Тара Девитт – Все сложно (страница 30)

После того как Май выходит из комнаты, я смотрю на него через замочную скважину. Когда он скрывается из виду, зайдя за угол, я прислоняюсь спиной к двери и съезжаю вниз, тая от счастья.

Глава 21

Сейчас

Фарли

На несколько часов я все-таки засыпаю, несмотря на то что веду обратный отсчет времени, оставшегося до возвращения домой.

Выходя из гостиничного номера, я подмигиваю своему отражению в зеркале: «Молодец! Горжусь тобой!» Горжусь тем, что не забрасывала Майера эсэмэсками, что сделала над собой усилие и вела себя как женщина, которая не станет терять самообладание из-за мужчины. Каким бы сексуальным, милым и умным он ни был. Даже если он ее самый-пресамый близкий и дорогой друг. Даже если ей не терпится узнать, как он долетел, не раздражал ли его кто-нибудь в самолете и чем он и его дочка позавтракали дома. Хейзл… Скоро у нее начнется переходный возраст. Тогда Майер, наверное, будет тревожиться о том, как она воспринимает наши отношения. Вдруг это все изменит?

Ну во-о-от… Приехали. Я уже нервничаю. Причем так, что на несколько мгновений тревога накрывает меня с головой, как большая волна.

В ту же секунду до меня доходит: Майер вообще-то мог бы и сам позвонить или написать мне по прилете… Эта мысль затягивает меня еще глубже.

К моменту приезда в аэропорт я успеваю окончательно растрепать себе нервы. «Нет, – думаю я, – так не пойдет. Я зрелый человек и умею решать проблемы. Надо просто взять и позвонить ему».

Набираю номер. Включается голосовая почта.

Пробую еще раз – результат тот же.

Пробую перед выходом на посадку…

В голове сгущаются грозовые тучи, нависая над бушующим морем тревожных мыслей.

Поразительно, насколько быстро мой мозг переходит из одного состояния в другое, прямо противоположное! Пару часов назад я гордилась собой, радовалась тому, что перестала скрывать свои чувства и что они оказались взаимными. А теперь с отвращением выговариваю себе: «Майер жалеет о произошедшем между вами. На него давили, его подталкивали к тому, чтобы он был нежным с тобой. Вот он и запутался. Ему просто показалось, что он хочет вернуться к тебе в гостиницу. А потом он увидел, как ты кончаешь, сидя у него на коленях, и протрезвел. Да уж, Фарли Джонс, соблазнительница из тебя та еще. Помнишь, как ты пернула в его присутствии? Именно пернула, а не тихонько пукнула. Выпустила газы, как человек, который питается исключительно брюссельской капустой. Конечно, это получилось случайно, и все-таки… Что всегда говорил твой отец? Мужчинам не нужны невоспитанные развязные девушки. Женщина с манерами матроса – это не привлекательно, не сексуально. Никто не захочет иметь дело с безалаберной неряхой, которая то ленится целыми днями, то вдруг хватается за десяток проектов сразу, да вдобавок еще собирается в поход и придумывает себе новое хобби. Никто не захочет возиться с истеричкой, которая рыдает из-за какой-то песни или не встает с постели, потому что прочла грустную книжку. Надо учиться самообладанию. И совершенно не обязательно заполнять каждую секунду тишины шутками или глупыми междометиями. Можно не показывать людям, которых ты еле терпишь, что ты не в состоянии пять минут посидеть спокойно».

Майер знает меня во всей моей ненормальной, развинченной красе. Ни перед кем другим я так не раскрывалась. Даже те, с кем я ходила на свидания, видели меня только урывками. Я старалась выдавать свои странности, свою грубость за шарм. С ними я была веселой девчонкой, приколисткой. Но о таких не мечтают, в таких по-настоящему не влюбляются.

Как я могла вообразить, что Майер разделяет мои чувства? Нужно дать ему свободу и с пониманием отнестись к его решению, когда он скажет: «Мы заигрались». Рано или поздно я непременно услышу от него что-то в этом роде. Вот почему я изначально старалась не давать себе волю.

Посмотри на себя! Разумеется, Май делает все это только ради твоей карьеры. Вчерашнее случилось просто потому, что вы слишком много времени проводили вместе. А тут еще этот футбол… Коллективный соревновательный дух вызвал у Майера тестостероновый скачок, ну а ты была рядом и сама к нему липла.

Даже если наш эксперимент еще какое-то время будет продолжаться, кому нужна такая проблемная девушка? Кто захочет постоянно утешать меня или смотреть, как я за несколько часов довожу себя до нервного срыва? Майер достоин более стабильной подруги, которая будет его веселить, но не будет постоянно требовать внимания. А еще не будет пукать в его присутствии и говорить с ним о своих пищеварительных проблемах. Она должна быть сексуальной, организованной и надежной.

Самолет приземляется, а я даже не помню, как в него села. Дрожащей рукой достаю телефон и, пока жду багаж, проверяю расписание на день; к счастью, встреча с психотерапевтом назначена на завтра.

Я так злюсь на себя за взвинченное эмоциональное состояние, в котором оказалась по своей же милости, что не замечаю, когда на мое запястье ложится чья-то рука. Наконец опускаю взгляд и вижу Хейзл. Я падаю на колени и обнимаю ее. Они мои люди. Она моя девочка, независимо от того, как сложатся мои отношения с ее отцом.

