Таня Трунёва – Ветер. Книга четвёртая. Иркутск (страница 5)
В машине разговорились, заехали в тир, досыта настрелялись. Потом ели на скамейке мороженое. Вокруг, шурша и наполняя горечью прохладный воздух, опадала осенняя листва. И так же томно в девичьей груди замирало дыхание, когда острый взгляд Лёни вдруг останавливался на Женькиных ярких пухлых губах.
У Леонида оказался большой опыт скалолазания и прыжков с парашютом, а ещё разряд по самбо. Их долгую беседу он сдабривал занимательными историями о горных походах и соревнованиях. Немея от восторга, Женя неотрывно смотрела на своего героя. На несколько дней она даже осталась у тётки в Иркутске, сочинив для мамы оправдание.
Ночами она металась без сна, а днём из парка напротив следила, как Лёня подъезжал к управлению, как выходил из машины… Конец сентября блестел серебром первых заморозков, но Женька горела изнутри непонятным жаром, ломившим её бёдра.
– Люблю его! – неожиданно выпалила она обалдевшей от такого заявления Софии. – Надо продумать, как с ним стать поближе…
– С ума ты сошла, дочка! Он ведь для тебя старый!
– А вы с отцом? Такая же разница!
– И женатый он вроде…
– Я когда его в управлении искала, сидя в коридоре, услышала… Бабы шушукались, что он разводится.
– Ты, Женечка, остынь, – София мягко взяла дочку за руку. – Вот если через месяц его не забудешь… А так – это девичья дурь, поверь мне.
Через месяц суровый взгляд секретарши подозрительно сверлил карие Женькины глаза: «Капитан Симаков переведён в другое ведомство. А куда перевели – секретная информация. Вы ему кто? Не занимайте время, девушка!..»
Вспомнив свою первую любовь и бесплодные попытки найти Леонида, Женя горько улыбнулась.
– А ехать, конечно, надо, Софочка, – нежно пропела Лиля, оборвав печальные Женькины мысли. – Дочке-то двадцать один. Подумаешь, в институт не поступила, зато на медсестру выучилась. В ульпан пойдёт, подучится. А иврит уже с завтрашнего дня учите! – Лиля указала на принесённые книги и кассеты. – Женя там свою жизнь устроит. Да и мой дядя Хаим советом поможет.
Лиля, помедлив, откинула с округлого плеча пушистую рыжую прядь и продолжила по-деловому уверенно:
– И вот еще. Это важно! Квартира у вас, я вижу, шикарная, и дача, вы говорили. Есть что продать. В новой стране деньги нужны немалые. Вы послушайте, – она убедительно кивнула, – а потом обдумаете. Есть у меня клиент. Хочет в Израиль, но не еврей. Выехать может по еврейской линии лишь с женой. Это – коммерческий брак.
Не отрывая глаз от застывших в удивлении лиц Жени и Софии, Лиля с энтузиазмом принялась описывать Сергея, молодого инженера. Ему никак не удаётся развить свой талант в России. По возрасту, в двадцать восемь, он как раз подходит на роль мужа для Жени. И деньги за такой брак платит немалые. Лиля назвала сумму, а также взаимовыгодные условия от такого замужества. Ведь по закону молодые женщины призываются в Израиле в армию – за исключением религиозных и замужних.
– Зачем вам та армия? – не давая опомниться оторопевшим женщинам, продолжала гостья. – В армии ведь всякое может случиться. А замужество – и деньги, и от армии отмазка. Я всё устрою. Для подтверждения свадебные фотки надо сделать. Но это у меня отлажено: и актёры есть, и фотограф.
– Замуж? Фиктивно? Нет! – София пожала узкими плечами. – У Женечки и парней-то не было, а здесь такое!
Лиля театрально махнула рукой:
– Не спешите отказываться. Познакомитесь с Серёжей, и тогда… Порой то, что в шутку, серьёзным оборачивается, – она игриво рассмеялась. – Да и как вам без мужчины в такую дорогу ехать? Контейнер надо собрать и на новом месте устроиться. А там и развод, и свобода!
Сергей оказался домашним и уютным. Лиля привела его в гости как бы невзначай, ну так… проходили мимо. София Яковлевна, припадая на костыль, ловко расставила на столе чашки и быстро нарезала принесённый гостями торт.
Женя угрюмо молчала. Её глаза исподтишка ощупывали плотное тело предполагаемого мужа. Он походил на бурундучка, подаренного ей в детстве отцом. Круглое лицо с мягкой бородкой и лукавые миндалевидные глазки точь-в-точь напоминали пушистого зверька.
Однако будущий зять моментально обаял Софию. Они тут же нашли массу общих тем, общались легко и непринуждённо. Женя заметила, что давно мама не выглядела такой радостной. Лиля же, плотоядно следя за их беседой, с досадой думала, что вот лучше бы он подходил по возрасту Софии, тогда уж точно срослось бы… и не фиктивно. Из Серёжиного рассказа о семье женщины узнали, что вырос он с мачехой, и эта подробность растрогала Софию ещё больше.
– А парень-то славный! – вздохнула она после ухода гостей. – Вот бы такого зятя!
