taramans – Чердынец (страница 24)
Нам идти в центр города. Здесь у нас и административный центр со зданиями органов власти; и культурный — РДК, музей, и прочие магазины. Недалеко отсюда и больничный поселок, как его называют — тут и больница, и поликлиника, и здание филиала тюменского медучилища и жилые дома медиков — эдакое пятно застройки, уже послевоенной.
Многоквартирные многоэтажные благоустроенные дома в Кировске стали строить недавно — примерно с начала шестидесятых годов. Их и сейчас немного — два квартала кирпичных трехэтажек, — домов по пять или шесть в каждом квартале.
По всему видно — готовят еще места под продолжение строительства: часть частного сектора расселяют и дома сносят. Поэтому сейчас изрядный кусок центра — большая строительная площадка.
Светка-конфетка о чем-то щебечет впереди с Катей, иногда заливисто смеется, поворачивается к нам и улыбается мне. Ну — мне хочется надеяться, что мне. Не Славке же, правда?! Хотя… что уж перед собой скрывать-то? Был у нас со Светкой там, в будущем, один эпизод. Потом… лет через десять, может — чуть больше…
Я после армии работал шофером, а она приехала к родителям, после окончания мединститута. Была она замужем, у нее уже и ребенок был. С ним она и приехала. Что-то у них с мужем там непонятное произошло, ссора какая-то… вот она и приехала к маме, нервы полечить, ага!
А тут я — красивый весь, развесистый такой — мачо! от ушей до ботинок. Вот как-то «закрутило» у нас. Коротко так закрутило — буквально на неделю, даже меньше. Она ведь уже и с мужем помирилась, собиралась возвращаться в Тюмень. Отомстить хотела, что ли…
Ух и хороша была Светка! Ух как хороша!
Нет, там ничего серьезного между нами быть не могло — и я категорически не собирался жениться; да и она — все понимала, открыто говорила, что, мол кобель ты, Юрка — как с тобой связываться? Правда, добавляла: «Но как же с тобой хорошо!». Грустно как-то стало…
Потом мы с ней больше и не виделись — они с мужем куда-то уехали. А у Катьки я не спрашивал никогда — куда именно. Катюшка, похоже, знала от Светки о нашем «блуде» — и хороших отношений нам с Катькой это явно не добавило. Вот так-то…
Но здесь и сейчас, я Светку в качестве объекта соблазнения даже не рассматриваю! Не хочу девчонке с этих юных лет жизнь ломать-портить! Ведь чего я в этом возрасте ей могу предложить, кроме непосредственно секса?! Ничего!!! А потому — на хрен, на хрен! Даже мысли нужно такие от себя гнать!
Но до чего же хороша! Так… что-то я засмотрелся не туда, куда нужно и можно! Нужно о целях и планах думать, а не в воздухе витать!
Да… Мы со Славкой тащим еще и вещи девчонок — я холщовый мешок с костюмами на плечиках, а Славка — сумку с обувью. Девчонкам сегодня танцевать на сцене в горсаду, они — в концерте участвуют. Вот они вчера их, костюмы, значит, и стирали, гладили. Металлические крючки плечиков, высунутые через отверстия вверху мешка, и за которые уцепившись я тащил мешок — руку уже надавили-нарезали, зар-р-разы! Вроде и не тяжелые костюмы, но — неудобно и долго нести!
В горсаду людно и шумно! Здесь сейчас пионеры всех школ города.
А их у нас — несколько: наша — полная средняя за номером десять, «червонец» — в простонародье; еще — полная средняя, «семерка». Да еще две — «восьмилетки»: «пристанская» и новая — «заречная», как ее еще называют, потому что построили ее недалеко от берега Аяна, уже на стороне Кировска. Эта школа расположена в поселке энергетиков и промкомбината. Так что пионерии здесь и сейчас — хватает! Были еще три начальных школы, но пионеров там не было по причине возраста. Хотя… Возможно будут кого-то именно сегодня принимать из «мальков»!
Как-то здесь очень уж шумно, с моей точки зрения! Толпы пацанов и девчонок носятся по аллеям; «кучкуются» возле танцплощадки; лазят по каруселям и аттракционам. Все это пытаются упорядочить учителя, но пока получается — не очень хорошо.
— Здравствуйте, Наталья Иванна! — вот и мои одноклассники с классной.
— О! Юра! Пришел? А как ты себя чувствуешь? — классная отвлеклась от попыток организовать класс.
— Все нормально, Наталья Иванна! Голова еще иногда болит, но — уже стало лучше! — понимаю, что мои объяснения сейчас она не воспринимает — у нее голова другим забита.
Мое появление особого внимания одноклассников не привлекло. Я с ними отучился всего около трех месяцев, и ни с кем особо сойтись не успел. Только Сашка Кислов с Андреем Носковым подошли поздороваться. Еще одного их «корешка» — Олега Губина где-то не видать. Друзьями с ними мы тоже не были, просто со школы нам идти по пути, вот и ходили домой вместе, периодически.
