Таня Ульянова – Ты моя тайна. Муж моей сестры (страница 10)

Игорь не отрывает от меня взгляда. Его глаза блуждают по моему лицу. Он будто пытается прочитать меня без слов, уловить каждую скрытую эмоцию, понять, что я чувствую в этот момент.

В его взгляде — внимательность, нежность и одновременно осторожность, словно он боится спугнуть меня одним лишним движением.

— Совсем не изменилась… — тихо произносит он.

Эти слова звучат мягко, с лёгкой хрипотцой, в них слышится не просто констатация факта, а признание того, что для него я всё ещё та же самая. Та, которую он помнит. Та девочка с влюбленными глазами, которая остается в его памяти.

Я чувствую его руку в своих волосах, чувствую тепло его пальцев и то, как близко он стоит. Слишком близко. Сердце в груди начинает биться так сильно, что кажется — этот стук слышит и он тоже. Кровь приливает к вискам, дыхание становится сбивчивым, а внутри поднимается волна чувств, которые я старалась убить в себе все эти годы.

Хочется шагнуть ближе, позволить себе на секунду прижаться к нему, вдохнуть его запах, снова почувствовать себя защищенной, и счастливой в его объятиях.

Я делаю маленький шаг назад, увеличивая расстояние между нами — не потому что хочется, а потому что должна. Потому что так кажется безопаснее. Потому что так правильнее.

Но даже отстранившись, я всё равно чувствую его присутствие каждой клеточкой своего тела.

Но сердце продолжает бешено колотиться в груди, а взгляд невольно возвращается к его лицу. Он рядом. Он слишком близко. Такой родной, такой любимый.

Но я сдерживаюсь.

— Ты надолго к нам? — его голос звучит спокойно, но в нём слышится растерянность, словно он не знает о чем спросить в первую очередь. — Совсем не собираешься возвращаться?

Его взгляд остаётся прикованным к моему лицу.

Я чувствую как этот вопрос режет меня изнутри.

— Пока папа не пойдет на поправку, — отвечаю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно и уверенно.

Эти слова даются с усилием.

— Возвращаться не планирую. Мне очень нравится Лондон…

Я вру. Я хотела бы вернуться навсегда в родной город, но прекрасно понимаю что будет, если мама и Лена узнают об Алиске.

— Ты счастлива? — неожиданно спрашивает Игорь, и его вопрос бьет по больному.

— Да… — снова вру, будто убеждая не только его, но и себя. — У меня все хорошо, Игорь. Я действительно счастлива.

— Я тебе не верю, — произносит он тихо, слегка улыбаясь уголками губ. — Сейчас ты врешь, Вика.

В его голосе нет ни злости, ни обиды. Только сплошное неверие.

— Если бы ты не врала… — он делает шаг ближе, сокращая расстояние между нами, — ты бы не нервничала сейчас так сильно.

Он указывает взглядом на мои руки, нервно теребящие край больничного халата.

— Думай как хочешь, — отвечает она резко, будто отсекая дальнейший разговор.

Стараюсь говорить холодно, но это дается с большим усилием.

Я уже собираюсь уйти, найти Ритку с Алисой, но он резко останавливает меня, ухватив за руку.

Я замираю.

Сердце в груди начинает биться еще быстрее, отдаваясь гулом в ушах. Дыхание сбивается.

Я медленно поворачиваю голову и поднимаю взгляд на него.

Наши глаза снова встречаются — и в этом взгляде уже нет притворства. Нет игры. Нет защиты.

Только напряжение, которое между нами растет с каждой секундой.

Игорь стоит так близко, что мне кажется, я чувствую тепло его тела.

— Ты мне ничего не хочешь рассказать, Вика? — его голос звучит ровно, тихо, но каждое слово ударяет прямо в сердце, заставляя его забыть как нужно биться

Глава 11

Вика.

Слова Игоря заставляют замереть. Сердце бешено колотится в груди, словно хочет вырваться наружу, оглушить весь мир вокруг. Я почувствовала, как дыхание стало прерывистым, как каждая клетка тела реагирует на его близость, на его голос, на этот взгляд, который видит всё, что я пытаюсь скрыть до последнего.

