Тара Девитт – Лови момент (страница 40)
Когда Фишер входит на веранду, я уже ожидаю его на матрасе. Он кладет сэндвич на край стола и хватается за грудь, будто от удара.
– Что с тобой?
– Я считаю… – начинает он и откашливается. – Пожалуй, нам стоит откатить наши отношения назад.
Теперь моя очередь хвататься за грудь. Сердце выделывает невообразимые кульбиты.
– Не понимаю. Почему?
Фишер смотрит на меня с неприкрытым страданием.
– Думаю, ты сама знаешь.
Ах вот в чем дело. Разумеется, он увидел, что я влюбилась, и старается избавить от мучений. Запрокидываю голову, пытаясь сдержать слезы.
Фишер подходит ближе, опускается передо мной на колени.
– Я зашел слишком далеко, Сейдж, – хрипло произносит он. – Я… я не знаю, что делать. Я пытаюсь поступить правильно. Я обещал Инди вернуться, ведь у нее, кроме меня, никого нет. Я уже бросил племянницу однажды. Ей нужен человек, для которого она будет на первом месте, и… прости меня. Она думает, в большом городе лучше, а я должен помочь Инди научиться жить. Кроме того, я собираюсь вернуть свою звезду. Во-первых, не хочу опять подвести Карли, во‑вторых, я должен убедиться, что способен ее вернуть, понимаешь? Мне ужасно жаль, Сейдж. Знаю, мы договаривались принять непостоянство наших отношений и наслаждаться моментом. Но я потерял контроль и теперь тону в тебе… – Он едва не плачет.
– Фишер… – Неверными пальцами глажу его по лицу. По моей щеке скатилась слезинка, за ней другая, третья. – Поздно: я тоже зашла слишком далеко. Просто люби меня, пока осталось время. Пожалуйста.
Он приникает ко мне, невыразимо нежный, до боли безупречный. И я погружаюсь еще глубже.
Глава 29
Не понимаю, как я зашел так далеко. Меня отчаянно тянуло к Сейдж, это очевидно. Мы начали встречаться. Через некоторое время мне в голову пришла идея: нужно остаться друзьями, чтобы поддерживать отношения после моего отъезда. Но потом я заявился к ней ночью на веранду. Сейдж сидела, залитая звездным светом, и улыбалась так, будто я принес ей не банальный сэндвич на бумажной тарелке, а лекарство от неизлечимой болезни. И в тот момент клин в моем сердце встал на место. Я понял: одышка, выброс адреналина, нелепая мысль, что мы останемся друзьями и я не умру от тоски, – признаки глубокой страсти.
Любовь – это дыхание. Сладкое, ноющее облегчение.
Кажется, я окончательно запутался.
По настоянию Сейдж, каждую свободную минуту мы посвящаем тренировкам. Порванные мышцы нещадно болят, но вместе с мастерством растет и наша целеустремленность.
Мы не говорим об этом вслух, однако оба надеемся, что магия, действующая на победителей фестиваля, подействует и на нас.
Я поделился переживаниями с психотерапевтом. Думал, она скажет то, что я хочу услышать: кардинальные изменения после сильных потрясений – нормально, даже полезно, нет ничего страшного в том, чтобы забыть о кулинарной карьере, отказаться от мысли вернуть звезду, оставить Инди с собой против ее воли.
Доктор Деб ничего подобного не сказала. Впрочем, она и не сказала, что мои желания ненормальны (если хотите знать мое мнение, недомолвки – самый неприятный момент в психотерапии). Но когда я проговариваю свое состояние, то сам понимаю: я веду себя как типичный влюбленный – убежден в исключительности собственных чувств, уверен, что у меня все будет иначе и я справлюсь с разлукой и жизненными препятствиями.
Ведь это ради нее. Ради Сейдж.
Я взял привычку приходить к ней около полуночи и оставаться до трех или четырех утра. Это выматывает, зато у нас есть несколько сладостных часов. Кто бы мог подумать: я украдкой пытаюсь продлить лето.
Ночью перед первым пробным заплывом просыпаюсь в одиночестве. Спускаюсь вниз и бреду на веранду. Сейдж сидит в кресле и читает.
– Вот ты где.
Она удивленно оборачивается и улыбается.
– Ты меня напугал.
Сажусь на пуфик, кладу ее ноги себе на колени.
– Что читаешь?
Она прячет тетрадь.
– Так, дневник.
– Не можешь уснуть?
Сейдж качает головой.
– Тебе скоро возвращаться.
– Ладно. – Недосказанность повисает в воздухе. Никто из нас не решается заговорить на эту тему, но я пытаюсь донести до Сейдж всеми возможными способами – я дам ей столько любви, сколько она позволит. – Скоро увидимся. – Целую ее на прощание.
Утром встречаемся у пикапа, молча грузим каноэ в кузов и едем на другой конец города. Гоночная трасса проложена по реке вдоль восточной границы Спунса; миновав мост, участники выходят в залив и финишируют у мыса Основателей. Из плюсов – сильное попутное течение, из минусов – неспокойная вода и, возможно, высокие волны.