– Ты чего, Фи? – спрашивает Хейзл, видя, что я плачу. Ее испуганная мордочка выглядит уморительно. – Тебя же не было всего два дня!

– Знаю. Просто в дороге я кое-что слушала, и это меня расстроило. – В общем, так и есть. – А у вас, ребята, как дела?

Смахнув слезы, я перевожу взгляд на Майера. Он кажется взволнованным. Может, хочет обнять меня? Приосанившись, он быстро отвечает знаками:

– Я заснул, как только добрался до дома. Телефон остался выключенным, будильник не прозвенел. Когда я проснулся, уже надо было ехать за Хейзл, потому что я пообещал Мариссе пару выходных. Я пулей вылетел из дома, а потом мне захотелось… – Хейзл толкает его, и он поправляется: – Нам захотелось тебя встретить. – Перейдя на обычный язык, он спрашивает: – Надеюсь, ты не против? Или не надо было? Я не слишком на тебя наседаю?

Сглотнув ком в горле и нервно усмехнувшись, я мотаю головой.

– Ты – точно нет. А вот я сама…

Такой ответ явно озадачивает Майера, но с расспросами он пока не лезет, а предлагает мне поужинать в пиццерии. Хейзл шлепает его по ноге.

– Я же не умею читать по губам!

– Мы собираемся есть пиццу. Ты с нами? – исправляется он, снова перейдя на язык глухонемых.

– Папа сказал, что там будет танцевальная игра, – добавляет Хейзл на случай, если мне нужна дополнительная мотивировка.

– Поеду, только если он тоже сыграет.

– Ладно, – с улыбкой соглашается Майер.

Для того чтобы восстановить (ну или почти восстановить) душевное равновесие, мне, как выяснилось, нужно совсем мало. Испытать мягкое и теплое чувство благодарности. Прожевать ужасную пиццу в игровом кафе. Посмотреть, как Майер своими большими руками и ногами пытается повторять быстрые движения танцоров на экране. Папа и дочка хохочут, на их лица падают неоновые отсветы. Однако сейчас дело не в смехе. Любовь, которую они излучают, – вот что меня поддерживает.

Согласна: мы с доктором Деб должны как следует залатать мой эмоциональный зонтик. Тогда я смогу сама согревать себя изнутри и защищаться от тяжелых мыслей, которые норовят меня утопить.

Но даже если я этому не научусь, Май и Хейзл все равно останутся рядом. Когда я окажусь под дождем вообще без зонта, они будут прыгать в луже вместе со мной.

Майер везет меня домой. Надо бы рассказать ему про мою недавнюю эмоциональную бурю. Беспокойство борется во мне с желанием пустить все на самотек, просто перейти на следующую ступеньку, какой бы она ни была. Майер наверняка чувствует, что я о чем-то задумалась. На его лице тоже появляется тревожное выражение. Сейчас подходящий момент, чтобы выложить все, как есть, но я не могу выдавить из себя ни слова.

Оставив Хейзл крепко спать в машине, Май провожает меня до квартиры. Когда мы поворачиваем в арочку, за которой находится моя дверь, чувство неловкости заполняет каждую клетку моего тела. Физически ощущая на себе взгляд Майера, я, трусиха, пялюсь на свою обувь.

– Фи, – вздыхает он, – что происходит? Чем ты обеспокоена? Почему ты расплакалась в аэропорту?

– Майер…

Наконец-то заставив себя поднять глаза, я вижу его идеальное точеное лицо со следами возраста и усталости. С морщинкой между бровей, которая уже не разглаживается, даже когда он спокоен. Все это действует на меня как персональный плакат с надписью: «Ты в безопасности». Поэтому я решаю вновь открыться. Ведь раньше я доверяла и ему, своему другу, и себе самой.

– Пока я сюда летела, в голову лезли всякие неприятные мысли. О нас с тобой. Я знаю: ты вернулся в гостиницу и сказал, что тоже меня хочешь. Но потом, когда ты улетел, я внушила себе, что ты уже пожалел об этом и решил отстраниться. Я как будто съехала вниз по какой-то безумной спирали. В самолете я без конца твердила себе, что вряд ли ты хотел меня так же, как я тебя.

Майер делает резкий вдох, и его брови почти смыкаются, но в следующую же секунду на лице появляется улыбка. Если бы ее нарисовать, то портрет мог бы называться «Кажется, полегчало».

– Фи, вчера я не стал заводить с тобой долгий разговор, потому что у нас и так было мало времени. Отвлекать и задерживать тебя, чтобы ты опоздала на встречу с Карой и Шоной?.. Ну а потом, ночью и утром, уже буквально не осталось ни одной свободной минуты. Если честно, ты выглядела такой спокойной… Я подумал, что ты гораздо меньше взволнована, чем я. Наверное, я бы тоже съехал вниз по эмоциональной спирали из-за недоразумения с выключенным телефоном. Просто не успел себя накрутить. – Он невесело усмехается. – В моем распоряжении было только то время, пока я ехал за тобой в аэропорт. Впрочем, этого оказалось не так уж и мало. – Видя мою улыбку, он с облегчением вздыхает. – Ну а теперь объясни мне: почему ты это сказала? Я имею в виду, хочу ли я тебя так же, как ты меня? После вчерашнего… С чего такие мысли?