Таня Свон – Проданная. На стороне солнца (страница 24)
Круг луны и круг рассвета здесь. Серая и золотая форма мелькали в беснующейся толпе слишком часто. Чужаки забрались в сердце Розы Гаратиса. Но как им это удалось?
— Нет! – взвизгнула Лариша, а потом резко умолкла.
Рафаэль долго не мог понять, откуда она кричит. Озирался, в хаосе чужаков, отступников и слуг стараясь найти знакомое лицо. Не вышло, и он ступил с лестницы, чтобы окунуться в самую гущу развернувшегося сражения.
Блеск золотой брони, танец света на клинках, брызги крови, вопли, хрипы его восставших из мертвых солдат… Неукротимые, но слишком слабые. Они – просто мясо и отвлекающий маневр, а не основная сила.
Кого-то хватали и выводили из замка, на кого-то прямо здесь набрасывали ошейники из специального металла, блокирующего магию. А кого-то лишали рассудка, без разговоров и суда.
Рафаэль схватил за шиворот бегущего прочь отступника и резко развернул его.
— Сражайся! – рявкнул мальчишке в лицо и толкнул в спину. – Кто, если не мы?!
Рафаэль потянулся, чтобы вынуть из теневых ножен единственное оружие, которое было при нем. И, проклятье, оно же было единственным, что могло его убить.
Он уверено сжал рукоять, готовясь взмахнуть мечом. В его сторону как раз бежала пара рыцарей в сером. Мальчишка рядом тоже приготовился атаковать. Дрожал, стучал зубами, но держал руки на уровне груди, упорно формируя заклинание.
Рафаэль чуть не споткнулся, когда кто-то слабо схватил его за голень. Он выругался, выхватил меч и резко обернулся. Кто посмел?!
И тут же обмер.
Лариша ползла по полу с пустым взглядом – стеклянным, будто у куклы. Ни намека на интеллект или осознанность. Из ее приоткрытого рта текли слюни, которые некогда красивая и утонченная девушка будто не замечала.
— У-э-э, — протянула она, потянув Рафаэля за голень, и подползла чуть ближе.
Ее юбка задралась, волосы, закрывавшие лоб, чуть качнулись, открыв взору Рафаэля выжженный на лице знак.
Лариша не была магом, но ее провели через ритуал усмирения. Тот самый, которого Тиа всегда боялась и считала, что он хуже смерти. Она просила убить ее, лишь бы не лишаться рассудка.
Что ж, Лариша была пустышкой, но она не заслужила такой судьбы. Рафаэль не сомневался, что кормилица тоже предпочла бы смерть столь жалкому существованию.
Глядя в глаза любовницы, которая когда-то часто согревала его постель, он без сожалений нанес смертельный удар. Лариша не мучилась. Рафаэлю даже показалось, что последний вздох, который она испустила, был исполнен благодарности.
Но думать об этом некогда.
Он с разворота добил рыцаря, который выжил после атаки мага-мальчишки. Один удар клинком – и голова покатилась по залитому кровью полу.
И Рафаэль бросился в бой. Рвал и метал, призывая на помощь тени и оживляя новых мертвецов. Отдавал силу темной магии, но тут же возвращал ее – стократ усиленную свежими жертвами. Он пил чужие жизни, даже не задумываясь, не замечая, сколько смерти сеет. А она напитала воздух.
Кровь въелась в щели между камнями, залила Рафаэля с ног до головы. Алое озеро под его ногами не знало конца и края. Казалось, подвалы, в которые все течет, уже заполнены кровью – врагов и союзников — почти до потолка.
«Безумие», — подумал бы Рафаэль, если бы жажда крови не ослепила его. Если бы он остановился хоть на миг и увидел, сколько трупов оставил за собой.
Он никогда прежде не чувствовал такой силы, такой власти. Такой свободы! Клинок танцевал вместе с ним, и казалось, что Рафаэль в одиночку может перебить всех, кто осмелился сунуть нос в его дом.
Вот только останется ли к тому моменту хоть кто-то выживший, кроме него?
— Господин! – тонкий голос ворвался в его сознание, сбил с размеренного шага.
