taramans – Чердынец (страница 50)

Батя сначала сидел, смотрел на меня просто с интересом, но, когда я обозначил рыночный ценник, удивленно поднял брови и перевел взгляд на Слуцкого.

— Тут, Юра, ты и прав… и — не прав, одновременно, — Слуцкий достал платок и вытер лоб, потом подумал и вытер все лицо, — само оформление выигрыша, дело — не совсем простое и не быстрое. У меня есть знакомые знающие люди, поверь мне. Да, после его оформления Вам предложат машину, но кто тебе сказал, что ГАЗ-24? ГАЗ-21 — да! А вот новую «Волгу» — сильно вряд ли! Так что… не рассчитывайте, что все будет так уж легко…

— Согласен, Борис Ефимович! В любом государстве, населенном людьми, просто быть не может. Любое же государство населено людьми? С ними, с людьми — всегда все не просто, согласен! А с теми людьми, которые что-то могут решать — непросто совсем. Такая уж у них натура, у этих людей, да. Но мы же уже поняли позиции сторон, Борис Ефимович, не так ли? И Вас мы понимаем, и Вы нас — поймите!

«Не забивайте Микки баки!», да-да…

— Поверьте, Борис Ефимович! И мой папа, и я, это уж тем более — мы Вас очень-очень уважаем! Но Вы, в свою очередь, тоже — хоть немного уважайте нас, а? Разве я много прошу, просто чуточку уважения, не так ли? Дорогой Вы мой человек! Давайте Вы уже назовете приличную цифру — не большУю цифру, ни боже ж мой, ни в коем случае не скажу — большую! Приличную цифру, без этой Вашей хуцпы, ради Вашего же здоровья! Шоб я так жил, как я вас уважаю, Борис Ефимович! Ну же! Ваше слово, — хотел добавить «товарищ маузер», но решил — не перегибать. Уже и так батя удивленно на меня смотрит.

Слуцкий мялся, сопел, но молчал. Похоже, арифмометр в его голове засбоил. ТэО давно не делали, что ли?

Наконец Борис Ефимович на что-то решился и поднял голову:

— Иван Егорыч! Юрий! Я могу предложить Вам тринадцать… тринадцать с половиной тысяч рублей.

Мы с батей переглянулись, я — с вопросом в глазах, батя — «охуе…» очень удивленный, так скажем. Потом батя, взяв пачку папирос, отошел к окну, приоткрыл его и сев на стул, закурил.

Я же, глядя в стол, забарабанил пальцами по столу. Так, с него можно взять больше, это точно. Но вот сколько? Как найти ту грань, за которой он может попросту — сорваться? Я не силен в этих торгашеских делах. Да — проводил переговоры, да — заключал договора. Но — там же и бухгалтера, и юристы, и экономисты работали предварительно. Хоть примерно возможности и резоны, и свои, и контрагента я знал, а здесь — рассчитывать… на что? На интуицию? А она у меня есть? Вроде что-то подсказывает, что можно еще ваньку повалять…

— Борис Ефимович! Мы с Вами живем в Сибири. Чем благодатен этот край? Этот край богат на северные, в общем-то некомфортные для проживания территории. И наше государство, в заботе о каждом, знает все тяготы проживания и работы здесь, в Сибири. А значит, в заботе своей, оно платит повышенные зарплаты, которые существенно больше, чем зарплаты в том же Краснодарском, действительно благословенном крае. А, значит, что? У нас таки есть в Сибири люди, которых можно смело отнести к категории состоятельных. Да, может быть — не в Кировске. Но — есть же?

Слуцкий пожевал губами:

— Юра! Иван! Я заплачу Вам… пятнадцать тысяч! Больше у меня просто — нет. Тут я нисколько не лгу.

Батя кашлянул:

— Ладно, Юрка! Завязывай этот рынок! Борис! Когда ты сможешь принести деньги?

— Завтра! Завтра — у меня просто часть денег на сберкнижке, а часть — наличными.

— Вот завтра и решим все вопросы!

— Я могу быть спокоен…?

— Можешь, Борис, можешь! Я тебе сказал — приносишь деньги, мы отдаем тебе билеты. Даже не так — поедем в кассу вдвоем. Ты снимаешь, я — кладу!

— Батя! На книжку — десять. Остальные будут нужны наличкой.

Это даже лучше, чем я рассчитывал, в самых радужных мечтах!!!

Когда Слуцкий ушел, батя подошел к столу и налил себе сразу полстакана коньяка. Выпил залпом, поморщился, посмотрев на меня:

— Вот никогда не мог понять — что они в нем находят, в коньяке этом.

А что — коньяк как коньяк. «Паленки» здесь сейчас нет и быть не может. Ну да — не «Двин», обычный такой коньяк, пять звезд, цена пять рублей семьдесят копеек.

— Батя! Про десять на книжку и пять наличкой, я тебе так сказал, для введения в заблуждение посторонних. Не нужно на книжку класть больше выигрыша. В сберкассе тоже люди работают, сболтнут еще где, что больше клали. Объясняйся потом…

— Ладно. Мне вот командировку придется на день отложить, объясняться с Никифоровым. Мы же завтра собирались уезжать.

— А ты надолго уедешь? А то — там… и дом посмотреть нужно и обсудить все… мотоцикл еще — на тебя же оформлять придется.

— Юрка! Ну что ты все гонишь-то — все вскачь, все вскачь. Ну куда торопишься-то? Да и дом тот… я тут поговорил… там работы — на полный год!

