Тара Пэмми – Черное сердце (страница 5)

– Где гарантии, что вы не передумаете?

– Сейчас мне хватает кошмаров, чтобы добавлять к ним еще один.

– Что вы имеете в виду?

– Секс с нежеланной женщиной, – просто ответил Айан. – Поверьте мне, меньше всего на свете мне хочется заниматься этим с вами.

Глаза принцессы вспыхнули злобой.

– Если этот брак спасет моих брата и сестру, то я готова жить с человеком, равнодушным ко мне так же, как я к нему.

Айан нахмурил брови. Что бы ни говорила эта женщина, она спасла его от ночного кошмара. Только сейчас он осознал, что за эти пять месяцев такое было впервые. Встряхнув головой, Айан оборвал ход этих мыслей. Какое бы облегчение она ему ни принесла, оно все равно было временным.

– Если у вас все, принцесса, позвольте проводить вас.

Невольная улыбка скользнула по лицу Зохры. Она смотрела на него, оценивала, изучала. В ее глазах читалась нерешительность. Что ж, Айан умел ждать. Пусть обдумает свои действия и уйдет, не сказав ни слова.

Зохра бросила взгляд на кровать, затем снова на принца.

– Вы уверены, что больше не повторится… – она не могла подобрать верное слово, – этого?

Не в силах совладать с собой, Айан схватил ее за плечи, прижал к стене.

– Послушайте, принцесса! – прорычал он. – Вы еще не моя жена. Да и то вы будете ею только для народа. Друг для друга мы так и будем чужими людьми. Поэтому не суйте свой нос, куда не следует. Можете быть уверены, я отвечу вам тем же.

Глава 3

Предсвадебная неделя была самой мучительной в жизни Зохры. Притом что день самой свадьбы выдался ярким и солнечным.

Принц Айан уехал в Дагар за день до Зохры и ее семьи. Даже отец невесты словно воспрянул духом в предвкушении свадьбы дочери.

Все казалось таким нереальным. Особенно то, что в какой-то момент ей стало интересно общаться с названым мужем. Но еще больше с королевой Фатимой, мамой Айана. Каждое утро она рассказывала Зохре о детстве принца.

Зохру поражал контраст между добрым, светлым мальчиком из этих рассказов и мрачным, готическим принцем, будущим ее мужем. В последние дни она не раз беседовала с ним по ночам. Такие разговоры с каждым разом все меньше походили на то, что было в ночь их знакомства. Теперь принц казался ей интересным, загадочным собеседником.

«Неужели он и впрямь ничего у меня не попросит? Какой мужчина не захочет переспать с собственной женой?»

На всех улицах гремели пиршества по поводу их свадьбы. Зохра поправила на запястьях браслеты – золото с серебром, – глядя в широкий плазменный экран на стене. По телевизору транслировались городские гулянья. Столица Дагара была щедро украшена, под стать самой невесте. Вот только люди на улицах казались куда счастливее.

Золотой с красным флаг Дагара с эмблемой меча на нем висел на каждой улице, на каждом магазине. В стране был провозглашен национальный праздник, объявлены выходные, чтобы все жители могли насладиться торжеством. Из окон и лавочек сыпались подарки: изящные шелковые ткани, ювелирные шкатулки ручной работы, сладости, о которых Зохра в жизни не слышала, – и все это в честь любимого дагарским народом принца.

Телевизионные трансляции, толпы людей на улицах, радость на лицах детей и взрослых – значимость этой свадьбы для Дагара сложно пере оценить. Словно все люди мира в этот день обрели счастье. Все, кроме их двоих – главных виновников торжества.

– Зо, смотри! Вот он идет! – воскликнула Саира. В облегающем платье из бежевого шелка она была настоящей красавицей. Зохра так радовалась святой наивности сводной сестры. – Ух ты, Зо! Я и не знала, что он такой… красивый.

Не в силах удержаться, Зохра повернула голову.

Да, это был он. Во всей своей красе и славе, на широком экране телевизора. Камеры снимали его лицо крупным планом, и сердце Зохры замерло в груди. Словом «красивый» не описать мужчину, что вот-вот станет ей мужем.

Кортеж автомобилей, везущих принца и его семью, проследовал по главной улице, огороженной от толпы лентами и охраной. Отовсюду звучали возгласы и аплодисменты. Страна словно слилась в едином ликовании. Королева Фатима возле короля Малика, принц Айан напротив них. Он был одет в синюю военную форму, облегающую его подтянутое тело. Само воплощение силы и власти.

Зохра вглядывалась в экран с нескрываемым любопытством. Здесь было жарко, но по ее телу бежали мурашки. Айан выглядел как мужчина, знающий цену себе и своим действиям. Если бы не отстраненный взгляд.

Даже с экрана она различала напряжение в его плечах, крепко сжатые губы, неискреннюю улыбку. Да, улыбались только губы. Глаза оставались холодными.

Вот он стоит в окружении любящей его толпы, рядом с обожающими его родителями. Казалось, весь мир пал к ногам молодого принца. И все же она чувствовала, что в эту минуту он будто один в бесконечной пустыне, окруженный неприступной стеной.

