Таня Свон – Проданная. На стороне солнца (страница 19)

— Уже спать? – нахмурилась Анти. Она заняла одну из свободных лежанок рядом со мной. – А как же работа по распределению?

— Ведра и тряпки подождут до заката. Работа должна быть выполнена в течение дня, но не обязательно днем, — подметила я, подняв указательный палец. – Анти, у меня ночной образ жизни. С недавних пор… Солнце давно встало, а я не смыкала глаз. Как и ты.

— Я не хочу спать, — пожала плечами она и села на свою лежанку. – Столько всего происходит… Мне поручили открывать порталы, чтобы доставлять на кухню продукты.

Я кивнула. Слышала разговор Анти и распределителя и была рада за подругу. Ей не придется сидеть в темных норах круглыми сутками, она сможет изучить остров и продолжит тренировать свои способности.

Жартхета отправили на кухню помогать с готовкой. Джарахе и Рорджи можно не работать какое-то время, чтобы восстановить силы после войны с Артери. Однако сомневаюсь, что хоть кому-то из нас удастся отдохнуть.

— Рорджи, — позвала я, присев на лежанке, чтобы лучше видеть драконорожденного.

Тот тоже расположился рядом со мной и сейчас что-то искал в своем рюкзаке.

— Чего, белесая?

Я скривилась от новой клички. Было ощущение, что Рорджи принципиально не называет меня по имени. Что ж. Не «отродье» и на том спасибо.

— Ты ведь будешь в моем отряде, про который говорила Лорклар, так? Это клеймо у тебя на груди… Распределитель назвал тебя стражем. Что это значит?

Рорджи вынул из рюкзака палочку, к кончику которой были привязаны перо и бубенчик. На его звон тут же прибежал Дружище, который до этого ластился к Анти. Рорджи казался задумчивым и на меня не смотрел. Без эмоций дразнил кота, который прыгал чуть ли не на задних лапах, пытаясь поймать яркое перышко.

— Это значит, что ты под защитой старейшин, а я в ответе перед ними за все, что с тобой случится. Умрешь ты – я умру следом, и это будем самая позорная смерть. Нет ничего хуже, чем проваленное задание от старейшин.

Все притихли. Даже Жартхет перестал о чем-то лопотать Джарахе, а она отложила свой рюкзак. Анти уселась, укутавшись в плащ. И только Дружище весело скакал за звенящим колокольчиком.

— Меня избрали для этой миссии, и я буду с гордостью исполнять ее каждую секунду, до самой смерти. Быть отмеченным кем-то из совета – честь. И не важно, что именно тебе поручили – воскресить богиню или защитить отродье.

В этих словах я услышала очевидный укол, но притворилась, будто все в порядке. Будто я не поняла, что Рорджи мечтал совсем об ином задании.

— Я думала, тебя так наказали за то, что ты пытался меня убить.

— Ты в чем-то права. Но я рад, что так поступил, — оскалился в улыбке Рорджи, и у меня по коже поползли мурашки. – Ведь иначе это, — он снова показал выжженный след ладони на груди, — мог получить кто-то другой.

— Говорят, тот, кто исполняет свой долг, после смерти встречается с Солнцеликой. Наша прародительница дарует жизнь после смерти, полную великих сражений, — произнес Жартхет с благоговением, а Джараха фыркнула:

— Где ты такое слышал, дурачина? Какие сражения после смерти? Не будет там никаких войн, хватит их и здесь.

— А зачем тогда все это? – огорченно выдохнул Жартхет, и мне даже стало жаль его. Он так верил в красивую сказку о вечной жизни и славных подвигах после смерти…

— Затем, что после смерти у тебя два пути, — сурово поясняла Джараха. – Первый – переродиться, если ты это заслужил. Второй – раствориться во тьме и блуждать в ней веками, в надежде, что когда-нибудь твоя душа станет достойна возродиться. Но есть и третий путь, открытый лишь лучшим воинам Солнцеликой. Стать частью ее сущности.

— Что? – Анти изумленно уставилась на Джараху, которая сидела, скрестив ноги и привалившись спиной к стене. – То есть… Для вас честь пожертвовать собственной душой, чтобы напитать чью-то сущность?

В слабом свечении грибов золотые глаза Джарахи отливали каким-то магическим серебром, а чешуя казалась не красной, а темно-темно бордовой, почти черной. Она выглядела таинственно и даже пугающе, и я невольно представила, как однажды Джараха падет в бою с надеждой – она достойна отдать душу, чтобы стать частью чего-то великого.

— Я так и знала, что вам, людям, это не понять. Вы поклоняетесь новым богам, но они ленивы и часто глухи. Солнцеликая же столь же велика, как и сурова.

— А еще она в заточении, — напомнила Анти. – Ты хочешь после смерти угодить в ловушку и стать плененной?

— Ты все еще не понимаешь, — покачала головой Джараха. – Однажды Солнцеликая вырвется на свободу. А в ней, наполняя душу небывалой мощью, будут жить сотни и тысячи ее избранных воинов. И да, я хочу быть одной из них.

— И я, — пискнул Жартхет. – Я не боюсь смерти, если она будет достойной и отправит меня к прародительнице.