Сашка Кислов — худощавый кудрявый русоволосый пацан, в этой троице — за главаря. Он подчеркнуто невозмутим, нетороплив, рассудителен. Он, как и я — любитель книг. Правда, в отличие от меня, или, к примеру — Славки Крамера, как-то своей начитанностью несколько «кичится», бравирует. Иногда, почуяв кажущуюся ему угрозу авторитету у друзей, он становится довольно язвительным, но по-прежнему подчеркнуто — малоэмоциональным. Я бы сказал — отыгрывает «индейца»! Носков и Губин — те пацаны гораздо проще, эдакие лихие «троешники».
С Сашкой Кисловым, в той жизни, мы играли в футбол за район. Сначала — за юношей, а потом и за взрослую команду. Так что отношения были вполне ровными. Просто нужно иметь в виду, что у Сани тараканы в голове есть, и они — довольно своеобразные!
Еще помню, как эта троица уговорила меня по пути домой зайти на территорию педучилища — «подсекать» за девками в уличном деревянном туалете. Ага…
Раньше меня на это подбивал Сашка Крестик — в общем туалете возле бараков. Но там — было опасно: в любой момент мог зайти кто-то из взрослых мужиков и тогда «таска за уши» была бы гарантирована. После нескольких «опытов», Крестику в составлении компании я отказал, за что был обозван трусом и нытиком. Ну трусость, допустим, тут не при чем! Просто, когда подсмотрел в туалете за какой-нибудь женщиной (ага, во всех физиологических подробностях, блин!), а потом вдруг встречаешься с ней на улице — меня всегда окатывал стыд! Очень неприятно! Потому и отказался от следующих предложений Сашки. А вот тому — все как с гуся вода! Его уже и ловили не раз, и дядя Саша его ремнем лупил, и женщины за волосы таскали — Крестик был непреклонен в своем бесстыжем любопытстве!
Здесь же, со слов Кислова, опасности не было практически никакой — в педучилище подавляющее большинство и учащихся, и педколлектива составляли девушки и женщины. То есть — мужская половина туалета практически никогда не использовалась. Но — стоять «на шухере» все равно кому-то приходилось.
Сходил я «на дело» с «бравой тройкой» несколько раз, а потом — отказался. Несмотря на явное наличие любопытства к этой теме, было очень стыдно! Как-то нехорошо это было! Ну так меня воспитали, да — на тот момент были у меня такие принципы.
А больше никто и внимания на мой приход не обратил. Так, еще немного пошушукались, глядя на меня, наши отличницы: Наташка Пяткова и Наташка же, но — Волкова.
Надо сказать, что несмотря на беготню, шум и гам, было довольно четко видно, как стараются далеко не разбредаться пацаны разных школ — нашей, седьмой и пристанские. Мы с «семеркой» частенько дрались — школы и расположены были недалеко друг от друга. Метров пятьсот между ними, даже ближе.
Вообще — комплектование школ учениками в Кировске было не очень-то понятным. Вроде бы наша «десятка» — для детей центра города. «Семерка» — та для РТС, Дорстроя, Мелиораторов, еще каких-то окраин. «Зареченская» для детей с Линий и Рабочих — так там называются номерные улицы. Ну «пристанская» — тут все ясно!
Но на деле, все было перемешано — к примеру, я, Катька, Светка, да тот же Крестик — учились в «десятке», а вот Славка — в «семерке». И еще многие ребята с окраин учились в «десятке», а в «семерке» — дети центра города.
Могу только сказать, что, по так и оставшейся для меня неизвестной причине, наша «десятка» считалась какой-то привилегированной. Вроде бы здесь учились дети руководства города и района, разных РайПО, ГорПО, учителей, врачей и прочей сельской интеллигенции. Хотя и простых «работяг» здесь хватало, а в той же «семерке» — я знал многих ребят, чьи отцы-матери были не из «простых».
Так вот… противостояние между пацанами «десятки» и «семерки» было — всегда, сколько себя помню, и потом также — в будущем. Драки были частыми, но не носили какого-то особо ожесточенного характера. Друзья у меня были и там, и здесь — и так у многих!
А вот «пристанские» — это отдельный разговор! Это была тема, которая всегда объединяла и «семерку», и «десятку»! Пристанские — это поселки, как непосредственно речного порта, так и ДОКа, и Комендатуры. Всегда пристанские «славились» какой-то особенной «отмороженностью», драчливостью, и «безбашенностью»! Были они довольно дружны — пристанского по одиночке в городе встретить было сложно. Не стеснялись навалиться вдвоем-втроем на одного; могли и попинать уже упавшего; и «железа» не стеснялись носить — по карманам было немало «притырено» «свинчаток», кастетов, велосипедных цепей. Вот и считали пристанских — «отморозь конченная!». Да они даже и кичились этим!
И сейчас пацаны чутко следят за вероятным противником! Драка вряд ли вероятна — уж больно много здесь учителей, да и просто — взрослых. Но какие-то локальные, «по кустам» потасовки возможны. Вот только этого мне и не хватало — впутаться в драку, а потом — длительные разборки с учителями! Не-не-не! «Такой хоккей нам не нужен!». По крайней мере — сегодня точно!