Таня Свон – Проданная. На стороне солнца (страница 41)

— Что происходит?! – зарычал Рафаэль, нависнув над осевшей на пол Антинуа.

Она тяжело дышала. Взгляд рассеян. Она едва поддерживала в себе жизнь и говорить-то толком не могла. И когда Рафаэль почти вышел из себя, почти бросился на кого-то из ящериц, чтобы вытрясти хоть толику информации, комната озарилась сиянием портала. Рафаэль напрягся, приготовился блокировать его…

Но вдруг замер, как громом пораженный, а уже через секунду кинулся к девушке, что выпала из портала, что-то прижимая к груди. Она была готова рухнуть на спину, но руки все равно не высвободила. Крепко держала что-то, защищая.

— Тиа!

Рафаэль поймал ее, осел на пол, держа Тиа на руках. Его трясло, дыхание сбилось. Он ждал, что их глаза встретятся, она узнает его и взбесится. Но вот его взгляд скользнул чуть ниже. От растерянного лица Тиа, что дрожала в его объятиях, к другому лицу.

— Не может быть, — выдохнул он, смотря на маленькую девочку, которой было около трех лет. Кудрявые белые волосы касались хрупких плечиков. Крохотные пальчики цеплялись за одежду Тиа – испачканное в крови платье.

Но рухнуло внутри Рафаэля все и собралось по осколкам вновь в тот миг, когда он увидел глаза малышки.

Один голубой, а второй – серый.

Он вспомнил, какого цвета когда-то были его глаза.

Глава 19. Ради нее

«Кровь богов – артефакт великой силы. Так, в одном из храмов Лунного Стража по сей день хранится ларец с его кровью. Она способна напитать магией любой предмет, а живое существо, которое выпьет хоть каплю, заставит наоборот ее лишиться».

Боги. Легенды и реальность.

Дрожа всем телом, я прижимала к себе Ясну.

Ее. Я должна защититьее, даже если сама погибну!

Междумирье бесновалось, нас вот-вот выплюнет в реальный мир. Почему? Неужели уже прошло полтора года? Я не знала. Внутри портала время шло иначе. Казалось, я прожила здесь несколько лет. Это было тяжелое время, но снаружи, я не сомневалась, будет еще сложнее.

Пространство исказилось в последний раз, а потом в глаза ударил тусклый свет, вокруг появились звуки. Я поняла, что под ногами не чувствую землю, когда уже летела спиной вниз.

Спасти Ясну! Дочка не должна пораниться!

Я крепче обхватила ее руками, защищая, прижала к груди и приготовилась принять удар о пол на себя. Перед глазами плыло, в ушах гудело – слишком много звуков для той, кто провел в полной тишине много месяцев.

— Тиа! – резанул сердце знакомый голос. Но кому он принадлежал, я не успела вспомнить.

Зажмурившись, я ждала удара, но его не последовало. Меня поймали чьи-то холодные руки и усадили на пол, не выпуская из крепкого защитного кольца.

Я открыла глаза и на расстоянии вдоха увиделаего. Рубиновые глаза внимательно смотрели на меня. В них плескалось волнение напополам с непонятной мне надеждой. Рафаэль выглядел… уязвимым и слабым. Он дрожал вместе со мной, цеплялся за мои плечи так, словно я была последним, что удерживало его в этом мире.

Он весь был в крови. Короткие кипенно-белые кудри взлохмачены. На полу у моих ног валялся до боли знакомый ритуальный меч.

Идеальный момент, чтобы схватить клинок и нанести удар. Но я медлила.

— Не может быть.

Я перевела взгляд обратно на Рафаэля, и сердце болезненно сжалось.

Не так я представляла встречу Рафаэля с Ясной. Это должно было случиться гораздо позже, когда в сознании дочери пробудится Солнцеликая. Когда она научится держать меч. Когда она сможет дать отпор, ради которого ее и призвали.

Но сейчас…

Мне не нравилось, что я испытываю к Рафаэлю, глядя на него. Щемящая нежность прокралась в сердце, пока я смотрела, как в его глазах дрожат непролитые слезы. Ясна потянулась к нему, будто инстинктивно чувствуя связь. Еще крошечная, невинная. Не подозревающая, в чем ее предназначение. Она коснулась маленькой ладошкой грубой руки Рафаэля, улыбнулась, рассмеялась и пролепетала:

— Папа!

Его глаза расширились, и я заметила, как крупная слеза все же скользнула по испачканной кровью щеке. А потом послышался треск и грохот, и одно из окон разлетелось на осколки. В дом через образовавшийся проем запрыгнул громила с синей чешуей.