Добравшись до старта, мы обнаруживаем, что не одни.
– Привет, Сейдж, – говорит офицер Карвер. Рядом вертится его невеста. – Фишер.
– Итан, – киваю в ответ.
– Иэн, – поправляет он. Делаю вид, будто не слышу. Я приберегаю вежливость и солидность для тех, кто мне нравится. Терпеть не могу этого парня, к тому же безумно ревную. Он был с Сейдж дольше, чем я, и останется рядом с ней, когда я уеду.
– Давайте соревноваться! – восклицает Кэссиди. – Это будет отличная подготовка, правда, милый?
– Я за, – отвечает тот.
Смотрю на Сейдж. Под ее глазами темные круги, челюсти упрямо сжаты.
– Давайте, – заявляет она. «Молодчина», – думаю я. Храбрость – это мышца, ее нужно тренировать.
Кэссиди просит проходящую мимо женщину дать стартовый отсчет. Занимаем места. Мы с Сейдж обмениваемся решительными взглядами: наша цель – победа.
– На старт, – объявляет судья с трясущимся пудельком на руках, – внимание, марш!
Точными выверенными движениями направляем каноэ вперед. Поначалу гребем быстро, потом, вырвавшись примерно на корпус, умеряем скорость, сосредоточиваемся на дыхании, поддерживаем ритм и темп. Мы делаем все, чему так долго учились, и не оглядываемся – ни когда голоса противников стихают за спиной, ни когда минуем знак, обозначающий половину трассы, ни даже когда за волнами показывается остров Баннета.
Мы преодолеваем расстояние в пятнадцать с половиной миль почти за два часа, чуть дольше, чем прошлогодние победители.
Сейдж поднимает весло в воздух, испускает радостный клич. Воодушевление придало ей сил на то, чтобы пробежать по пляжу круг почета. Она заключает меня в объятия, едва не вышибив дух.
– Черт побери, у нас получилось! – От соли и пота ее волосы слиплись на висках.
– Черт побери, у нас получилось, – вторю я и трачу остаток дыхания на поцелуй.
Может, это мелочно и гадко, но мы не стали дожидаться Иэна и Кэссиди. Грузим каноэ в машину и уезжаем с высоко поднятой головой. На лице Сейдж довольная улыбка, волосы развеваются на ветру. Никогда в жизни я не был так горд.
В первый день фестиваля в парке перед «Звездолетом» собралась целая толпа. Рядом с магазином «О’Дойл» несколько туристов разбили палатки; дымятся мангалы, на тротуарах выставлены складные стулья. Марта делает выговор неопрятной паре, поставившей фургон на видном месте, и направляет их в дальний угол парковки. Издалека замечаю Амоса; тот равнодушно машет рукой. Проходящая мимо дама спрашивает дорогу в библиотеку; кажется, она приняла меня за местного. Как ни странно, мне это даже приятно.
Загружаю стройматериалы в «Звездолет», прежде чем закрою его на неделю. А пока руки заняты, можно обдумать оставшиеся задачи, связать концы с концами, хотя это больше напоминает шитье на живую нитку.
Вернувшись с пробного заплыва, я наконец переборол себя и позвонил Карли. Мы поговорили о «Мозговой косточке» и о том, как Арчер управляет рестораном в мое отсутствие. Странно… я здесь всего два месяца, а прежняя жизнь уже кажется незнакомой.
– Итак, – сказала Карли, – что тебе потребуется?
– В каком смысле? – недоуменно спросил я.
– Ты собираешься вносить изменения в меню «Мозговой косточки»? Я помогу, чем смогу. Мы получим новую звезду и снова перебудоражим блогеров.
«Мне ничего этого не нужно», – подумал я и тут же испытал укол совести. Я должен быть благодарным, ведь Карли предлагает мне вернуться. Правда, мое отношение к работе изменилось. Я уже не готов ради нее отказаться от всего на свете. Да, я снова смогу получать радость от своего дела, но лишь потому, что понял: это не центр вселенной. Речь идет не о жизни и смерти, а просто о большом куске дерьма посередине.
Я сказал, что хочу иметь возможность убирать или изменять блюда в меню раз в неделю, в зависимости от доступности продуктов или наличия интересных ингредиентов. Карли со мной согласилась. Кажется, это шаг в правильном направлении.
Мне навстречу семенит Уолтер – мы обещали Марте развесить гирлянды с фонариками, – а потом приглашает в свою закусочную пообедать (за счет заведения). Бургер у него на удивление вкусный, картошка фри – тоже. К счастью, шиншилла Пегас не показывается. И вообще, внутри царит полный порядок.
Вспоминаю маленькое кафе моих родителей с такими же пластиковыми столами и стульями. Подростком я был бы рад любой похвале их заведению.
– Отличное место, – говорю я.
Уолтер выпячивает грудь от гордости. И тут звонит телефон.
Старик берет трубку. Его улыбка гаснет.