Таня Виннер – После развода. В бывших не влюбляются (страница 2)

– Так я не лебенок.

– А ведешь себя, как лебенок. Все, не мешай, – Ульяна отталкивает меня и подходит к двери. – У меня тут опасная опелация. Саботаж.

– О как, – а это становится интересным.

Я, вообще, не представляю, у кого на фирме есть дети, но это чудо в пачке я точно никогда не встречал.

– Прямо-таки саботаж?

Ульяна опускает дверную ручку, открывает дверь и выглядывает в щелочку:

– Пока это больше похоже на захват заложника…

Она отвлекается и окидывает меня снисходительным взглядом.

– Чувствую себя клепким олешком.

– Кем?

Ой, не могу! При всей абсурдности ситуации чувствую, что меня вот-вот разорвет на ржач.

– Ну, лысый дядька такой, – раздраженно повторяет Ульяна. – Мы с дедой часто его смотлим. Так что? Ты со мной или тебя связать и здесь запелеть?

Глава 2

ЕВГЕНИЯ

Утро того же дня.

Уля упрямо отказывается завтракать, вынося мне мозг своим недовольством.

Это все воспитание деда. Железную леди он, видите ли, растит! Что же он, такой железный, не захотел с нами в город ехать?

– Я хочу к деду и не хочу в садик, – бубнит Уля.

– Дорогая, мы это уже обсуждали, – я суечусь, пытаясь одновременно уложить волосы и прибраться на кухне. – Через год тебе в школу. Нельзя жить в деревне, когда тебе так много лет. Приходится переезжать, учиться, строить карьеру.

– Вот и стлой, – Уля скрестила руки на груди и дуется на тарелку с омлетом.

Кашу варить я так и не научилась, а накормить ребенка необходимо, так как к завтраку в садике мы точно опоздаем.

– А у меня с дедом кошачий домик не достлоен. Он обещал, что мы еще двоих котанов заведем, если успеем к зиме домик достлоить.

– Ульяна, март на дворе, – держусь из последних сил, кофе расплескивается по идеально белой столешнице. – У вас еще куча времени достроить свой домик. Я же обещала: мы будем ездить на каждых выходных. Ну, милая, пожалуйста. Если я опоздаю на работу, меня уволят и не будет денежек на ваш кошачий домик.

От бессилия опускаюсь до запрещенного приема: завуалированного шантажа.

И – аллилуйя! – дочка берет вилку.

– Лучше бы по выходным мы в голод ездили, – продолжает бубнить дочурка.

Но омлет она все же кушает, и я с облегчением выдыхаю. Даже коричневый кружок от чашки с кофе становится похожим на солнышко. Ульяна способна одним словом, одним взглядом раскрасить мою жизнь в мирриад красок.

А когда она грустит, у меня на душе начинают кошки скрестись. Поджимаю губы, вспоминая пятерых хвостатых, греющихся на солнышке дедовой веранды. Несмотря ни на что, у дочки моей было счастливое детство.

– Все, я доела.

Уля вытерла рот салфеткой и спрыгнула со стула.

– Пойду наляжаться.

Точно! Последняя репетиция перед утренником.

Я быстро заканчиваю с уборкой, допиваю кофе и бегу собираться. На укладку времени не остается.

Мы выбегаем из подъезда под звонкий смех Ули и садимся в такси. Они с дедом всегда смеются надо мною, когда я «загоняюсь».

А как не загоняться, если наша маленькая семья только на мне и держится? Мне пришлось получить докторскую степень и работать в режиме двадцать четыре на семь, чтобы сначала стать финдиректором в областном филиале, а теперь и тут оказаться, в столице.

Мы смогли отремонтировать дедулину развалюху и даже начать откладывать на дочкино образование.

– Мамуля, а ты на звонок не отвечаешь из вледности? – Уля с подозрением хмурит брови.

– Что? – черт, и не заметила, что телефон трезвонит.

Так волнуюсь перед первым рабочим днем, что даже зуб на зуб не попадает.

Номер незнакомый. Либо кто-то из новых коллег, либо мошенники.

– Да? – отвечаю, готовясь тут же бросить трубку, если звонившим выразит озабоченность целостностью моего банковского счета.

– Евгения Львовна, это Наина Степановна, воспитатель Ульяночки…

– Да-да, я знаю, что мы опаздываем, но нам еще чуть-чуть осталось, мы уже в такси.

Прекрасно! Один страйк мы уже получили.

– Евгения Львовна, я поэтому и звоню. У нас тут небольшая авария. Не могли бы вы привезти Ульяночку ближе к обеду? – умоляющим тоном просит воспитательница. – Как раз все устранят.

– К обеду? – внутри все обрывается, падает.

Приехать в первый рабочий день с ребенком! Начальство сразу же сделает определенные выводы и выгонит меня обратно в Зарайск.

– Да, конечно. Хорошо, Наина Степановна, – упавшим голосом отвечаю я.

В глазах Ульяны загорается озорной огонек:

– Вот видишь, как холосо, что мы дома позавтлакали.

Узнаю дедовский оптимизм.

– Зато я посмотлю, где ты тепель лаботаешь.

***-***

ХРОМ

Девчушка двигает губами, обдумывая ситуацию. Или план действий.

– Вот скажи мне, стланный дядя, – она поворачивается ко мне и скрещивает руки на груди. – Что самое стлашное можно сделать, чтобы тебя уволили?

– Хм. Странный вопрос, – делаю вид, что задумываюсь, а сам осматриваю стеллажи в поисках нормальной одежды. – Может, выскочить из торта в костюме кота?

– Не, – машет головой чудо. – На такое мама не пойдет. Он тлусливая.

– Какая? – изгибаю бровь.

– Нелешительная, – подбирает Ульяна синоним.

О, супер! Халат уборщицы. Темно-синий, видимо, для самых грязных работ. Но это, в любом случае, лучше, чем латексный костюм кота, измазанный в сметане.

– Ты хочешь, чтобы твою маму уволили?

Чего только от детей не услышишь.

– Очень, – кивает девочка. – Мне голод не нлавится. Домой хочу.

Как связаны работа и голод, не очень понятно. Ну, да ладно.