Рорджи молчал, но я и так понимала, что мечтает он о том же самом.

— Ладно, — выдохнула я и потерла ледяные ладони. Холод я ощущала, но он был не более чем легким покалыванием на коже. – Я так понимаю, желающих отправиться с нами к вулкану будет много. Когда совет объявит о составе? Когда мы двинемся в путь?

— Думаю, дня два или три у нас на передышку точно есть, — Рорджи погладил между ушами кота, который, наконец поймал бубенчик и успокоился, устроившись у хозяина на коленках. – Сегодня все хотят перевести дух после дороги. Вернуться домой, найти новый…

— Отпраздновать, — добавила Джараха. – Сегодня многие будут гулять. Мы тоже могли бы…

— Нет, — отрезал Рорджи. – Я не буду пить и веселиться, пока мир умирает.

— А я буду, — пожала плечами Джараха, вынула из рюкзака фляжку, будто вырезанную из кости, и отхлебнула. – Девочки?

Анти помотала головой, а вот я отказываться не стала. Пара глотков, чтобы смочить горло. Не более. Но пойло у Джарахи оказалось ядерное. Крепкое и горькое. Я сморщилась и вернула фляжку хозяйке, которая громко хохотала.

— Это тебе не людская моча, которую вы зовете алкоголем! Это огненное драконье пойло!

Сильное головокружение тотчас уложило меня на худо-бедную постель. Мои соседи о чем-то говорили, что усыпляло еще больше. Я успела заметить, что в нашу пещеру подселили незнакомую полукровку на последнее оставшееся место, а потом уснула.

***

— Ты сегодня долго. Я уж думал, что не придешь.

Я шла по пустому мрачному тоннелю. Единственный источник света – настенные голубые грибы в конце хода, где ждал Рафаэль. Он сидел на скамейке, увитой плющом. Она явно не здешняя, а перекочевала из воспоминаний о Розе Гаратиса.

— А янадеялась, чтотыне придешь, — произнесла я, замеляя шаг.

Голова кружилась, меня одолевала слабость. Единственное место, куда я могла бы сесть, — это скамейка, но все во мне восстало против этого.

Нельзя подпускать Рафаэля. Дам слабину раз, и она закрадется в душу, пустит корни.

— Уже думаешь, чем бы меня убить здесь? – усмехнулся Рафаэль и закинул ногу на ногу. В отличие от меня он выглядел расслабленно, однако что-то выдавало в нем волнение.

Может пальцы, которыми он перебирал, отбивая тревожный ритм по коленке? Или улыбка, уголки которой порой чуть опускались?

— Тут нет ножей, топоров, лопат и даже ножниц, — перечислил он орудия, которыми убивала его в последнюю неделю. – Можешь, конечно, попытаться напихать мне в горло грибов. Вдруг задохнусь?

— Я сделаю это, если поможет тебя хотя бы заткнуть, — выдавила я и сползла по стенке на землю.

Гнилой переплет… Меня сейчас вырвет. Почему так плохо?

— Что это с тобой? Ноги не держат? – Рафаэль склонил голову набок, а я пожалела, что вообще поползла в его сторону.

Зачем? В таком состоянии я не смогу драться, даже если Рафаэль не будет сопротивляться. А он никогда не сопротивляется.

— От тебя тошнит, — буркнула я, прижав ко рту кулак.

— Очень оригинально и смешно, — совершенно неискренне сказал Рафаэль и поднялся со скамейки.

Я приготовилась к тому, что он оторвет мне голову или начнет издеваться. Все же это мой сон, и Рафаэль в нем – главное чудовище. Но он просто пересел со скамейки, которая вдруг просто растворилась, на землю неподалеку от меня.

— Не приближайся. Я убью тебя, как только меня перестанет мутить!

В доказательство своих слов я потянулась к Рафаэлю, угрожающе выставив когти, но тут же уронила руку. Перед глазами почему-то двоилось, все раскачивалось, будто я на туртаме, угодившем в шторм.

— Тебя отравили или ты просто напилась? – не то с отвращением, не то жалобно спросил Рафаэль.

Я помотала головой, но быстро прекратила. От этого меня тошнило еще сильнее.

— Не помню. Да и какая разница? Я все равно тебя…

— Убьешь. Да-да, я помню, — и он закатил глаза, сделав странный жест рукой. Он будто изображал, как я бестолково открываю рот. – Но давай хотя бы раз разнообразим это событие?

— Хочешь выбрать, как будешь умирать?

— Хочу поговорить, рогатая. А потом делай, что хочешь.

Я ничего не ответила. Молчала, пытаясь побороть внезапный недуг. Как некстати… Не хочу я разговаривать даже с иллюзией Рафаэля из своего сознания! Не хочу ни на миг позволять себе мысль, будто он все еще хоть на толику человек.

Он не заслуживает ни пощады, ни права оправдываться. Я неделями вырабатывала привычку убивать его без раздумий, без сожалений. А сейчас один дурацкий сон может все испортить!

— Я хочу проснуться, — выдавила я, прикрыв глаза.

— А я просыпаться не хочу, — услышала совсем рядом, и меня вдруг окутало теплом.