taramans – Чердынец (страница 70)

Здесь и сейчас — голые кирпичные стены. Пристрой — в два кирпича, сам дом, как бы не в шесть! Так-то и немного, но и — немало. С хорошим отоплением — стены вполне толстые. Тепла — хватает. Тогда я сделал практически полностью автономную систему, с мультитопливным отоплением; насосы, датчики, даже генератор был встроен. Газ уже был повсеместно — и он был основным топливом. Кроме него — и твердотопливный котел, и электрокотел. Поэтому все это я убирал в подвал, а в пристрое была — шикарная ванная комната, ага — с джакузей!

Сейчас такого нет и долго еще не будет.

Заглянули в подвал — пол еще не был постелен, только половые балки и доски лежали кое-где, чтобы пройти можно было. Я и прошел. Поморщился на стены подвала. Они были сложены из бетонных блоков. Но — толи блоков не хватило и застройщику пришлось заполнять пространство обломками; толи — сэкономить решил дядя, но стены были — прямо скажем — корявые. Мне и тогда пришлось все это штукатурить, выравнивать, выводить под ноль. Зато и комната отдыха вышла — на загляденье. Мягкая зона, домашний кинотеатр. Места — полно! Даже Кетлеровский полный тренажер в углу не мешал.

Прошел по доскам по комнатам. Как и предполагалось — большая кухня: около шестнадцати квадратов. Напротив, через не узкий коридор — спальня, примерно той же площади. Дальше по коридору — приличный такой зал — квадратов двадцать. И из зала — еще одна спальная — около двадцати квадратов.

Мне, в прошлом, одному-то — за глаза!

Когда я решил воссоединиться с Дашкой, которая к тому времени проживала в Крыму, в моем вновь построенном доме, ага — во все том же Н-ске (детство, воспоминания, ностальжи!), я позвал сына Егора, которому и собирался передать свое дело и свой дом. И даже его Кристина, уж на что стала очень капризной дамой, и то ничего по поводу дома не сказала — вложил я в него все же — немало. Отделка, вся техника — все из лучших брендов и наиболее новых моделей!

А здесь… Такого я никак не смогу повторить — по объективным причинам. Но даже — если просто все сделать «по уму» — такого дома здесь нет ни у кого! Даже на уровне директоров, типа Никифорова, даже на уровне номенклатуры горкома — очень и очень неплохо будет, да! Опять зависть людская? Да и хрен с ней! Дом — кирпичный, не подожгут!

Как плюс — в подвале увидел приличную такую кучу мелкого щебня, и кучку — ПГС. Будет из чего выровнять пол подвала, а потом — зацементировать и сделать стяжку, ровненько так.

— Трофим Игнатович! А для чего такой подвалище копали-то? Непонятно мне!

— Я смотрю — ты так смотришь, как будто уже бывал здесь… Не ново все для тебя? А подвал — так тут все просто. У бабки, что здесь, в доме раньше жила — здесь, на этом месте погреб был. И не лень же было копать под четыре метра?! Вот и получилось — либо засыпать, что — глупо; либо — вот так — расширять все на ту же глубину.

— Ага… ну — так я примерно и представлял, — я достал из кармана портновский метр, стал замерять стены.

— Ты что же — все здесь замерить решил, что ли? — хозяин был удивлен.

— Ну — посудите сами. Чтобы с вами торговаться — нужно хотя бы примерно знать, во сколько вам все это обошлось. Меньше предложим — пустой ведь разговор; больше предлагать — так тоже, не хотелось бы! Нам хоть деньги эти и «дуриком», считай, достались, но их все же ограниченное количество. А дом — достраивать нужно, правильно? Затраты будут — да не меньше, чем вы потратили. И потому нужно понять — а хватит ли? Стоит ли браться? А то впряжемся, да и пуп развяжется, и денег не хватит. А я родителей люблю — зачем им эти «веревки»?

— Подожди. Я сейчас рулетку принесу. А то — только мерить будешь три дня.

К сожалению, принес Игнатович вовсе не рулетку из будущего, на что я, в глубине души, надеялся, а этакую ленту в рулоне — не знаю я, как она называется. Геодезисты еще такими пользуются.

— Хорошая вещь! Не продаете? — я заценил эту рулетку.

Митин хмыкнул:

— Если в сделке сойдемся — так подарю.

Мы проползали с ним часа три. Высота дома — почти три с полтиной. Это — стены. Размеры — десять на десять по внешним углам — ну, это я и так знал. Высота потолков в доме — когда они там будут — примерно два восемьдесят. Очень неплохо по нынешним меркам, когда высота потолков — два семьдесят. И это очень много считается. Здесь я не беру купеческие дома и сталинки. Там-то, конечно, ого-го!

Я скептически прошел вдоль стен, поскреб швы пальцем, приложился, оценивая прямизну стен.

— А тут-то чего тебе не нравится? — не выдержал Игнатович.

— Стены — как бык поссал! И цемент — не очень! А значит — что? Шубу лепить нужно. А это — опять расходы! Доски вот я посмотрел в доме. Неплохие ведь плахи — и на полу, и на потолке. Но — ни там, ни там — не пришиты. То есть, их уже повело! Значит — весь этот пилмат — вон только в сарай — на пол, или в стайку. И то… хрен пришьешь! Попилить — да в печь!