– Да уж, – хмыкнула Женя, – Вини-Пух или Карлсон, без пропеллера только. У меня, помню, пупсик на него похожий был, я его в ванночке купала. Ему бы скинуть кило этак десять, Сергею-то.
– Да он не толстый совсем, животик немного. У Васеньки тоже был.
– Был, – кивнула Женя, – после шестидесяти.
Лиля с энтузиазмом режиссёра взялась за постановку свадьбы и оформление контракта для передачи денег «за услуги» – так эзоповым языком назывался фиктивный брак. Дело закрутилось, и вскоре под громкое «горько» подвыпивших актёров мясистые губы Сергея впились в Женькин рот. От жениха пахло чем-то сладким, как от младенца, и сам он, бело-розовый и курчавый, вызывал у Жени волну умиления.
Спокойный и весёлый Серёжа не лез с объятиями и относился к двум женщинам, как к деловым партнёрам. Он лихо организовывал скорый отъезд. Порой, помогая укладывать вещи, Сергей задерживался допоздна и оставался ночевать. Женя уходила к матери в родительскую спальню, а «муж», проснувшись утром в её просторной кровати, бежал на кухню, жарил омлет и делал гренки. Для друзей, одноклассников и немногочисленных родственников, провожавших Женю с Софией, он так и остался «Женькиным ухажёром, который навязался за ней в Израиловку».
Израиль показался Жене другой, чудесной планетой. Заснеженный сибирский март обернулся ласковым солнцем, зеленью и гомоном дурманящего запахами специй Шук ха-Кармеля. Софии уже в аэропорту выдали удобное инвалидное кресло, и Женя с Сергеем возили её, как ребёнка в коляске. Они по-щенячьи радовались теплу и комфорту. Жадно исследуя интересные места, семья новых репатриантов провела три первых дня в экскурсиях.
На время их приютили дальние родственники в скромном районе Нетании. Через неделю надо было снять отдельную квартиру и расстаться с Сергеем. Хотя он предлагал жить вместе, ссылаясь на экономичность, но Женя была непоколебима.
– Мама, шутка слишком затянулась! Деньги мы получили, парня в Израиль вывезли. Как говорят, все точки над и…
– Я думала, – с грустью протянула София, – может, притрётесь и по-серьезному…
Перехватив гневный взгляд дочки, она осеклась, вспомнив, что вот так же и Вася смотрел, когда что-то было не по нему.
На следующий же день, поручив маму заботам родственников, Женя отправилась в Тель-Авив к Хаиму. В голове у неё звенели слова Лили: «Как приедете, сразу к моему дяде. Он на машине, давно в этой стране, многое знает, объяснит и покажет. А квартиру смотреть только с ним, а то обманут ещё…»
«Племянница» Хаима умела, как говорят, делать бизнес.
Хаим встретил Женю широкой улыбкой. В шестьдесят с небольшим он выглядел довольно подтянуто и бодро. Сразу заботливо спросил, не хочет ли она перекусить или пройтись по городу. Женя удивила его своей деловой хваткой, с ходу выпалив шквал вопросов.
В уютной квартирке старого холостяка от пушистого декоративного букета в высокой узкой вазе пахло лавандой, а модерная обстановка – лёгкие столики и яркая мягкая мебель – не очень вязалась с возрастом хозяина. В разговоре выяснилось, что вся начинка квартиры выбрана Лилей, ей нравились и этот запах, и эта расцветка.
Женя осмотрелась и, потягивая кофе, выслушала почти двухчасовую лекцию о ценах на съёмное жильё в Израиле, перспективах обучения и трудоустройства. Хаим несколько раз кому-то звонил, и на завтра уже были назначены просмотры квартир в Хайфе. Этот город Женя выбрала ещё до приезда в страну, видимо, под влиянием Лилиных комментариев: «самый русский город», «не так жарко», «леса и сады», «многое в Шаббат открыто».
Вечером Хаим сам позвонил Жениным родственникам:
– Вы не волнуйтесь, София, Женечка у меня переночует. И вторая спальня есть… удобно… я человек ответственный…
В маленькой комнате, задрапированной розовыми шторами, теснились белая кровать и такой же белый, похожий на детский, шкаф. Хаим принёс отороченный страусиным пухом халатик и тапочки и с гордостью заметил: «Это всё Лиличка оставила. Я постирал. И простыни, и одеяло тоже её любимые».
Утром Женя пила из «Лилиной чашки» и ела «Лилины любимые» блинчики. Покидая «музей Лили» и залитую всеми оттенками цвета фламинго комнату куклы Барби, Женя раздумывала над талантом женщин, которые играючи умеют использовать сразу несколько мужчин, при этом делая их всех счастливыми.
Весенняя Хайфа благоухала Бахайскими садами и морем. Хаим провёз девушку по лучшим местам города, не утаив и дешёвые неряшливые районы. Из пяти квартир Женя категорично отказалась от трёх, остановившись на двух в дорогой части города, в Дении. Тем же вечером в разговоре с мамой Женя заявила:
– Мы с тобой сюда для лучшей жизни приехали. Зачем нам по норам скитаться?