Таня Ульянова – Ты моя тайна. Муж моей сестры (страница 42)

Я смотрю на Игоря, а внутри поднимается импульс. Резкий. Почти физический.

Сказать ему. Просто взять и сказать ему правду. Сбросить этот тяжелый груз с себя. Потому что держать это внутри — слишком тяжело. Потому что он имеет право знать. Потому что это его сестра. Потому что виновата… Лена. Его бывшая жена, и моя сестра по совместительству.

Я резко останавливаю себя. Сжимаю пальцы так, что ногти больно впиваются в ладони.

Нет. Я не могу. Не сейчас. Не так.

Перед глазами вспыхивает Ева, её лицо, её голос, когда она просила, буквально умоляла… нет, не словами. Взглядом. Молчанием. Страхом.

Она не готова. Она не сказала ему сама. А значит, это не моя правда, которую я могу просто выдать.

Но внутри всё равно бьётся это желание сказать, защитить её, вытащить это наружу, чтобы хоть что-то стало ясным.

Я почти чувствую, как слова поднимаются к горлу, и застревают там.

Я делаю вдох. Глубокий. Тяжёлый.

Смотрю на Игоря и понимаю, что если скажу сейчас, это разрушит не только его. Это разрушит её. Потому что Игорь начнёт расспрашивать. А она не хочет вспоминать весь этот кошмар. Хотя я точно знаю, она не забывает не на минуту.

Я отвожу взгляд, и остаюсь стоять, с этой чертовой правдой внутри, которая давит так, будто ей там уже нет места.

Два дня проходят быстро, но внутри у меня всё это время остаётся тяжесть, от того что я не рассказываю Игорю. Начинать семейную жизнь с секретов, так себе перспектива. С одной стороны, у меня такое ощущение, будто я предаю Игоря, не говоря ему о том кто виноват в бедах его сестры, которую он очень любит. А с другой, я понимаю прекрасно, что если расскажу Ева меня никогда не простит, а терять её доверие я не хочу.

Я стараюсь не показывать своих переживаний. Живу, улыбаюсь, делаю обычные повседневные вещи но мысль о Еве не отпускает ни на секунду.

И вот наступил её День Рождения.

Я стою в комнате с ней, перебираю платья в шкафу, вытаскиваю одно за другим, прикладываю к ней, отхожу, внимательно смотрю, оценивая идёт ей платье или нет.

— Это? — спрашиваю, я.

Она отрицательно качает головой.

— Нет…

Её голос тихий. Без особого интереса, и энтузиазма.

Я достаю другое.

— Тогда это.

Она даже не смотрит толком. Садится на край кровати, опускает плечи, тяжело вздыхая.

— Вика… давай не будем никуда идти, — говорит она устало, умоляюще глядя на меня. — Я не хочу. Правда. Ни настроения, ни желания…

Я замираю на секунду, глядя на неё, и в груди снова щемит. Она такая… потерянная сейчас. Словно этот день для неё не праздник, а напоминание о том, что болит. Что ещё сильно кровоточит.

Я подхожу ближе. Присаживаюсь перед ней, и беру ее за руки. Смотрю ей в глаза.

— Ева… — говорю очень мягко, но уверенно.

Она отводит взгляд, словно ей тяжело смттреть мне в глаза.

Я чувствую, как внутри поднимается решимость. Тёплая, упрямая. Сегодня она не останется в этой боли. Не закроется в комнате, не будет одна. Я не позволю.

Я чуть улыбаюсь — легко, с той самой хитринкой, которую уже сама за собой знаю.

— Это не обсуждается, — говорю спокойно, но твёрдо, чуть сжав ее руки.

Она вздыхает, почти обречённо, а я уже тянусь к очередному платью, не оставляя ей выбора. Потому что иногда человеку нужно не разрешение остаться в своей боли, а кто-то, кто возьмёт за руку и вытащит из неё. И я очень хочу, помочь ей пережить это, чтобы она почувствовала что не одна в своей боли.

Мы перебираем платья долго. Я не тороплю её. Даю время привыкнуть к мысли, что она всё-таки выйдет из дома. Что этот день не просто дата, а шанс хоть немного выдохнуть.

И в какой-то момент мы обе останавливаемся на платье цвета морской волны. Нежное. Спокойное. Тёплое.

Я аккуратно помогаю ей надеть его, отхожу на шаг назад и замираю.

