taramans – Чердынец (страница 16)
Да и еще при Васильеве умудрился батя поцапаться с Копыльцом! Дядя Витя ему тогда еще говорил:
— Ну что ты с этим «мадьяром» сцепился! Зачем?! Знаешь же, наверное, какие эти западенцы злопамятные!
— Да он мало что — бандеровец! Так он же еще и как инженер — дуб дубом! Он ведь ни хрена не понимает в технике!
Вот и отыгрался Копылец на бате. Сначала с завода перевел в трактористы, что батя еще стерпел — оборудование для завода задерживалось неизвестно где! Потом и в квартире отказал:
— Не знаю, чего там Васильев тебе обещал — у него и спрашивай! А в совхозе полно работников, которые гораздо дольше тебя работают! — и ведь не поспоришь, действительно так и есть.
Только Васильев понимал, что мастер с квалификацией, как у бати, куда как более ценен, чем простой работник. А Копыльцу было — до лампочки, наоборот — и батю подкусил, и вроде как справедливость восстановил!
В общем, вернулись мы в Кировск, прожив в Крыму полтора года.
Вроде и малой я еще был, да и что я там мог увидеть за полтора года? А вот всю жизнь меня туда тянуло, и отдыхать туда неоднократно ездил, и совсем переехать планировал, после — «Крым наш!». Так бы и было, если бы не тот придурок с карабином в руках!
В Кировске с жильем было тоже — не очень. Это сейчас, в семидесятых только начинают разворачивать программу по строительству жилья. В полной мере она начнет работать к концу семидесятых и в восьмидесятых. А сейчас — пока все грустно.
Уехав в Крым, квартиру мы потеряли.
Вот в будущем, читая статьи в интернете, и просто батлы сторонников Союза и демократов, постоянно натыкался на такой огромный плюс социализма в России — квартиры давали бесплатно. Так и есть, давали. Только, если быть уж совсем честным — как скоро тебе ее дадут, зависит от организации, где человек работает. В строительных организациях — давали жилье быстро, редко кто больше трех лет ждал. В других организациях — где как, можно и пять лет ждать! И общежитий у многих организаций просто нет! А где людям жить все эти три-пять лет? А дети как?
Про «бюджетников» — учителей, врачей, милиционеров — вообще молчу: они могли дожидаться квартиры десятилетиями! Вот реально — десятилетиями! Были у меня знакомые, которые ждали и десять, и двенадцать лет!
И еще один минус был — примерно до середины восьмидесятых годов — работник, увольняясь с предприятия, квартиру свою — терял! Уволился — будь добр, освободи жилплощадь, забирай весь свой скарб, детей, жену — и свободен! В зимнее время не выселяли, а летом — только в путь! Бывали прецеденты, ага!
Ладно, если на новом месте работы, дела с квартирами обстоят хорошо, дадут новую! А если нет?
Или еще вариант — администрация старого места работы, договаривалась, на каких-то интересах, с администрацией нового места работы об оставлении квартиры за работником. Но то — тоже было очень нечасто! Лишь в отношении каких-то уж совсем нужных и дефицитных работников!
После — начали закреплять жилье за человеком. И вот тогда уже большие проблемы у работодателей начались — человек, получив квартиру, начинал искать либо где зарплата побольше, либо — где работа полегче! Текучка пошла — мама, не горюй!
Сейчас жилье в РТС состоит из двух видов: частные дома, которых больше и жилье предприятия. РТС строил дома довольно активно, но какие это были дома? Или одноэтажные деревянные дома по три квартиры в каждом. Квартиры в таких домах были — «малюхошные»! Маленькая кухонка и примерно такая же комната. Другой вариант — двухквартирные дома: здесь и кухня, и комната уже больше!
А еще — двух и даже трехэтажные бревенчатые дома с разными квартирами. Таких домов в РТС было штук пять — пара из них с квартирами получше. Там и кухня приличная и по две комнаты — зал, побольше и спальня, поменьше. Вот такую квартиру мы и потеряли!
В других «скворечниках», как их язвительно называли, были этакие квартиры — «пеналы», где совсем маленькая темная кухня (она же — прихожая) и узкая, длинная комната, куда толком и две койки не поставишь. Ну — может стол еще между кроватями втиснешь!
Были еще и два длиннющих брусовых барака — они остались еще с довоенных времен. Входы в бараки были — с торцов, и один — посредине. Раньше с торцов располагались разные нежилые помещения — и клуб там одно время бытовал, и медпункт, и магазин, и почта. Потом для этих целей построили другие здания, а торцевые помещения отдали под квартиры. Вход посредине барака вел в длинный и широкий коридор, в котором с обоих сторон располагались двери в жилые комнаты. Комнаты, надо сказать, не совсем маленькие — не как в «скворечниках» — метров по шестнадцать квадратных. Но в торцевых комнатах площади все же — побольше, метров по двадцать!
