Тара Девитт – Лови момент (страница 34)

Сегодня утром я отвезла в пекарню «У Сэвви» цветы для летних тортов – настурции, виолы, васильки. Задержалась поболтать с Саванной; в разгар непринужденной беседы меня переклинило, и я ни с того ни с сего ляпнула про тычинки и пестики. Пришлось в ужасе ретироваться.

Забыв о приличиях, я дала Фишеру понять, что заинтересована в его предложении «еще чем помочь», будто пытаюсь поторопить события, вместо того, чтобы позволить нашим отношениям развиваться своим чередом. Там, на чердаке, мне было так спокойно и легко, а теперь придется провести целую неделю, зная, что Фишер в соседнем доме, вспоминая его язык у себя между ног или член в моей руке. Раньше я никогда не чувствовала с мужчиной достаточной уверенности и защищенности, чтобы проявить любопытство и раскованность по части секса.

Быстро выяснилось – график тренировок будет гибким. Вчера вечером Фишер написал сообщение и попросил передвинуть нашу встречу на вторую половину дня: с утра у него телефонное совещание с Карли, Фрэнки и племянником Уолтера, владельцем компании по продаже биотуалетов. Пожалуй, оно и к лучшему: нужно поразмыслить, как нам благополучно провести оставшиеся два месяца.

Что Фишер говорил про кулинарию? Необходимо взять контроль над ингредиентами нашей сделки. Звучит грубовато, но по сути верно. Секс не чаще раза в неделю, во время тренировок – строгое воздержание.

Впрочем, мое благоразумие немедленно подвергается серьезному испытанию. Сегодня Фишер появляется на пляже в полуспущенном гидрокостюме и с голой грудью. Красавец – аж скулы сводит.

– Привет, – радостно здоровается он. Зеленые глаза кажутся светлее на фоне загара.

– Йо! – Проклятый мандраж. – В смысле, привет.

– Готова?

– Правила. – Богом клянусь, мне не помешает нюхнуть нашатыря. – Я считаю, нужно установить правила тренировок. Мы… так и не установили их в прошлый раз.

Фишер проводит рукой по волосам, щурится. Внезапно замечаю, что у него в одном ухе нет сережки. Не потерял ли он ее у меня на веранде, когда я пыталась завести разговор на ту же тему?..

– Да, конечно, – говорит он. – Прости, если немного поспешил.

– Не надо извиняться. – «Только попробуй передумать», – добавляю я про себя. – Я тоже поспешила… в библиотеке. – При воспоминании о его затуманенном взгляде шея и щеки заливаются краской. – Пожалуй, будет разумно во время тренировок не отвлекаться ни на что другое. И наверное, следует ограничить… все прочее… не чаще раза в неделю. – Стараюсь не смотреть Фишеру в глаза, однако получается, будто я разговариваю с его сосками. Самое безопасное – перевести взгляд на тапки для купания. Да, так-то лучше. От тапок для купания уж точно никакого вреда.

– На тренировках не отвлекаемся. Но на раз в неделю не согласен.

– А на что согласен? – растерянно спрашиваю я.

– Я взрослый человек и способен сосредоточиться на деле. Однако за пределами подготовки к соревнованию, считаю, не стоит… себя ограничивать.

От удивления закашливаюсь.

– Значит, твой ответ «нет»? – Мне казалось, мое предложение вызовет больше обсуждений.

– «Нет» звучит чересчур категорично. – Фишер с ухмылкой опирается на весло. – Я согласился на первое правило и предлагаю оставить второе на наше усмотрение. – Он разворачивается и направляется к каноэ. – Не только ради себя, но и ради тебя, Берд.

Раскрываю рот от изумления.

– Ну и самомнение!

– О да, я велик. – Вальяжен, неотразим и, разумеется, прекрасно осознает двусмысленность сказанного. – Кстати, у тебя сосок выглядывает из купальника. – Фишер заходит в воду. Проклиная мандраж, смущенно поправляю бюстгальтер. – Хм, сегодня на удивление жарко…

В итоге именно Фишер руководил нашей тренировкой. После двух часов гребли неловкая ситуация с соском забылась: руки словно налились свинцом, мы оба взмокли от пота и совершенно вымотались. Затаскиваем каноэ под навес, медленно бредем вверх по тропе. На болтовню нет сил.

На лугу лежит Инди, рядом с ней – Гэри.

– Для человека, который считает его надоедливым приставалой, она проводит с ним слишком много времени, – говорю я.

– Ее поведение для меня загадка. Сколько ни бился, никак не могу разгадать, – отзывается Фишер.

– Главное – не опускать руки.

Он дергает плечом, будто не уверен в справедливости моих слов.

– Э-э, хочешь поужинать сегодня с нами? Мы с Инди договорились, что каждый позовет друга.

Появившийся из ниоткуда Хромоног вьется вокруг Фишера. В отдалении слышен радостный лай Ласки. Внезапно меня охватывает страх: слишком уж хорошо, слишком комфортно.

Может, Фишер и не видит необходимости устанавливать ограничения, однако лично я считаю благоразумным держаться в рамках.

– Нет, спасибо.

Он кивает – как мне кажется, с пониманием, – и направляется к своему дому.