— Нет, батя. До зимы — зайти нужно! В лепешку расшибусь! Или ты тут в бараке еще год зимовать хочешь? Вот еще что! Стройматериалы сейчас в магазине толком — не купить. То одного нет, то — другого. Я как-то слышал, что кто-то у нас в РТС что-то под зарплату брал. Поговори с Никифоровым, может можно что-то в организации взять. У них там тоже фонды, но там и объемы такие, что то, что нам будет нужно — так, не объемы — слезки.

— Ладно, Юрка! Я сейчас в Красноярку поеду. Там в колхозе, ферму будем оснащать. Примерно на неделю, может чуть больше, работы там — немного. А с директором поговорю. Только я же не знаю, чего-сколько нужно будет…

— А я — пока тебя не будет, проскачу, дом посмотрю, прикину, посчитаю все.

— А чего ты в этот дом вцепился-то?

— Я там… его покупал и ремонтировал. Там и жил, в последнее время.

— Поговорить бы нам, посидеть-поспрашивать тебя — как там у тебя было и что. Это же интересно, х-м-м… У нас — все — как в книжке какой происходит, даже не верится, что с нами.

Да, батя был тоже — книгочей, как и я. Наверно, именно потому, что я часто видел батю с книгой, я и полюбил чтение. Правда, читать он мог, в основном только в зимнее время, когда большей частью, работал без выездов, на месте. А с весны и до поздней осени — мотался по всему району. Да и по другим тоже.

А вот маму с книжкой застать можно было — реже. Она и без командировок, моталась по всему поселку до позднего вечера.

— Да по-разному там было… Когда и правда — интересно, но больше — скучно, рутинно так…

— Ты вот, что, Юрка! Ты Катю, наверно, забери сегодня с собой, пусть переночует у деда с бабой. Мне, думаю, много сегодня матери объяснять придется, да разговоры разговаривать. Сам же ее знаешь — эмоции, нервы, слезы…

«Ну вот еще, блин! Катька мой любимый диван оккупирует! Ладно — в сенях на топчане пересплю! Хорошо, что я уже деньги из учебников собрал и в «нычку» переложил!».

Слухи и сплетни… они такие, да. Сначала вроде бы понемногу и медленно, а потом — как лесной верховой пожар — ух! Пронеслись по поселку и вышли за его пределы!

Хорошо еще мама, после разговора с отцом, заинструктированная им, сама собрала дедов и бабушек, а также тетку Надю, дядьку Володьку с Галиной, и, в семейном кругу, рассказала им. А то бы обиды были — вселенские, как же — не рассказали родным, скрыли! Мне тоже пришлось провести доклад по обстоятельствам моего выигрыша. Катька тоже присутствовала, правда — уже более спокойная. Реакция была… разная!

Дядька Володька, вот простая душа — бурно радовался: ну племяш — ты даешь! Молоток! У тети Нади — примерно так же, плюс широко открытые глаза; у Галины — несколько удивленный и заинтересованный взгляд, больше никаких эмоций — не последовало; дед Иван — крякнул и хмыкнул — ну-у-у-у, типерь разгавораф по эртыэсу будит!!! Деда Гена — тот выразился восхищенно и полностью нецензурно; сложнее — с бабушками, у них, получается — лишнее подтверждение слов Гнездилихи про чердынца — «памагат роду сваму!», баба Маша — промолчала; баба Дуся — покачала головой, сурово поджав губы!

Вот запланируешь как что — хрен чего получится!!! Тут — беготня начинается, а Вера Пална попросила маму, чтобы я еще с неделю поработал на огороде. Вот — вроде же договаривались, что до июля, а — нет же!

«Еще недельку! Вера Пална просила!!! Тьфу, блин!!!».

На огороде — самый «сенокос» начался — грядки колосятся, ягоды отцвели, капуста в рост прет! Народу здесь добавилось. Кроме нас, со Светкой и Катей, ежедневно работают шесть-семь женщин. Прополка-прополка и еще раз прополка! Ну и — полив, куда без него!

Я, после утреннего полива гряд и капусты, ухожу в малину. Ее, заразу, тоже — хоть каждый день протяпывай! А на грядках — женщины в халатах, платьях, купальниках в разных позах и видах. «Конторские», как всегда — чуть в стороне, «наособицу».

— Вера Пална! Хочу вот что Вам предложить… В этом-то году уже поздно, а за зиму — дожмите Никифорова, чтобы Вам здесь летний водопровод провели — труб дюймовых примерно метров тридцать-сорок. Пусть хоть и старых — просечки можно и резиной обмотать! Или шлангов, хоть кусками — тоже встык — да вот, хотя бы до гряд от цистерны протянуть! И все насколько работы меньше станет!

— Так напора же не будет! Как поливать-то?

— Если цистерну приподнять над землей метра на полтора хотя бы, да заполнять ее почаще, чтобы полнее была — и того хватит! Все не ведрами корячится, затаптывать все тропинки! Можно еще и воздуха туда дунуть — чтобы давление создать, но это уже сложнее — и клапан мастерить нужно, переходники там… и ладно! И утечки наверняка будут — цистерна же старая! Ну хотите, я Вам схемку какую-нибудь изображу, да посчитаю, сколько труб нужно. Да трубы — не на сварке, а на скорую руку чтобы собирать — уголки, тройнички, сгоны. На подмотке — пойдет на лето. Осенью — разобрали, сложили в сарай до весны. Да вот — хоть и муж Ваш соберет, он же слесарь в Дорстрое, не так ли? — вовремя вспомнил я.