— Ишь ты! Вот ведь — и то ему не так; и это ему — не эдак! Тебя что — в понедельник делали? — Митин злился.

— Вот уж, уважаемый — чего не знаю, того — не знаю. Папка, думаю — и сам не помнит, а у мамки — неудобно спрашивать!

Дед развеселился:

— Ишь — разговорчивый какой, веселый!

— Да где же веселый, уважаемый Игнатович?! Я не веселый — я озабоченный! А этот разговор — это озабоченность моя так вот выходит. Можно мы вернемся в гараж, мне кое-что посчитать нужно.

Мы вернулись в гараж.

— Устал я с тобой по стройке ползать! Вот же въедливый какой! Вроде фамилия — Долгов, а ведешь себя как самый последний — Абрамович! Чаю хочу! Будешь чай пить?

— Буду… и благодарен тоже буду. Только если не чифирь, — посмотрел я на деда.

— Не… какой чифирь, я свое уже отпил. Сердце барахлить стало. Так — купчик заварю.

— О! Это со всем нашим уважением! Заранее — благодарю!

Я устроился на верстаке чиркать и считать в блокноте, а Митин стал возиться с плиткой и чаем.

— Юрка! А не про тебя бабки языками мелют, что, дескать, чердынец в поселке поселился? — я, задумавшись в расчетах, поднял взгляд, прищурился и уставился глаза в глаза старику:

— С какой целью интересуетесь, гражданин?! — постарался добавить в голос этого — холодно-делового тона «людей в погонах».

— Ишь ты чё! — дед отвел взгляд, — вон оно как, значит!

Потом хмыкнул:

— Ну чисто — чекист столичный! Вражина красноперая!

— Да шучу я, шучу. Вы пошутили, и я посмеялся. Смех — он же жизнь продляет, не так ли? — и я снова уставился деду в глаза. Ну — шалю я так, шалю!

— Ты вот что… ты — это брось! Я уже давно у хозяина не был, и меня так на арапа не возьмешь! — но дед немного засуетился, разливая чай по алюминиевым кружкам. Интересно, что он такого вспомнил из своей жизни?

Чай был… это — не купеческий чай… это — к чефиру ближе гораздо!

— Есть чем погасить? — спросил я у деда.

— Вот, сгущенка. Привык я к ней, на Северах, понимаешь!

А хорошо так — со сгущенкой чаек пошел.

Мой взгляд остановился на каком-то щите у стены:

— А это что такое, Трофим Игнатович? — ткнул я рукой в щит.

— Так трансформатор же! Ток-то сам знаешь какой — прыгает и прыгает, то — еле лампочка горит, то — аж трещит все! Вот я и договорился тут… с людьми. Ну — и поставили мне шкаф этот!

Даже не знаю, во что это обошлось деду, но дело это — стоящее! Он прав — сейчас напряжение в сети скачет так, что только — ой! До конца семидесятых такая хрень будет продолжаться. Пока во всех углах города, в поселках не поставят трансформаторные будки! И телевизоров сейчас нет без обязательного для них — стабилизатора. В каждой квартире, в каждом доме!

А так — лепота! Запитать весь будущий дом отсюда, через трансформатор — и никаких проблем, не нужны никакие стабилизаторы! И сразу становится ясно — как мне организовать теплую воду в доме. А то уж я думал — газовый котелок в кухне ставить. Как в благоустроенных сейчас домах. А сделаю я — водонагреватель! Точнее — не я сам, конечно. Найду людей — пара ТЭНов, корпус из нержавейки — и душ, и в кухне вода теплая. Заипись!!!

Я еще раз оглядел мастерскую. Моя! Может сам и не буду здесь каждый день ошиваться, но — хай будэ, как небратья наши говорят!

— Игнатович! Мне на расчеты нужно день, а то и два. Рассчитать все, осметить — нужно маме и бате все красиво, и понятно преподнести. Через пару дней — приду. Может что еще — забыл? Да — наверняка что-нибудь забыл! И — последнее… Ну — чтобы представлять масштаб трагедии — сколько вы будет просить? А то какие-то странные люди говорят за восемь тысяч! Нет, я понимаю, что за пять — это обидно! Но за восемь? Это же — нелепица какая-то, согласитесь?

Дед развеселился:

— Эк ты на Шнейдера Леву сейчас похож был! Вот же — бывает ведь так, а? Был у меня приятель когда-то… Тоже — веселый был человек, с каких-то Лук, близ Бердичева. Ага! Жаль, мишка его потом съел, годе так в пятьдесят пятом!

— Ага! Марк Шнейдер был маркшейдер! Нет… в тех краях я не бывал. В Жмеринке там, или еще какой Щепетовке… А, в Бердичеве — нет. Ну что — до послезавтра? И я таки не услышал вашей цифры, Трофим Игнатович!

— Ладно, топай. Потом поговорим. А восемь тысяч я загнул, чтобы все, кому ни попадя ко мне не лезли.

Два дня я просидел за столом, считая, чиркая, перечеркивая. Когда уставал — выходил в свой спортзал. Потел до одурения, стучал в седло. Потом обливался водой из бочки, и снова садился за стол.