! — покачала головой Сюзи, — Может, права матушка, когда говорит, что это у тебя от Лукавого? И развратен ты, как Нечистый, и на женщин так действуешь… Тебе пятнадцать лет, Кид, а… А ведешь ты себя так, как не каждый взрослый мужчина.

— Сюзи… — начал было Гюнтер.

Но она опять взъярилась:

— Я говорила: не называй меня так! Я тебе не подружка какая-нибудь! Нашел себе — Сюзи.

— Успокойся, тетушка. Не дай бог, кто-то рядом случится, а мы в потемках и не заметим. Невесть что могут подумать!

Женщина еще немного попыхтела возмущено, но признала:

— Здесь ты прав: вдруг кто услышит. Но я тебя предупредила: никаких Сюзи.

— Странно… А мне припоминается, что ты говорила не называть тебя так только на людях. Но вокруг же — никого, вроде бы…

— Ах, ты… Еще он вспомнил! — и тетушка вновь применила «меры физического воздействия к несовершеннолетнему».

Осыпаемый ударами… Надо признать — не такими уж и сильными! По плечам, рукам и прочему… Гюнтер старался уклоняться, насколько это было возможно, и хихикать как можно тише. Но потом ему это надоело, особенно когда парочка ударов достигла все-таки его головы.

«Блин! Вот по уху — было больно!».

Развернувшись всем телом к женщине, он перехватил ее руки: сначала одну, потом — другую, навис над нею и, наклонив голову, впился поцелуем ей в губы. Поцелуй был довольно продолжителен. Настолько, что старый мерин, влекущий коляску, остановился на дороге, не ощущая поводьев.

— Все! Все, хватит! — наконец вырвалась из его объятий женщина, — Совсем уже ополоумел. А если и правда кто увидит?

И опять они помолчали какое-то время. При скудном свете луны Кид с удовлетворением заметил, как улыбается женщина, поправляя прядь волос, выбившуюся из-под чепца.

— Ты чего? — не понял он.

— Чего, чего… Еще и целуется, нахал, как… Вот где ты мог такому научиться? Не с Кейт же, правда? Та и сама-то… Ну, что она могла уметь, до того, как…

— Ты же сама сказала, что меня Лукавый всему научил.

— М-да? Ну если так, то понятно.

— Ладно… Хотя, ни хрена не ладно! — возмутился Гюнтер.

— Не выражайся, Кидди! — скорее просто по привычке сделала замечание тетя, — Ты сейчас о чем?

— Да я никак не могу взять в толк — как мне к тебе обращаться? Тетушка, Сюзанна, Сюзи?

Она вздохнула:

— Ладно. Но при всех — только тетушка, и никак иначе. Понял?

Гюнтер угукнул.

«Но все же… Где Кейтрин успела стакнуться с этим… Вилли, мать его!».

Сюзанна пояснила:

— Да они же учились в одно время, в одной школе. Потом Вилли уехал в Пенсильванию, отучился там в колледже.

— Они же не местные, не так ли? — попытался хоть что-то вспомнить Кид.

— Да. Его отца лет семь назад назначили сюда управляющим. Вот и Вилли, приехав к отцу, здесь и учился. А сейчас… Приехал после колледжа, случайно встретились в городе с Кейт. Ну и… Ну, согласись сам — замечательная же партия для Кейти!

И снова короткое «угу».

— Х-м-м… Помолвка, значит. А свадьба когда?

— Они оба не хотят долго тянуть. Осенью после сбора урожая.

— А жить где будут? — продолжал Гюнтер, скорее уже — из вежливости.

— А вот здесь еще ничего не понятно. Отец его предлагает Вилли пойти к нему на фабрику инженером, но и там, в Пенсильвании, у их родственников есть несколько угольных шахт. Пусть сам думает.

— Ладно. Ты меня извини, чего-то я и впрямь некстати взбрыкнул. Если посудить здраво, то я рад за Кейт.

— Ну вот, хоть головой думать начал! — улыбнулась тетушка.

— А что еще у вас за новости? — Гюнтер вновь достал портсигар.

Сюзанна нахмурилась:

— Матушка заболела. Сильно. В последнее время уж и с кровати не встает.

— Давно болеет?

— Да вскорости как ты уехал, так и слегла.

— Доктор был?

Не сказать было, чтобы Кид сильно уж расстроился при известии о болезни бабки Гретты, но все же родственница.

— Был. Развел руками, говорит — это старость, что здесь можно сделать?

— Так, может, я…

— Да она даже думать о том не хочет. Я ведь ей предлагала, а она… Чуть не самим дьяволом тебя считает. Даже старую индианку прогнала, когда я попросила ту прийти. Может, какие травы помогли бы.

«М-да… А что здесь скажешь? Вредная, вздорная бабка. Если бы я ее полечил, глядишь, и прожила бы еще год, а то и два!».

Но долго молчать, переживая за здоровье матушки, Сюзанна не смогла:

— Ну а ты как съездил? Кроме того, что развлекался со шлюхами в вертепах, — снова пихнула его под бок тетя, — Кстати! Я не могу понять, как тебе не страшно — а ну как заразишься от них какой-нибудь гадостью?

— Видишь ли, дорогая…

— Вот я уже и дорогая! — притворно возмутилась женщина, — Ты снова теряешь границы, Гюнтер.

— Ничего я не теряю, — отмахнулся от наветов парень, — А всякую заразу я вижу сразу и четко. Так что — нет, не боюсь.

Сюзанна вздохнула:

— Кто бы мог подумать, что я буду обсуждать такое со своим племянником.

Кид покосился на женщину, прикусив губу.

— И не смотри на меня так! — возмутилась Сюзи, — Я все прекрасно помню. Это вообще — как наваждение какое-то. И тогда, и сейчас. Меня при одном воспоминании в жар бросает — как я могла?! Я вообще не могу с тобой нормально разговаривать. Может, и правда — есть в тебе что-то дьявольское? Когда я смотрю на тебя, то вижу мальчишку, пусть и изрядно вытянувшегося в последнее время. А когда разговариваю… Чувствую себя молоденькой девчонкой, а ты, как будто — взрослый мужчина.

Помолчав немного, тетушка поинтересовалась:

— Тебе хоть заплатили там, как лекарю? Или расплачивались лишь…