— Рорджи! Не надо! – успела вскрикнуть я, когда он занес топор.

Инстинктивно одной рукой крепче прижала к себе Ясну, а второй потянулась к мечу. Коснулись его рукояти мы с Рафаэлем одновременно.

Не знаю, что произошло. Наша связь, возникшая когда-то давно в междумирье, обострилась. Стало достаточно лишь одного касания, чтобы мы на миг провалились в мысли друг друга.

От обилия крови и боли в воспоминаниях Рафаэля меня замутило. Я будто ослепла на миг, а когда снова смогла видеть, вдруг поняла, что мы в лесу. Том самом лесу, через который мы когда-то шли с отрядом, чтобы добраться до Драконьей горы.

Я все еще сидела на коленях, только теперь вместо деревянного пола под ногами была трава и чуть влажная почва. Рафаэль сидел рядом. Я бы могла коснуться губами его щеки, если бы чуть наклонилась. Но вместо этого я попыталась встать, одной рукой удерживая Ясну, а второй – клинок, который резким движением вырывала у Рафаэля.

— Получить обе награды не выйдет, — проговорил он, легко забирая у меня Ясну. Он тоже встал и теперь был на расстоянии полутора метров от меня.

На расстоянии вытянутой руки и вскинутого меча.

— Отпусти ее, — тяжело дыша, прохрипела я. – И тогда, может быть, я не стану на тебя нападать.

Говорила это, а сама едва верила себе.

Смотрела на Рафаэля и видела только то, с какой нежностью он держит Ясну на руках. Как ласково пальцем отодвигает с лица малышки упавшие белокурые локоны. Такие же снежные, как у нас обоих. Такие же кудрявые, как у него.

— Щекотно! – звонко рассмеялась Ясна, и Рафаэль кончиком носа потерся о ее.

Он улыбался. Глаза его светились, будто в них поселилось солнце. Но я помнила, что скоро оно должно погаснуть.

— Рафаэль, — я сделала осторожный шаг к нему. – Ты понятия не имеешь, кто эта девочка.

— Очевидно, она моя дочь.Нашадочь, — он пристально посмотрел на меня, и кожа вспыхнула от жара.

Мы оба думали о той ночи. Единственной, что у нас была.

— Но как? – почти шепотом спросил он.

Ясна игралась с его волосами. Сидя на руках Рафаэля, она тянула его за белые кудри, зарывалась в них пальчиками и радостно кричала:

— Снег! Это он, мама? Это снег? Снег!

Рафаэль выносил это с поразительной стойкостью. Даже не верилось, что он может оставаться столь спокойным, пока ребенок дергает его за волосы, довольно пища.

— Тиа. Скажи, как это возможно?

— Что именно? Рождение ребенка? Такое случается, когда мужчина и женщина…

— Мы вампиры, — оборвал он. Приблизился, ударил ладонью по лезвию меча, отводя его в сторону.

Я держала клинок твердо, но все равно не смогла устоять и опустила меч.

— К тому же девочка явно старше, чем должна быть. Как?

— Может, это не твоя дочь? – сказала я, заломив бровь.

Рафаэля задели мои слова. Он резко вдохнул, поджал губы, но быстро пришел в себя.

— Мы оба знаем, что это не так. Даже она знает, — и он удобнее перехватил Ясну, из-за чего она довольно завизжала. Подумала, что Рафаэль играет с ней, подкидывая. – Тиа, зачем ты мне врешь? Это девочка…

— Твоя копия, — не выдержала я. Прикусила губу и отвела глаза к небу, затянутому черной пеленой. – Знаю. У нее твои губы, Рафаэль. Твой нос. Твои волосы. И твой несносный характер.

Будто в доказательство Ясна резко выгнулась и специально повисла на Рафаэле, чтобы он начал ловить ее и удобнее устраивать на руках. Девочке это нравилось. Она играла и смеялась, будто видела Рафаэля не впервые, а знала его всю недолгую жизнь.

— Лови! Ву-у-уа!

— Про характер я бы поспорил. Судя по всему, тяга к побегам и их попыткам – твоя черта.

Я улыбнулась, но тревога все еще билась в груди, как пташка со сломанными крыльями.

Рафаэль ждал ответов. Но что он сделает, когда узнает правду? Убьет Ясну? Мы в лесу, далеко от поселений. Никто не знает, где мы. Помощь ждать нет смысла.

— Что мы здесь делаем? – спросила я, надеясь перевести тему.

Рафаэль поймался на удочку.