Рафаэль оступился, и следующая смерть, что он подарил, была не столь безупречна. Клинок полоснул чуть выше того места, в которое Рафаэль метил. Рыцарь рассвета ушел к Пустоши не сразу, а схватился за горло и захрипел. Смерть обнимала его медленно, а Рафаэлю нравилось дарить ее быстро, неизбежно.
— Рафаэль, помоги! – снова позвала девчонка, и Рафаэль окончательно очнулся.
Моргнул, будто отходя ото сна, обернулся и не поверил глазам. Всех этих людей вырезал он?..
Бог впервые назвал его по имени, и это вряд ли было хорошим знаком.
— Рафаэль! – последний раз надрывно взвизгнула девчонка, и он, наконец, заметил ее.
Рыцари в сером тащили Найвару сквозь разлом в стене на улицу. Она брыкалась, но не могла справиться с цепями, которые на нее накинули.
Рафаэль мешкал.
То, что предлагал ему Вой Ночи, манило. Сколько себя помнил, Рафаэль всегда жаждал силы. Чтобы никто и никогда не смог его даже пальцем тронуть. Все, что он знал, — это издевательства. В детстве – от сверстников. Дома – от родителей, для которых он был нежеланным восьмым ребенком и лишним ртом. В армии над ним издевались старшие. Он устал и пошел за силой к Валанте. Но тогда все стало только хуже.
Найвара плакала и кричала, хотя голос ее уже был приглушен из-за расстоянии и металлического шлема, который на нее надели. Девчонку волокли все дальше по снегу, прямо к какому-то странному механизму с кабиной и чем-то вроде крыльев. Рафаэль видел такое впервые в жизни и даже отшатнулся, когда в небе сквозь разлом заметил такой же аппарат.
Так вот как они перебрались через его стену!
Но Рафаэль не шевелился. Стоял на границе света и тени, не решаясь шагнуть в снег под солнце. Что он сможет? Боль вгрызется в тело, уже знакомо лишит контроля и разума.
Рафаэль мысленно приказал своим живым мертвецам броситься за Найварой, а сам соткал заклинание из теней. Черная стрела полетела вперед, прошила плечо одного из рыцарей, но этого было мало.
Рафаэль справился бы быстрее.
«Ты знаешь, что такое страх, как никто другой, но не пытаешься спасти от него никого, кроме себя», — прозвучал в голове еще один голос. Звонкий и чистый, как весенний ручей.
Вой Ночи зло зарычал, заглушая голос Тиа. Но Рафаэль хватался за него, как за канат, брошенный тонущему ему.
Зачем?
Зачем он ее слушает?
— Найвара!
Из другого разлома в стене на улицу вырвалась еще одна фигура. Она промелькнула, как осенний лист, подхваченный ветром. Рыжий парень бросился девчонке на помощь, но предсказуемо получил отпор.
Найвара завизжала.
— Каян! Каян!
А его уже тоже запутывали в цепи. Один из рыцарей готовился прямо сейчас усмирить глупого жреца.
Солнце впилось в кожу сотнями игл, но Рафаэль не отступил.
— Смотри, Тиа. Я не боюсь «сломать ноготок», — процедил он тихо, а затем выпустил всю накопленную в битве силу, не оставив в теле ни капли.
Она вырвалась на волю густой тьмой, что тяжелой дымкой потянулась к небу. И чем выше она становилась, тем больше разрасталась. Очень быстро небо заволокло, солнце скрылось за пеленой мрака.
Мир будто рухнул под горизонт, и день резко сменился ночью.
И снова крики, полные ужаса. Похоже, пилоты не смогли дышать в вязком черном тумане, потому что небесные лодки одна за другой начали падать. Некоторые из них взрывались, наверняка еще полные снарядов, которые метали в замок. Некоторые разбивались о землю с мерзким треском.
И хоть Рафаэль истратил всю темную силу, он знал, что оно того стоило. Он накопит новую мощь, это не сложно. И те рыцари, что теперь побросали цепи и пятились от Найвары и Каяна, станут новыми первыми жертвами.
— Да будет к нам добра вечная ночь, — улыбнулся Рафаэль и вместе с выжившими отступниками бросился в бой за позорно убегающими врагами.