Еще были четыре кирпичных двухэтажных, по восемь квартир в каждом, дома. Комнаты там были большие — каждая метров по двадцать. Были здесь квартиры однокомнатные (кухня+комната), а были — двухкомнатные. Дома эти были новыми, их и построили только лет пять-шесть назад! И все помнили, что раньше на месте этих домов, располагалась целая площадь, усеянная самыми настоящими землянками! Вот уж где жесть настоящая! Землянки в Союзе, в шестидесятых!
Поэтому, тот факт, что все перечисленные мной дома вовсе не располагали никакой инфраструктурой — ни водоснабжением, ни туалетами, ни газом — никого не пугал! Эти кирпичные дома еще считались и очень хорошим вариантом!
Я как-то уже в восьмидесятых спросил у бати — вот, дескать, покатался по Союзу, и в Украине был, и на Кубань меня заносило, и даже в Белоруссии отметился и понял, что нигде, кроме России и Сибири, люди так плохо не живут! Почему так?
Батя все же и умным, и мудрым человеком был:
— Ну сам подумай! У нас же войны здесь не было, а там за четыре года все было развалено! Вот всем Союзом мы и восстанавливали и Украину, и Белоруссию, и Кубань ту же. Поэтому там и города современные, и села — благоустроены. А про нас, после восстановления, как будто и забыли — что там у вас восстанавливать, ничего же не разрушалось. Поэтому мы и живем — так как живем, а они там — куда как лучше!
Да… Вот так вот русский Ваня на себе все и прет! Всю историю страны!
Да, вот такую комнату нам и дали, по возвращению, в торце барака — и то только потому, что мама, и, что еще больше — батя, пользовались уважением и ценились, как работники! Скарб мы тоже изрядно подрастеряли при переезде, потому, в первое время, пришлось собирать с родных и знакомых — «с миру по нитке» очень многое.
Ага:
«Нам счастье досталось не с миру по нитке!».
То есть жили очень небогато, и это еще — мягко сказано!
Глава 3
Я начал потихоньку заниматься. Приседания-отжимания-пресс… Пока совсем плохо, но начинать нужно! С отдыханием, восстановлением, прочими начальными трудностями!
Вот и сейчас, зайдя в дом с ограды, где выбрал себе уголок для занятий, застал только конец разговора бабушек и дедушек. Получалось, что бабе Дусе, через тетю Надю, надо передать дядьке Володьке приглашение в воскресенье прибыть к бабе Маше и деду Ивану для разговора за столом — «и пущщай со «своей» приходит… чё делать-то? знакомицца, значит будем… да девчёнчишку свою тоже пусть ведет… чё там… вот и внучка готова уже есть… ага… к часу пусть приходят, ну…».
Интересно получается, да.
Да я и сам по дядьке уже соскучился. Да и жалко его — не дело это так родным ссорится! И зазнобу его в живую посмотреть охота — это что же там за «ведьма», что так его приворожила?
Так случилось, что воскресенье для «смотрин» совпало с 9 мая, Днем Победы. Сейчас это праздничный, но рабочий день. Вот как! То есть вроде и рабочий, но в основном проводятся праздничные мероприятия — собрания, концерты, поздравления. В общем — работы нет! Зачем тогда его, этот день рабочим делать — непонятно. Насколько помню — исправят это только в 1975 году, где этот день по праву станет праздничным и нерабочим!
Никифоров не стал беспокоить людей в воскресенье для поздравлений, да и правильно. Все поздравления он провел в пятницу, в главной мастерской, куда и собрали рабочих. Это я узнал из разговоров дедов — их тоже приглашали!
Сейчас в РТС вообще своего клуба нет. Его собрались перестраивать, расширять и старое кирпичное небольшое здание стоит полуразобранным. Сюда же навезли целую гору бетонных блоков, сложили их этаким терриконом, на радость пацанам, которые сразу же приспособили его под игрища. Причем — вполне себе опасные! Я помнил из прошлой жизни, как устраивали там прятки, догонялки. Особых травм не было — но синяков и шишек было — море! Особо смелые и тощие из пацанов умудрялись по щелям и дыркам между блоками добираться до самой земли в середине террикона!
Насколько я помнил, размах с клубом был на рубль, а результат — сильно ниже! Клуб так до ума, до начального проекта не довели, часть блоков увезли на строящуюся новую мастерскую, а клуб так и останется — ни два, ни полтора! Вроде бы и стал больше, чем был, но какой-то несуразный, непродуманный, со множеством внутренних маленьких проходных помещений, которые и использовать толком нельзя. Второй этаж — куцый, больше был похож на какую-то голубятню. В общем, неудачный был клуб!
Бабушки хлопотали с самого утра — и баба Маша, и баба Дуся что-то стряпали, жарили-парили и запахи стояли — умопомрачительные! Ну баба Маша — понятно, волновалась все же и переживала. Невестка хоть из внезапных и неожиданных, но в грязь лицо ронять не хотелось. Пусть смотрит, в какую семьи будет входить! Баба Дуся — та за компанию, да и любит она устраивать гулянки, чтобы родных побольше собралось, и уж там порадовать их своей стряпней!