Неужели никто, кроме нее, этого не замечает? Ведь глаза – это зеркало души. Может, она видит это, потому что была с ним в ту ночь, когда он бился в холодном поту от кошмаров.

Вздохнув, она отвернулась от экрана. Вот оно, доказательство его слов. Эта свадьба не для него, а для народа Дагара. Лишь чувство долга вынуждает его жениться на ней.

Кто мог предсказать, что осознание этого дастся ей так тяжело?

На пороге появился отец Зохры, одетый в темно-зеленую форму Сийада. До этой секунды она избегала встреч с ним. А поскольку отец то и дело был занят разговорами с королем Маликом и принцем Айаном, это было несложно.

Однако сейчас, в преддверии замужества, узел обиды и злости на отца как будто ослабился.

– Ты пришел проверить, не сбежала ли я? – съехидничала Зохра.

Саира неслышно ахнула. Она не понимала ненависти сестры к их общему отцу.

– Знаю, ты не рада этому браку, Зохра, – начал он. – Но не сомневался, что ты исполнишь свой долг.

Опять долги и опять обязательства. Они разрушили их семью, забрали жизнь ее матери, отняли у мужчины, которого она любила. Зохра посмотрела отцу в глаза:

– Я делаю это ради Саиры и Вазима. Хочу, чтобы сестра жила своей жизнью, а не потакала чужой воле.

Он вошел в комнату, и Зохра сложила руки на груди. Она словно защищалась от его натиска. Все годы, проведенные в Сийаде, она старалась избегать его, свести их встречи до минимума.

Тонкие губы отца сжались в прямую линию.

– Ты станешь королевой Дагара. Будешь иметь все, что захочешь. Станешь полновластной владелицей земли трех народов. Твое образование и ум послужат на славу Дагару, Зурану и Сийаду. Впереди великие свершения, перемены к лучшему, отказ от старых традиций. Тех самых, что ты так ненавидишь.

– Этот брак не для меня, а для будущего Сийада, – возразила Зохра.

Отец устало кивнул:

– Я счастлив, что Вазим и Саира что-то для тебя значат.

«В отличие от меня», – хотел было сказать он.

Зохра прочитала это в глазах отца. Но нет, она не чувствует себя виноватой. Слишком свежи воспоминания о том, как несколько лет назад он объявил, что самым главным для него является Сийад.

Узел в горле затянулся снова. Когда отец направился к ней, она невольно выпрямилась. Этот запах сандалового дерева. Сколько мрачных воспоминаний он навевал! Лучше бы он и вправду умер. Через сколько дней после смерти матери ей сказали, что он жив и у него другая семья?

Вся его жизнь с ее мамой была насквозь пропитана ложью.

– Я всегда удивлялась, почему ты оставил меня с собой, – сказала Зохра. – Мог бы отдать своему брату. Каждый твой последующий поступок доказывал, как мало я для тебя значу. Но теперь мне все ясно. Ты знал, что настанет день, когда я тебе пригожусь. И исполню твои обязательства перед страной.

Его глаза сверкнули.

– Когда же ты поймешь, что Сийад одинаково важен тебе и мне?

– Не в этой жизни, – был ее ответ.

Внезапно строгость исчезла с его лица. Он вдруг стал тем стариком, что перенес два инфаркта за три последних месяца. Он ущипнул ее за щеку. Сейчас он вспоминает ее мать. Зохра знала это, как если бы он озвучил это вслух. Когда ей было тринадцать, он внезапно вернулся в ее жизнь и перевез в Сийад. В те дни она уяснила одно. Он действительно любил ее маму так же, как она его. Но это не остановило его от ухода из семьи. Долг превыше всего, даже семьи.

– С самого детства ты была упрямицей, – проговорил отец. – Всегда принимала решения сама. Решила, что знаешь причину моего ухода. Даже не спросив меня. Переехав в Сийад, возненавидела мачеху, от которой видела только добро. И всегда говорила, что не нужен тебе ни сам Сийад, ни твое наследство. Я не навязывал тебе любовь к твоим сводным брату и сестре. Это ты полюбила их. Это ты решила остаться в Сийаде, когда тебе исполнилось восемнадцать. Никто тебе не указ, Зохра. Так всегда было и всегда будет.

С этими словами отец протянул дочери руку, и она вложила в нее свою.

Зохра сама не заметила, как оказалась у входа в Тронный зал – огромную комнату с высоким потолком под куполом. Когда Зохра и ее отец переступили через порог, заиграла традиционная музыка Дагара. От торжества момента сердце застучало быстрее.

Из уст вырвался вздох. Она словно попала в сказку «Тысячи и одной ночи». Когда-то она обожала эту книжку. Но потом обязательства и долженствования перечеркнули яркий сказочный мир. Юная принцесса повзрослела так быстро.

Зал был поистине огромен. В нем было не меньше тысячи позолоченных стульев с каждой стороны. Между ними – ковровая дорожка. Пол был из кремового мрамора с вкрапленными в него бриллиантами.