Во вторник наша встреча целиком посвящена тренировке. Фишер не груб, не холоден, но и теплоты в нем не чувствуется. Кажется, он смущен и старается не смотреть мне в глаза. Замечаю пару морских львов: они лежат на волнах пузом кверху и потешно лают. Я смеюсь в голос, но Фишер лишь натянуто улыбается.

В среду пишу сообщение – не желает ли он узнать, где растут ягоды марион. В ответ получаю фото – Фишер, неотразимо взъерошенный, рядом миска, до краев наполненная ягодами. И подпись: «Сам унюхал. Спасибо».

Интересуюсь, что он собирается из них приготовить, однако сообщение остается непрочитанным. На вечерней прохладе выхожу прополоть грядки; Фишер стоит у ограды с довольным Хромоногом на руках. Со смехом направляюсь ему навстречу. Он машет мне, разворачивается и трусцой убегает в дом. Остаток вечера провожу в огороде, ругая себя на все корки и яростно щелкая воображаемыми ножницами при каждой идиотской мысли. Почему я так остро чувствую его присутствие? Щелк. Зря я отказалась с ним поужинать. Щелк. Зачем тогда хотела пригласить их с Инди к себе? Щелк. Вот именно поэтому и не пригласила. Щелк, щелк.

Ночью Ласка просится на улицу. Мне насторожиться бы, но спросонья мысли перепутались. Она возвращается, завывая и кашляя, от нее отчаянно несет скунсом. Придется отмывать в пяти водах с перекисью водорода, пищевой содой и хозяйственным мылом. Это испытание не способствует жизнерадостному настроению.

Спустя несколько часов просыпаюсь совершенно разобранная. Мышцы ноют от тренировок и переутомления. Кое-как влезаю в гидрокостюм, но на этом запал иссякает. Пишу Фишеру, что на сегодня он свободен.

В оцепенении пытаюсь собраться с силами, чтобы наконец выкарабкаться из гидрокостюма и лечь обратно в постель. Мимо с радостным визгом проносится Ласка.

Через пару секунд на веранде появляется Фишер и по-хозяйски входит на кухню.

– Заболела?

– Нет.

Он буравит меня пристальным взглядом.

– Тогда почему я на сегодня свободен?

– Потому что тренировки не будет.

Фишер медленно моргает.

– Слушай, Берд, – говорит он, широко расставив ноги и скрестив руки на груди. – Вообще-то я ни разу не пловец.

– Ну конечно, – ворчливо отзываюсь я. – Иначе у тебя были бы жабры и перепонки, как у Кевина Костнера в «Водном мире».

– Вот именно. И я ни разу не гребец. Зато очень не люблю проигрывать. Я тебя предупреждал: если мы вписываемся в эту затею, то лишь ради победы. Можем, конечно, разок откосить, но лучше пойдем потренируемся.

Глядя на целеустремленный блеск в глазах Фишера, вспоминаю, как сильно хочу выиграть гонку.

– Ты прав. Тогда погребли. – Видимо, склонность к каламбурам – это у нас, жителей Спунса, врожденное.

Откуда у него надо мной такая власть? Почему его отношение для меня так важно? Глупенькая, мягкосердечная Сейдж. Разгоревшееся раздражение придает сил, и я с энтузиазмом берусь за дело.

Через час тренировки я по-прежнему недовольна, но все же рада, что Фишер нас вытащил. Наконец-то удалось вернуться к реальности. Весло рассекает воду, едкий пот заливает глаза, воздух обжигает легкие. Позвоночник будто утыкан иголками, ладони в мозолях. Погода – как внутри непропеченного пирожка: жара с порывами холодного ветра.

– Похоже, надвигается гроза, – задыхаясь, судорожно выдавливаю я во время передышки.

– С чего ты взяла? – Фишер садится рядом, так же тяжело дыша. – На небе ни облачка.

– Вот увидишь.

Его смех обжигает, словно крапива. Выброс адреналина, переутомление и неуверенность лишь повышают мою нервозность.

– Что? Я снова веду себя как дура? – Пытаюсь говорить шутливо, однако Фишер удивленно оборачивается.

– Разве я хоть раз назвал тебя дурой?

Горло сдавливает от неловкости и отчаяния. Фишер уже извинился за предыдущие замечания. Теперь он здесь, со мной, и честно намеревается исполнить свою часть сделки. А я все запутываю и усложняю.

– Нет, – глухо отвечаю я. – Прости. – Судорожно вздыхаю. – У меня сегодня хреновый день. Давай вернемся, ладно? – Отворачиваюсь, чтобы он не видел унижение, которое наверняка написано на моем лице.

– Ладно, – тихо говорит он.

Не сговариваясь, обратно мы гребем не спеша. По пути стараюсь привести мысли в порядок. Надо признать, я никогда не умела держать себя в руках. Мама разглядела это во мне еще в раннем детстве и даже записала в книге мудрых советов: «Ни разу не видела человека, который с таким энтузиазмом бросается в любое дело. Нам пришлось потратить уйму времени, чтобы научить тебя пользоваться приборами, ибо ты упорно пыталась есть по-собачьи – сразу лицом в еду. Когда отец учил тебя плавать, мне снились кошмары. Я не запрещаю нырять в незнакомую воду. Просто не прыгай сразу вниз головой».