Внутри бушует настоящая буря — эмоции, которые я пыталась заглушить все эти годы: страх, волнение, желание сказать правду и боль одновременно. Я хотела сказать что-то, но слова застряли в горле. Каждое произнесённое слово будет означать сдачу, открытие себя перед ним, а я боюсь сделать этот шаг.

Боюсь последствий. Реакции Лены и мамы.

Игорь наклоняется ко мне ещё раз, чуть касаясь моего плеча своим телом, и его взгляд будто говорит без слов: ты можешь молчать, но я всё почувствую. Я знаю тебя слишком хорошо, чтобы ты смогла скрыть это.

И в какой-то момент, я действительно понимаю, что он успел хорошо меня выучить.

Я понимала одно: стоять так близко, сжимая все свои чувства внутри, невозможно. Но и сдаться сейчас я не могу. Сердце стучит так громко, что кажется, что слышу его каждый раз, когда он дышит рядом, обдавая горячим дыханием мою кожу на щеке.

Игорь ждёт. Его напряженный взгляд, делает пространство между нами почти осязаемым. Я стояла перед ним, скованная и одновременно завороженная, понимая, что в этот момент, мне придется сделать выбор — открыть ему правду или снова спрятаться.

Я медленно поднимаю взгляд, чувствуя как дрожат ресницы, прежде чем успеваю посмотреть ему в глаза. Этот зрительный контакт оказывается сильнее любого прикосновения — словно он проникает прямо в глубину моих мыслей, в ту тайну, которую я так долго и отчаянно берегла и боялась открыть.

В тот момент по моей спине пробегают мурашки.

Игорь стоял передо мной неподвижно. Его лицо серьезное, сосредоточенное, даже напряженное. Словно в один миг испарились все эмоции, которые были до этого момента. В его взгляде нет сомнений — там просто догадка.

Игоря не прячет эмоции. Он хочет услышать мой ответ — прямой, честный, без увиливаний.

Он делает едва заметный вдох, будто собирается с силами, и произносит тихо, но твёрдо:

— Это ведь моя дочь?

И все… Этого оказывается более чем достаточно…

Эти слова звучат в воздухе тяжело. Они будто повисают между нами, меняя всё. Мир вокруг словно замирает, прекращая свое существование.

Я почувствовала, как внутри что-то оборвалось. Медленно. Болезненно. Именно этот вопрос я когда-то боялась услышать. Боялась именно такого взгляда, такой уверенности в его голосе. Теперь он стоит передо мной и требует ответа, который изменит наши жизни.

Губы слегка приоткрываются, но первое мгновение я не могу произнести ни звука. Мысли хаотично сталкиваются друг с другом — страх его реакции, страх потерять контроль над ситуацией, страх, что если я сейчас скажу «да», то между нами больше не останется безопасного расстояния.

Сердце колотится так сильно, что мне кажется — он видит этот страх. Видит правду еще до того, как я смогу произнести ее вслух.

Я стояла перед ним, разрываемая между желанием защитить дочь, защитить себя и одновременно — позволить ему наконец узнать то, что он имеет право знать. Глубоко внутри, все пять лет, я понимала что Игорь имеет право знать о дочери, и участвовать в ее жизни.

И в этой оглушающей тишине, наполненной напряжением и ожиданием, от моего ответа зависело всё.

Я слишком резко покачала головой в знак отрицания.

Я старалась собрать последние силы, чтобы удержать эту ложь — защитную, выстроенную на страхе и боли.

— Нет, — произнесла я быстро, будто пытаясь опередить его мысли. — Нет… Алиса — не твоя дочь. Ты не имеешь отношения к моему ребенку.

Эти слова вылетают слишком резко. Слишком уверенно. И мне кажется на моем лице мелькает эмоция выдающая правду, которую я так отчаянно пытается спрятать.

Внутри все сжалось от его взгляда. Как будто каждое отрицание отрывало кусочек от моего сердца. Потому что врать ему о ребёнке — это больно. Но ещё больнее представить, что будет, если правда выплывет наружу.

Я сильнее дергаю руку, пытаясь высвободиться из его хватки.

— Отпусти меня, — требовательно говорю я, голос становится напряженным.

Делаю ещё одну попытку вырваться — резкое движение запястьем, шаг назад, попытка увеличить дистанцию. Но его пальцы остаются на её коже.

Игорь не отпускает.

Его хватка становится крепче. Но не причиняет боли.