Оно идеально сидит на ней. Мягко подчеркивает её фигуру, и округлившийся животик так бережно, так красиво, и нежно, что у меня внутри что-то сжимается от этой тихой, светлой нежности.

— Вот, — тихо говорю я с легкой улыбкой. — Даже не спорь. Ты прекрасна. Ева, ты потрясающая…

Она смотрит на себя в зеркало. Долго, не говорит «нет», но и не соглашается с моими словами, какая никакая, это уже победа.

Я подхожу к ней сзади, собираю её волосы, начинаю укладывать. Делаю лёгкие локоны, почти небрежные, чтобы выглядело естественно, не нарочито, и ловлю себя на мысли, какая же она все-таки красивая. Милая, очень нежная. Даже произошедшее с ней, не смогло уничтожить тот свет внутри нее.

Потом делаю макияж. Минимум. Только чтобы подчеркнуть её глаза, её черты. Чтобы она увидела себя… живой.

Когда я заканчиваю, она снова смотрит в зеркало, и на секунду мне кажется, что она сама себя не узнаёт. В хорошем смысле.

В этот момент открывается дверь, в комнату входит Игорь. Он замирает на пороге. Смотрит на неё — внимательно, с тем самым взглядом, в котором нет ни жалости, ни осторожности. Только искреннее восхищение.

— Какая ты красивая… — говорит он, и в голосе нет ни грамма наигранности. — Евик… Когда ты успела стать такой взрослой… Мама и папа бы очень гордились тобой…

Ева улыбается, но я вижу… Эта улыбка… она не до конца настоящая. В ней есть свет, но сквозь него пробивается грусть, которую. ей к сожалению не удаётся скрыть. Я думаю Игорь тоже это видит.

Я сразу понимаю в чем причина.

Саша…

Она думает о нём. В этот момент. В этот день. Ей хочется, чтобы он был рядом. Чтобы он увидел её такой красивой. Чтобы сказал слова которые ей хочется слышать только от него.

И от этого у меня внутри снова всё болезненно сжимается. Потому что я вижу как она старается держаться. И как сильно ей больно. А еще я вижу в ней внутреннюю силу. Другой бы сломался окончательно, но она держится несмотря на то как ей тяжело.

В машине я сижу рядом с Игорем, изредка посматривая на Алису с Евой. Которые сидят на заднем сидении.

Ева задумчиво смотрела в окно. Тихо, собранно. Слишком спокойно для человека, у которого сегодня день рождения.

Игорь ведёт машину уверенно, но я замечаю, как он иногда бросает на неё быстрые взгляды. Почти незаметно. Будто проверяет как она, держится ли, не передумала ли в последний момент.

Я знаю, о чём он думает в этот момент. Он уже представил её реакцию. Как она удивится. Как улыбнётся по-настоящему, искренне. Как в её глазах появится этот живой огонек, которого нам так не хватает.

Я тоже этого жду… Очень…

— Куда мы едем? — вдруг спрашивает Ева.

В её голосе слышится настороженность. Она чуть щурится, словно пытается угадать, вытащить из нас правду раньше времени.

Я поворачиваю к ней голову, но молчу. Пусть будет сюрприз.

— Узнаешь, — отвечает Игорь с лёгкой улыбкой. — Потерпи.

Ева тихо выдыхает, но больше не спрашивает, просто отворачивается обратно к окну.

Алиса рядом не выдерживает. Она вся светится, подпрыгивает на месте, болтает ногами.

— Тётя Ева, — шепчет она заговорщически, наклоняясь чуть к ней, — это будет самый лучший день рождения. Я знаю.

Я невольно улыбаюсь, краем глаза снова смотря на Еву. Очень хочется, чтобы она поверила в это хотя бы на сегодня.

Когда мы подъезжаем, я выхожу из машины вместе с ними, и первое, что ударяет в глаза свет. Кафе перед нами будто совсем другое пространство.

Гирлянды тёплого света, шары у входа, мягкое сияние в окнах. Всё выглядит так, будто кто-то специально сделал этот вечер чуть более красивым, чем он может быть в обычной жизни.

Я перевожу взгляд на Еву, видя как она замирает, вижу, как её взгляд скользит по фасаду, по украшениям, по свету, и как постепенно в нём появляется осознание.

— Вы… вы серьёзно?! — её голос дрожит. — Это всё… для меня?

Игорь стоит рядом, чуть впереди. Он улыбается ей без лишних слов.